Чтение онлайн

Некоторые исследователи также задались вопросом о том, как воспринимается снисходительная речь самими пожилыми людьми, и как среда обитания пожилых влияет на это восприятие. La Tourette & Meeks (2000) в частности пытались оценить, насколько проживание в доме для престарелых, по сравнению с проживанием в собственной квартире или доме, влияет на восприятие снисходительной речи. Для анализа были сделаны видеозаписи двух разговоров между молодой медсестрой и пожилой женщиной, которой предстояло сделать прививку от гриппа. Суть каждого разговора была одной и той же, однако в одном случае исполнительница роли медсестры использовала по отношению к пожилому пациенту обычную речь, а в другом случае покровительственные и снисходительные выражения и интонации. Оказалось, что и обитатели домов для престарелых и пожилые люди, проживавшие в собственных домах и квартирах, предпочли обычную речь речи снисходительной. В тех случаях, когда использовалась обычная речь в обращении к пожилой пациентке, респонденты оценили медсестру как более уважительного, заботливого, компетентного и благожелательного человека. В свою очередь, респонденты высказали мнение, что пожилая пациентка, к которой обращались в нормальной (не снисходительной манере), была более удовлетворена общением.

Глава III

Социолингвистический опрос по проблемам межпоколенческой коммуникации

1. Задачи анкетирования и условия проведения опроса

Летом 2005 г. был проведен социолингвистический опрос, направленный на выяснение особенностей коммуникации людей, принадлежащих к разным возрастным группам. Предполагалось, что анкетирование позволит уточнить различия между общением с людьми близкими по возрасту и коммуникацией с представителями других поколений. Другая задача анкетирования заключалась в том, чтобы составить представление о типичных трудностях, которые испытывают люди в процессе внесемейной коммуникации с молодыми или более пожилыми собеседниками. Третья цель анкетирования сводилась к тому, чтобы получить данные, описывающие межпоколенческое общение в российском городе, и сравнить их с данными, полученными в результате схожих опросов, проведенных в Великобритании и США (Williams & Garret 2002), а также в Китае (Zhang & Hummert 2001) и на Тайване (Giles et al. 2001).

В опросе приняло участие 260 человек. Опрос проводился с помощью 20 студентов факультета социологии Санкт-Петербургского Государственного университета Маргариты Бутвиной, Елены Горевой, Екатерины Дорофеевой, Антонины Корнеевой, Марии Корчагиной, Анны Курковой, Андрея Минакова, Светланы Обидной, Ирины Пензиной, Анны Симоненко, Марии Скобелкиной, Варвары Сливкиной, Любы Смирновой, Елены Тыкановой, Марии Хворостяновой, Евгения Чижина, Екатерины Шишовой, Замиры Шошункаевой, Елены Яремчук и Елизаветы Ярышкиной. Неоценимую помощь в организации опроса оказал научный сотрудник факультета социологии СПбГУ Александр Владимирович Тавровский.

Анкетирование проводилось среди людей разного возраста и с разным уровнем образования. В основном анкеты были распространены среди студентов факультета социологии, а также среди членов семей и знакомых перечисленных выше студентов-интервьюеров. Заполнение анкет студентами во время или сразу после занятий обычно занимало около 12-15 минут. Значительная часть анкет была заполнена в домашних условиях без какого-либо ограничения по времени. В соответствии с декларированными правилами анкетирования, опрос проводился на условиях конфиденциальности, участники опроса не указывали своих имен и фамилий.

Как было отмечено, в опросе участвовало 260 человек. Из 254 участников, которые вернули целиком заполненные анкеты, 63 % были женщины и 37 % мужчины. По возрасту участники опроса распределились следующим образом: от 14 до 20 лет — 28 % (в этой самой многочисленной возрастной группе были в основном студенты младших курсов социологического факультета СПбГУ), от 20 до 30 — 19 %, от 30 до 40 — 13 %, от 40 до 50 — 19 %, от 50 до 60 — 11 %, от 60 до 70 — 5 %, от 70 до 80 — 4 %, от 80 до 90 — 1 %. Относительная многочисленность возрастной группы от 40 до 50 лет объясняется тем, что многие студенты-интервьюеры распространили анкеты среди своих родителей. Среди участников опроса 3 % имели неполное среднее образование, 23 % получили среднее образование, 34 % являлись студентами университета, 35 % имели законченное высшее образование, 5 % являлись аспирантами, кандидатами или докторами наук.

Участники опроса также должны были оценить себя с точки зрения собственной общительности. Исходя из шести возможных вариантов ответа 19 % респондентов посчитали себя «очень общительными», 44 % назвали себя «общительными», 20 % отнесли себя к разряду «скорее общительных, чем замкнутых», 14 % причислили себя к категории «скорее замкнутых, чем общительных», всего 3 % назвали себя «замкнутыми», и никто из опрошенных не посчитал себя «крайне замкнутым». Само по себе распределение ответов респондентов по шкале общительности указало на положительность самого понятия «общительный человек» и, соответственно, на отрицательные коннотации, связанные с понятием «замкнутый человек».

В ходе заполнения анкеты респонденты должны были ответить на серию вопросов, касающихся частоты общения с людьми разного возраста («общаюсь часто», «общаюсь довольно часто», «общаюсь иногда», «практически не общаюсь»), а также ощущений, которые они испытывают при общении с людьми, относящимися к четырем разным возрастным группам: до 20 лет, от 20 до 40 лет, от 40 до 60 лет и старше 60 лет («обычно доставляет удовлетворение», «иногда вызывает удовлетворение», «иногда вызывает негативные эмоции», «обычно вызывает негативные эмоции»). Далее, для выявления оценки характера общения с собеседниками из четырех возрастных групп респондентам были представлены утверждения, с которыми они могли согласиться или не согласиться. Утверждения, представленные в анкете, были заимствованы из опросов, которые были проведены исследователями, работающими в области межгруппового общения, в последние 10 лет (Williams, Ota et al., 1997; Harwood at el. 1998; Williams & Garret 2002):

Оцените, пожалуйста, характер вашего общения, согласившись или не согласившись со следующими утверждениями. Во время общения с пожилыми собеседниками в возрасте от 60 лет и старше, я замечаю, что нередко мои собеседники (отметьте крестиком все утверждения, с которыми вы согласны):

рассказывают что-то интересное

делают мне комплименты

внимательно выслушивают меня

дают советы

завязывают со мной разговор

стараются получить от меня информацию

проявляются чувство юмора в разговоре

поддерживают мое мнение

жалуются в разговоре на здоровье

жалуются в разговоре на жизнь

негативно относятся к моему поколению

разговаривают со мной пренебрежительно

разговаривают со мной как с ребенком

оказываются ограниченными, недалекими собеседниками

быстро прекращают разговор

подают короткие реплики

отказываются вести разговор

оказываются слишком болтливыми

часто отклоняются от темы

оказываются слишком самоуверенными

в разговоре ведут себя нахально

в разговоре подчеркивают разницу в возрасте между мной и собой

распускают слухи

говорят только о себе.

Приведенные утверждения нетрудно связать с общей коммуникативной нацеленностью собеседника: на поддержание коммуникации, либо на прекращение общения; на самоутверждение в коммуникации, на уважение к собеседнику, на приспособление к коммуникативным нуждам собеседника и пр.

Дословно переведенные на русский язык некоторые из утверждений звучали несколько искусственно, и поэтому были подвергнуты стилистической правке. Например, утверждение: Negatively stereotyped my age group («Негативно стереотипизировал мою возрастную группу» — при дословном переводе) в нашей анкете приобрело следующую формулировку: «Негативно относятся к моему поколению». Некоторые утверждения имеют, несомненно, слишком общий характер и могли быть интерпретированы респондентами по-разному. Например, как отметил один из недовольных респондентов, «распускать слухи можно, придумывая какие-либо несуществующие факты и способствуя их распространению, либо просто являясь передаточным звеном в распространении непроверенной информации, либо передавая достоверную, но в то же время негативную информацию о ком-либо и т. д.». С нашей точки зрения, некоторая расплывчатость в формулировках утверждений не являлась фактором, снижающим валидность или интерпретативную ценность анкеты до тех пор, пока можно было разглядеть за формулировкой нацеленность на поддержание общения или ориентацию на прекращение коммуникации, отрицательный или положительный характер эмоции, связанной с процессом общения.

Во второй части анкеты респонденты реагировали на утверждения, связанные с оценкой собственного языкового поведения и собственных ощущений во время разговора с собеседниками, относящимися к одной из четырех возрастных групп: до 20 лет, от 20 до 40 лет, от 40 до 60 лет, и старше 60 лет. Анкетируемые должны были согласиться или не согласиться с перечисленными ниже утверждениями:

«Во время общения с собеседниками в возрасте старше 60 лет»:

говорю медленнее