Чтение онлайн

К другим коммуникативным явлениям, которые обычно тесно связывают с пожилым возрастом, относят акты болезненного самораскрытия. Заметим, что в социальной психологии разделяют акты самораскрытия на болезненные и неболезненные. Болезненные акты самораскрытия являются передачей негативной, сугубо личной информации в процессе общения. В исследовании (Coupland et al. 1991), проведенном на Уэльсе, принимали участие 20 молодых (от 30 до 40 лет) и 20 пожилых (от 70 до 87 лет) женщин, которые до эксперимента не знали друг друга. Участники эксперимента вели между собой диалоги (молодая женщина — пожилая женщина, а также пожилая женщина — пожилая женщина), записанные в аудио и видео формате. Первоначальная цель исследования заключалась в том, чтобы определить, какие формы коммуникативного приспособления используют молодые женщины при беседе с пожилыми. Однако в ходе проводимого исследования интерес авторов переместился в большей степени на анализ коммуникативных актов болезненного самораскрытия. Анализ записанных диалогов показал, что практически все болезненные самораскрытия (утрата близких, плохое здоровье, неподвижность, одиночество, семейные и финансовые проблемы) были сделаны именно пожилыми участниками диалогов, причем практически в равной пропорции при беседе с молодыми женщинами или при разговоре с своими пожилыми сверстницами. В диалогах пожилые женщины более 17 % времени потратили на раскрытие личной болезненной информации, тогда как у молодых собеседниц на это ушло менее 2 % от общего времени разговоров. Первоначальное раскрытие какой-либо болезненной информации вело к дополнительным вопросам со стороны молодых участниц беседы, и, как по цепочке, приводило к новым болезненным самораскрытиям.

В схожем эксперименте (Shaner et al. 1994) были сопоставлены случаи разного вида самораскрытия. Выяснилось, что в разговоре с пожилыми собеседниками, молодые коммуниканты раскрываются даже чаще, чем пожилые. Однако сопоставление именно болезненных самораскрытий показало, что они происходят в два раза чаще со стороны пожилых участников разговора.

Считается, что болезненные самораскрытия нарушают нормы саморепрезентации во время беседы с незнакомыми людьми (Berger et al. 1982; Coupland et al. 1988). Обычно речь идет о нарушении трех норм саморепрезентации: (1) не передавать информацию личного характера новым знакомым, (2) не пересказывать какую-либо негативную информацию о себе, (3) не раскрывать о себе слишком много во время первого разговора. Как следствие нарушения нормы болезненные самораскрытия обычно оцениваются негативно слушателями, причем как сама полученная информация, так и ее пожилой проводник. Рассчитывают ли на такую реакцию пожилые люди, раскрывая свои наболевшие проблемы? Когда задается вопрос, почему престарелые коммуниканты раскрывают о себе болезненную информацию, в ответ нередко можно услышать утверждения о том, что пожилые люди хотят представить себя в лучшем свете, найти подходящие объяснения своим болячкам, слабостям и ущербности. Следуя теории коммуникационного приспособления можно считать, что пожилые коммуниканты стремятся таким образом сохранить лицо и защитить свое «я». Другим объяснением болезненных самораскрытий является мотив самоидентификации — темы смерти друзей и супругов, темы болезней естественны для пожилого возраста и помогают пожилым лучше объяснить и представить себя окружающим (Bonnesen & Hummert 2002, 280). Болезненные самораскрытия помогают также ограничивать темы разговора и позволяют избежать невыгодных сравнений с более молодым собеседником, которые могли бы возникнуть, если бы, например, зашел разговор о спорте, туризме или романтических отношениях. Еще одним мотивом болезненных самораскрытий может быть стремление пожилых собеседников поддерживать контроль за ходом разговора, переводя разговор к привычным жалобам. Нередко, у пожилых вырабатывается устойчивая привычка к болезненным самораскрытиям, которые становятся просто рутинным способом поддержания коммуникации.

Помню, как моя прабабушка в последние 5-7 лет жизни, (а она дожила до 93 лет) часто и слезно жаловалась на боли в спине, на неуважение со стороны невестки, на раннюю смерть двоих сыновей, на недостаток внимания со стороны близких: «Вот не станет меня, так попомнит, как она со мной не разговаривала, да уже поздно будет». Репертуар и даже последовательность болезненных самораскрытий у прабабушки были хорошо известны членам семьи. Жалобы, как правило, заканчивались предложением попить чаю. В процессе чаепития настроение у прабабушки улучшалось и гут уже можно было услышать от нее более приятные воспоминания, например, об игре в рулетку в Монте-Карло. В Монте-Карло прабабушка была во время своего медового месяца на рубеже веков, девятнадцатого и двадцатого, когда прадедушка для своей молодой жены устроил поездку по Европе. Оказавшись впервые в казино, прабабушка не смутилась и в рулетку поставила на черное. Прадедушка же решил подстраховаться и, ничего не говоря жене, поставил на красное точно такую же сумму. В результате семейный бюджет не выиграл, но и не пострадал. Эту историю бабушка рассказывала множество раз и обычно за чаем.

Молодые участники общения более негативно реагируют на болезненные самораскрытия пожилых людей (Bonnesen & Hummert 2002, 289) — рассказы о смертях и болезнях часто воспринимаются ими как неуместные, неподходящие, слишком личные и т. д., а сами пожилые коммуниканты оцениваются ими в качестве малокомпетентных. Пожилые же собеседники оказываются более расположенными к выслушиванию болезненных самораскрытий в разговоре. Вероятно, можно судить о том, что с возрастом меняются нормы самораскрытия. Здесь, как кажется, хорошо прослеживается действие принципа взаимной выгоды, описываемого в рамках теории социального обмена: многие пожилые люди готовы с сочувствием выслушивать болезненные самораскрытия незнакомых людей, но в свою очередь нередко и сами стремятся поделиться собственными болезненными переживаниями в расчете на внимательное и участливое выслушивание.

Еще одним стереотипом коммуникативного поведения пожилых людей является раскрытие ими своего возраста (Coupland et al. 1991). Раскрывая свой возраст в разговоре, пожилые люди тем самым часто переводят беседу на обсуждение возраста. По наблюдениям Coupland et al., обсуждение возраста у пожилых людей нередко играет роль объяснения состояния здоровья, каких-либо проявлений болезни. Заявления о возрасте также иногда делаются, чтобы подчеркнуть контраст между реальным состоянием здоровья и тем состоянием, которое обычно связывается с определенным возрастом. «Ведь мне уже 82! Да что вы, ну вам никак не дашь! Другие в этом возрасте уже и из дома не выходят, а вы, вот смотрите, каким вы огурцом!...». Nussbaum & Bettini (1994) записали разговоры между внуками и внучками и их бабушками и дедушками, где последних попросили рассказать что-либо, что, по им мнению, «раскрывает смысл жизни». Авторы работы отметили, что почти в каждом рассказе бабушки и дедушки упоминали о своем возрасте. Дедушки говорили в основном о здоровье и о своих юношеских воспоминаниях, а бабушки предпочитали говорить о семье и о семейной истории.

К другим негативным стереотипам пожилых нередко относят забывчивость, одиночество, плохое состояние здоровья и дурашливость. Впрочем, с пожилым возрастом в странах Запада ассоциируются далеко не только негативные стереотипы. В работе (Hummert et al. 1994) при анализе ассоциаций, связанных с пожилым возрастом, было выделено 12 стереотипов, к которым были подобраны соответствующие прилагательные предприимчивый, активный, хорошо информированный (adventurous, active, well informed), патриотически настроенный, ностальгирующий, убежденный (patriotic, nostalgic, determined), жалующийся, озлобленный, требующий (complaining, bitter, demanding), в депрессии, безнадежный, заброшенный (depressed, hopeless, neglected).

Перечисленные стереотипные черты вполне пригодны и для описания пожилых граждан России. Например, в нынешних российских условиях хорошо известны группы пожилых людей, активных, хорошо информированных, патриотически настроенных и убежденных, которые с ностальгией вспоминают Советский Союз и времена развитого социализма, и решительно поддерживают политические партии и движения коммунистического и социал-демократического толка, выходя на митинги и демонстрации. С другой стороны, стереотип заброшенного, озлобленного российского пенсионера, жалующегося на маленькую пенсию, непомерно растущие цены и квартплату, наглое и заносчивое поведение новых хозяев жизни, широко растиражирован и в российской прессе, и на некоторых телевизионных каналах (по крайней мере в 90-е гг.).

Примечательно, что стереотипы старости предстают несколько по-иному в случае, когда общение происходит между близкими людьми, например, между внуками и их бабушками и дедушками. Родственная близость влияет на оценку молодыми людьми их бабушек и дедушек следующим образом. По результатам исследования (Pecchioni & Croghan 2002) был сделан вывод о том, что, если у молодого человека или девушки живы дедушки и бабушки, то именно степень близости со старшими родственниками определяет более или менее положительное отношение к общению с пожилыми, вне зависимости от возраста бабушки или дедушки. Впрочем, достаточно высокая степень близости к бабушкам и дедушкам не исключает и отрицательные стереотипные оценки. Исследователи подчеркивают, что у молодых людей именно отношение к их собственным бабушкам и дедушкам (Fox & Giles 1993; Williams & Nussbaum 2001) влияет на формирование отношения к старению и старости в целом и на формирование соответствующих стереотипов.

8. Восприятие коммуникации между людьми разных поколений

Общение между людьми разного возраста может вызывать чувство удовлетворения или ощущение неудовлетворенности у участников коммуникации. Какие же факторы влияют на положительное или отрицательное восприятие межпоколенческого общения? Опрос среди молодых людей по восприятию общения с людьми пожилого возраста (Williams & Nussbaum 2001, 91) указал на несколько таких факторов. Ощущение неудовлетворенности от разговора у молодых участников общения ассоциировалось с жестким негативизмом пожилых коммуникантов. Это проявлялось в тех случаях, когда молодые участники опроса полностью соглашались с утверждениями о том, что пожилые люди говорили много и исключительно о себе и своих проблемах, а также с утверждениями о том, что молодые собеседники не знали, как реагировать и что говорить в ответ на жалобы пожилых людей. Другим фактором, влияющим на чувство удовлетворения от общения, оказался фактор взаимной подстройки коммуникантов друг к другу. Взаимное приспособление собеседников давало ощущение того, что возрастная разница между участниками коммуникации скрадывалась и собеседники находили в разговоре общие интересы: пожилые участники разговора были позитивно настроены, вели живую дискуссию, с интересом выслушивали молодого собеседника и избегали вынесения каких-либо отрицательных оценок в адрес партнера по коммуникации.

В ходе другого опроса по изучению общения между представителями разных поколений исследователи (Williams & Giles 1996) просили студентов вспомнить и описать недавние внесемейные разговоры с пожилыми собеседниками, которые вызывали чувство удовлетворения или чувство разочарования и неудовлетворенности. Респондентов попросили описать один «удовлетворительный» и один «неудовлетворительный» разговор из их практики общения с пожилыми. Затем была проанализирована содержательная сторона описанных разговоров с целью выявления наиболее часто встречающихся тем разговоров. Результаты обследования показали, что наибольшее удовлетворение от разговора молодые собеседники получали в том случае, когда пожилые люди подстраивались к коммуникативным нуждам студентов, т. е. выражали одобрение собеседнику, внимательно слушали, подбадривали комплиментами, рассказывали интересные истории и т. д. Удовлетворение вызывали разговоры, в которых оба собеседника разного возраста выражали позитивные эмоции. Примечательно, что в этих случаях возрастная разница между собеседниками часто не воспринималась молодыми людьми в качестве существенного фактора, влияющего на ход разговора. По наблюдениям Williams & Giles (1996), в 90 % случаев именно пожилые люди делали комплименты своим более молодым собеседникам и проявляли эмоциональную поддержку.

С другой стороны, при неудовлетворительных разговорах пожилые собеседники не проявляли внимания, слушали молодых участников разговора без интереса, казались неинформированными, не понимающими суть разговора, иногда акцентировали нежелательное внимание на своих молодых собеседников. По словам студентов, в подобных разговорах пожилые нередко жаловались на состояние здоровья и другие проблемы в жизни. Некоторым молодым собеседникам казалось также, что пожилые переносили на них негативные стереотипные взгляды о том, что молодежь в целом наивна и безответственна. Молодые собеседники отмечали, что таких условиях разговора сами они неохотно продолжали беседу и нередко вынуждены были, «прикусив язык», сдерживать себя, выказывая уважение к пожилому возрасту собеседника.