Чтение онлайн

Она вдруг резко села, схватила со спинки кровати свою футболку и натянула ее нервными, дерганными движениями, потом повернула ко мне покрасневшее лицо и сердито уставилась, нахмурив брови.

— Эй, — встревоженно спросил я ее, — в чем дело?

— Ни в чем, — едва слышно ответила она и отвернулась. Потом попросила: Расскажи мне о своем друге.

— Ну если хочешь, — я пожал плечами. — Его зовут Йойо. Я прожил с ним в одной комнате свой последний год в интернате. Самый странный год в моей жизни. После чего поступил учиться в наш лучший в мире вуз и уехал. А он остался и до сих пор живет там, только работает воспитателем в младшей группе, возится с мелкотой. Говорит, ему это нравится. Может поэтому он не захотел никуда уходить. Но я рад, что он остался, и мне есть куда приезжать на выходные.

Она снова повернулась, откинула на спину волосы и, склонившись над моим лицом, всмотрелась в него, мягко заблестевшими глазами. Потом сказала:

— Ты бы мог проводить выходные здесь. Все выходные, никуда не уходя. Мы бы вместе готовили завтрак, гуляли днем, а не ночью. Вместе засыпали и просыпались. Или целыми днями читали книги, занимались, смотрели кино, разговаривали… Хочешь, я куплю тебе красивую зубную щетку? Такую, брутальную, мужскую с черной щетиной и такой же черной, прозрачной ручкой. Очень необычно. Я знаю, где их продают.

— Спасибо, Миа, — меня накрыло чувство искренней признательности. И даже стало немного неловко от ее доброты. Я благодарно погладил ее по нежной мягкой щеке, и она снова обняла меня, окутав ароматом своих духов. — Только дело не в том, что мне некуда пойти. Он мне как брат, понимаешь. И там как будто мой дом.

— Тогда, возьми меня с собой, — попросила она. — Когда снова к нему поедешь.

— Ох, да зачем? — я осторожно посмотрел на часы. Последний автобус благополучно отбыл десять минут назад. — Тебе там не понравится. Это старый, обшарпанный интернат, где нет ничего интересного. Узкие темные коридоры, которые пахнут сыростью и мышами. Комнаты, сто лет не видевшее хорошего ремонта, пыльные, грязные закоулки, деревянные лестницы со стертыми, давно не крашенными ступеньками, облупившаяся штукатурка на стенах. Все очень запущенное, грустное и убогое. Совершенно не на что смотреть. Есть правда, большой парк, но он тоже очень запущенный, зарос почти до первозданного, дикого состояния. К тому же сейчас весь занесен снегом. Тебе будет скучно.

— Но ведь тебе там нравится.

— Это просто мой дом. Такой какой есть, я привык. И, честно говоря, если бы не Йойо, возможно, уже и не вспомнил бы о нем. А тебя ждет Белый склон, погода — что надо, как раз для лыж.

Я хотел еще добавить про Алекса, но почему-то промолчал. А Миа отстранилась от меня, села, обхватив колени руками, положила на них подбородок и затихла. Мне показалось — обиделась. Я дотронулся до ее спины, осторожно погладил между выступающих крылышками лопаток и сказал примирительно:

— Не сердись, но там в самом деле нет ничего привлекательного. Мне просто будет стыдно, что затащил тебя в такую дыру.

Она обернулась и взглянула с упреком:

— Ты не хочешь меня брать, потому что я тебе надоела?

Уголки губ у нее печально опустились, а глаза заблестели от заполнившей их внезапно влаги.

— Миа, — сказал я терпеливо, — неужели ты серьезно? Как ты можешь мне надоесть? Пойми, что, если даже я решусь взять тебя с собой, мы не сможем сбежать оттуда, как только ты захочешь домой, устанешь или тебе разонравится. Только на следующий день и то, не раньше обеда. Автобусы ходят по расписанию. И там даже спать толком будет негде. А может и совсем не придется. Обычно, я у Йойо не единственный гость. Представляешь, собирается большая толпа его приятелей, и они порой ночь напролет песни поют.

— Эрик, — Миа не отрываясь смотрела на меня, — почему ты так плохо думаешь обо мне? Разве я когда-нибудь доставляла тебе беспокойства. Я не буду капризничать и жаловаться, как бы плохо там не было. Может, я просто хочу побывать у тебя дома, у тебя в гостях. Я не навязываюсь, но…

Тут голос ее дрогнул, она замолчала, уткнулась лицом в ладони, и шумно вздохнула. Я понял, что она сейчас заплачет. Мне стало немного стыдно и неловко, но я действительно не понимал, что может быть привлекательного для такой девушки как Миа в этой поездке. Однако, слезы — это было уже слишком.

— Послушай, — я тоже сел, обнял ее за плечи. — Я вовсе не думаю о тебе плохо. Напротив, ты замечательная, ты милая, добрая, очень красивая. С тобой хорошо, интересно и весело. Вот, что я думаю. К тому же, я прежде должен спросить у Йойо разрешения. Не плачь, я спрошу, и если он разрешит, то мы поедем вместе. Это не стоит слез. Все, перестань. Улыбнись. Ты же девочка-звезда, а такие не плачут по пустякам.

— Когда, — спросила она настойчиво. — Когда ты у него узнаешь?

— Завтра вечером. У него нет своего телефона, надо звонить на интернатский номер и ждать пока позовут. И если он на месте, то я с ним поговорю. Вот, а потом сразу перезвоню тебе и передам, что он сказал. Хорошо?

— Хорошо, — она, наконец, повеселела. И я закрепил ее хорошее настроение долгим поцелуем.

Я действительно позвонил на следующий день Йойо и спросил, могу ли я приехать на выходные не один, а вместе со знакомой. Он сказал:

— Ну, конечно, Бемби. Ты можешь приезжать в любое время, с любым количеством своих друзей и знакомых, как-нибудь прокормим. К чему эти реверансы.

Я передал его слова Миа, она радостно засмеялась и воскликнула: «Чудесно». А потом добавила, что можно поехать на ее машине. «Это исключено», — ответил я чуть резче, чем следовало. Просто сразу представил, как совершенно дико будет смотреться ее серебристое чудо во дворе интерната, как инопланетный корабль. К тому же, зная нравы местного контингента, не был уверен в его сохранности.

— Хорошо, нет так нет, — быстро ответила Миа, видимо боясь, что я передумаю и опять начну отговаривать от поездки. — Поедем на автобусе, так даже интереснее.

Мы вышли из маршрутки на маленьком шумном автовокзале, забитом рейсовыми автобусами, дальнобойными такси, водители которых привычно кучковались возле киосков с горячими кофе и хот-догами. Урчание моторов мешалось с разноголосым гулом толпы, всюду сновали люди с большими сумками, приезжали и уезжали. Мы медленно пробирались к выходу, я предложил Миа пойти на остановку, но она отрицательно покачала головой и попросила:

— Пойдем пешком, хочу прогуляться. А по дороге покажешь мне свой город.

— Хорошо, — согласился я. — Только если устанешь, сразу скажи, подождем автобус.

Она взяла меня под руку, и мы двинулись в путь. Но не прошли и несколько метров, как позади раздался крик:

— Эй, Хьюстон! Эгегей! Подожди!

Я обернулся, услышав знакомый голос: на меня призывно махая в воздухе руками летела Лайла. Я растопырил руки, чтобы поймать ее. А иначе, мне показалось, она просто собъет меня с ног. И Лайла с радостным визгом повисла у меня на шее.

— Тише-тише, сумасшедшая, — засмеялся я, — что еще за нежности!

— А, Хьюстон! — вопила между тем Лайла, принявшись к тому же энергично трясти меня за плечи. — Ты не представляешь! Меня приняли, приняли!

Она запрыгала на месте, ее просто распирало от ликования.

— Ну, поздравляю, — сказал я. — А теперь по порядку, куда и зачем тебя приняли?

— Меня приняли на работу! Это — работа мечты! — закричала она, не обращая внимания на толпившихся вокруг людей. В этот момент раздалось длинное истошное бибиканье, и водитель одного из автобусов, высунувшись из окна нетерпеливо заорал: