Чтение онлайн

Недавний враг появился в дверях, держа в руках лист пожелтевшей бумаги, с николаевским орлом и чернильницу-непроливайку.

– Пиши. – Коротко приказал тот.

– Что писать-то? – удивился Григорий.

– Диктовать буду…

– Да какой писарь из меня?
– заупрямился смущённый Мелехов.
– Как из дерьма пуля…

– Пиши, кому говорят!

Григорий взял в руки писарский инструмент, и преувеличенно внимательно рассматривая перо с засохшими остатками синих чернил, приготовился к уроку правописания. Михаил начал диктовать:

– Податель сего красногвардейский командир, направляется от имени революционных хлеборобов Донской волости для оказания помощи в строительстве новой жизни пролетарского Донбасса. – Григорий, немного вспотев от непривычки, выводил корявые буквы.
– Прошу оказать всестороннюю помощь Шелехову Григорию Пантелеевичу в обустройстве на новом месте… Чего остановился?

– Ты с глузду съехал...

Михаил строго посмотрел на застывшего свояка. Тот сидел, незряче глядя перед собой расширившимися от удивления глазами.

– Ты меня отправляешь на Донбасс…Чего мне там делать? Я же на земле хотел пожить… Я пахать и сеять хочу, понимаешь?

– Пахать он хочет! – взвился разбуженным кочетом Кошевой.
– Тебя никто не спрашивает, хочешь ты или не хочешь.

Он энергично обошёл вокруг стола, резко нагнулся к находящемуся в прострации Мелехову и сказал:

– Харлампия Ермакова вчера арестовали.

– Ты шо?

– А он у тебя полком командовал. – Негромко, словно по секрету сообщил он.
– Как ты думаешь командира повстанческой дивизии пропустят? То тоже…

– С каких делов, ты Михаил таким добрым стал? – спросил недоверчиво Григорий.

– К тебе у меня жалости нет! – Михаил пятернёй сграбастал ворот его рубахи.
– Наших бойцов, загубленных тобой, никогда не забуду…

Он выпрямился и тяжело дыша, отошёл в угол комнаты. Через минуту он, слегка успокоившись, продолжил:

– Болею я...Шибко хвораю.

– Заметно…

– Вот думаю иногда, помру, а на кого оставлю Дуняшу с сыном. А так ты поможешь, заберёшь к себе...

Григорий некоторое время сидел не находя, что ответить:

– Брось Михаил! – найдя подходящие слова, произнёс он.
– Тебе же, как и мне двадцать восемь лет… Ищо жить и жить!

– Крепко пожили, будя...

В это мгновение в курень, с ведром молока, пахнущим весной и травами, вошла Дуняшка. Она испытующе посмотрела на своих родных мужчин, и женским чутьём уловил напряжение, витавшее в комнате, попыталась его разрядить:

– Совсем я замучилась с Пеструшкой. – Она, болтая на ходу, прошла к побелённому мелом припечку и принялась перецеживать парное молоко в тёмные глиняные кувшины.
– Не хочет стоять на месте… Ногами перебирает стерва, чуть ведро не обернула!

– Лето почуяла...

Михаил непонимающе посмотрел на жену, потом на Григория. Постепенно к нему вернулось ощущение реальности, и он устало присел к столу.

– Давай, давай пиши. – Почти весело посоветовал Мелехову.
– И подай свои документы, я посмотрю, что можно сделать…

– Лады...

Григорий достал из внутреннего кармана шинели свои бумаги и молча, отдал. Кошевой повертел их в заскорузлых, неловких пальцах, примерился. Попросил жену принести большую иголку-цыганку. Та удивилась, но без слов выполнила просьбу мужа. Пересев поближе к окну тот принялся за непривычную работу.

– Видел однажды, как писарь штаба приказ переделывал, чтобы не переписывать. – Михаил острым концом иглы подчищал написанное ранее.- Теперь порядок...

– Мишенька, родной!

Он вернулся к столу и взяв из рук спешно дописавшего письмо Григория перо, с надломленной деревянной ручкой. На удивление быстро пририсовав недостающую палочку, он удовлетворённо подул на бумагу и протянул её Мелехову. Тот удивлённо посмотрел на переделанные документы и восхитился:

– Ловко! – Григорий для чего-то перевернул бумажку.
– Чуть подчистил закорючку, пририсовал спереди чёрточку и готово…

– Знай наших!

Он до конца не мог поверить, что Михаил решился помочь ему, да ещё таким необычным способом.

– Григорий Шелехов! – недоверчиво прочитал по слогам, стараясь привыкнуть к новому имени.

– Кто это? – не поняла Дуняшка.

– Твой братец! – довольный окончанием операции засмеялся Михаил.- Я когда председательствовал в хуторном Совете, поставил на паре чистых листов печать. Думаю, мало ли чего… А оно вишь, сгодилось! Раз и появился новый человек.

Сестра новорождённого понимающе вскрикнула, прижала ко рту сложенные руки. Потом с благодарностью обняла улыбающегося мужа и призналась:

– Какой ты у меня… Как ловко ты это придумал!

– Только никому ни слова! – Кошевой мигом посуровел.
– Понимать должны, чем мне это грозит…Завтра на ночь собери ему харчей на дорогу.

– Всё сделаю Мишенька…

– Пойдёшь пеши до Миллерово, оттуда по железной дороге доберёшься до Юзовки. Там у меня корешок проживает, он служил в нашей части комиссаром на Царицынском фронте. Найдёшь его, адрес напишу... перекажешь привет от меня. Он тебе поможет…

Мелехов или вернее отныне Григорий Шелехов, механически кивал головой и понемногу привыкал к перспективе новой жизни. Помолчав, он тихо выдавил из себя:

– Спасибо Михаил, – он не знал, как отблагодарить родственника.
– Как же только быть с Мишаткой?

– Устроишься, потом заберёшь…- казалось, у Кошевого продуманы ответы на все вопросы.
– Только помни, о чём я тебе сказал. Если что помоги…

– Конечно, о чём речь! – поспешно успокоил Григорий.
– Век буду помнить…

– Связь будем держать через моего знакомца. – Продолжил невозмутимый Михаил.
– И хватит об этом… Давайте вечерять.

Обрадованная удачным завершением дела Дуняшка быстро собрала на стол. Мужчины неторопливо выпили припасённую бутылочку самогонки, закусили яешней из десяти яиц на сале и напоследок закурили. Говорить больше было не о чём и Григорий, посадив рядом с собой сынишку, задумчиво слушал его бесхитростную трескотню.

– За всё треба платить.
– Он внимательно смотрел на него, словно хотел впитать в себя узнаваемые, родные черты.
– Сызнова предстоит дальняя дорога и один Бог знает, когда мы снова увидимся...