Чтение онлайн

— Я хочу, чтобы этот кошмар закончился! Пусть это закончится! — даже не понимаю, что кричу это в голос, но потом вдруг становится как-то легче… я даже не поняла, как это произошло.

— Алиса? Слышишь меня? — Ярослав… это он. В его голосе чувствуется беспокойство…

Сил совершенно нет, но коке-как проморгавшись, смогла сфокусировать взгляд на нём. Перед глазами всё ещё стоят картинки прошлого, но я старательно отгоняю их, потому что хочу видеть только его.

Он встревожен. Держит меня в своих руках, смотрит внимательно, словно ищет подтверждение тому, что я в порядке. Сглотнув невидимый ком в горле, с трудом, но говорю:

— Я в порядке…

— В этом я, конечно, сомневаюсь. Давай-ка посидим в парке на свежем воздухе, — я согласно киваю, потому что не могу пока собрать мысли в кучу. — У тебя есть какие-то лекарства успокоительные? — снова согласно киваю.

Ярослав достаёт бутылку воды и ждёт, когда я соизволю выпить успокоительные, что выписал доктор.

— Спасибо, — шепчу я.

— Ты меня знатно напугала. Часто у тебя такое?

— Нет, — собираясь с мыслями и силами, признаться ему, потому что не могу оставить его без объяснения причины, пусть он и не спрашивает почему.

— Ладно, давай я сейчас припаркуюсь, и мы с тобой пройдёмся, хорошо?

— Хорошо.

И вот мы идём по парку, вдвоём. Людей почему-то мало, хотя время как раз для прогулок и отдыха. Но может даже и к лучшему, нет лишних глаз. Хочется покоя и тишины.

Мы сели на лавочку, с которой открывался красивый вид на озеро.

Ярослав молчит, и я ему за это благодарна. Не лезет с расспросами или советами, он просто рядом. И мне кажется, что именно этого мне так не хватало, а сейчас словно всё правильно. От него исходит какая-то необъяснимая сила, которая окутывает тебя, закрывая собой со всех сторон и при этом дарит ощущение покоя. А это именно то, что я так искала долгие годы, надеялась, что однажды кто-то подарит его мне, и вот… Но правильно ли это?

— Этот звук… — начала я, краем глаза заметив, что Ярослав внимательно слушает. — Звук шин по асфальту… я как будто вернулась в тот день…

— Когда произошла авария?

— Да… Знаешь, если бы не реакция второго водителя, то затея моей матери удалась бы, — горько усмехнувшись, говорю я, ибо лекарства действуют, я успокаиваюсь… А как удалось Ярославу помочь мне, я спрошу потом.

— Что ты имеешь в виду? — довольно напряжённо спросил он. Будет ли он удивлён и шокирован, когда я расскажу.

— В тот день, в одном из ящиков я нашла записную книжку, в которой был записан номер дяди. Тогда я ещё не знала кто он. Поэтому на свой страх и риск пошла к матери, чтобы узнать… Она была в бешенстве, просто не в себе. Я и раньше наблюдала у неё подобные состояния, но в этот раз всё было куда хуже. Она схватила меня за руку и потащила за собой, постоянно повторяя: «Надо всё исправить. Надо давно было всё исправить». Ещё ругала меня за то, что я полезла куда не следует. А потом…

— Алиса, ты не должна говорить через силу, если тебе тяжело, оставь, — Ярослав взял меня за руку и посмотрел прямо в глаза, всем своим видом показывая, что он будет рядом и защитит. В этот момент предательская слеза скатилась по моей щеке.

— Я должна это сказать… — видимо глухая душевная боль отразилась на моём лице, на что он сказал:

— Я рядом, — говорит он, вытирая мои слезинки, а мне так хотелось прижаться к его руке и просто наслаждаться моментом.

— Потом мы сели в машину и поехали в неизвестном мне направлении. Мама выехала на трассу и всё увеличивала скорость, что меня пугало. Я пыталась её остановить, как-то убедить и поговорить, но потом… — и тут я не выдерживаю и слёзы уже градом льются по моим щекам. — Ярослав, она сказала, что должна избавить мир от моего существования, что я непростительная ошибка, и выехала на встречку! — он прижимает меня к себе, позволяя выпустить все эмоции, что копились во мне всё это время. — Если бы не другой водитель, меня бы уже не было. Сколько раз она пыталась убить меня! Я уже даже со счёта сбилась. Может и правда мне нужно было умереть, чтобы всем было спокойно…

— Алиса… Алиса, — дождавшись, когда я буду в состоянии его слушать, Ярослав продолжил. — Ты достойна жизни, самой лучшей жизни. Ты родилась не просто так. Одно твое существование — это уже значимая, важная и нужная часть жизни всех, кто тебя окружает, тех, кто встретился и встретится в твоей жизни. Ты ни в чём не виновата. Каждый человек сам принимает решения, совершает поступки, за которые потом сам должен нести ответственность. Не бери на себя ответственность за решения своей матери.

— За что тогда она со мной так…

— Я не знаю. Но посмотри, через что тебе пришлось пройти и при этом ты смогла стать прекрасным человеком, сохранить в себе свет и доброту. Разве это малого стоит?

— Я не знаю.

— Ты всё время была один на один с этим, однако теперь у тебя есть те, кто позаботиться о тебе, защитит.

А потом я рассказала ему всё. Совершенно всё.

— Прости, я вывалила на тебя всё это. Никому не рассказывала об этом, а тут… Ты не обязан выслушивать о моих проблемах…

— Я всегда готов тебя выслушать. И рад, что ты смогла это рассказать. С тебя достаточно терпеть это и нести в одиночку.

Почему я открылась именно ему? Почему сейчас?

Хотя ответ же на поверхности — он дарит мне чувство защищённости и покоя. И в трудный момент, кога я была на грани, оказался рядом, помог и поддержал, сказал такие нужные слова.

Пусть я была и не в себе, но помню, как он сказал: «Девочка моя». Что это было? Просто, чтобы успокоить меня или что-то большее? Хотя кого я обманываю, не может быть чего-то большего. Вероятней всего просто вырвалось, а спросить я не смею. Но надежда умирает последней…

— Как тебе удалось снять тревожность? — осторожно спрашиваю.

— На нашем теле есть много точек, действие на которых может помочь. Это был крайний способ, чтобы помочь.

— Спасибо. Спасибо, что помог и был рядом.

— Просто знай, что всегда можешь обратиться ко мне.

— Хорошо.

—

Мне было действительно тяжело видеть, как на её лице появляется выражение такой нестерпимой душевной боли, которую ей приходилось годами скрывать ото всех и жить с ней в одиночку, что я не выдержал, и прижал её к себе, в надежде, что хоть так сниму часть тяжелого груза, что лежит на её душе. Больно видеть, как глаза её, поднятые к небу, наливались слезами, как цветы росой, а лицо искажалось в судороге пережитого страха.

И постепенно я замечал, как её дыхание стало ровнее и тише, лицо спокойнее. Слёзы больше не текли. Чувствовал, её, как самого себя, как боль от пережитого потихоньку стихает, уступая место другому чувству. Совершенно не отдавал себе отчёта в этом чувстве, но оно однозначно когда-то было мне знакомо, только в этот раз намного острее и сильнее, и я легко подчинился его влиянию.

Осознавать, что всю свою жизнь она чувствовала себя чужой в родной семье — страшно. Но несмотря на это Алиса всеми силами цеплялась за жизнь. Это стоило ей больших усилий, которые были так неясны, что тут в пору чувствовать лишь неудовлетворённость и вечные душевные терзания. А ведь она просто стремилась восстановить полноту своих ощущений и свободы жизни. Она справилась и это её спасло.