Чтение онлайн

Поднявшись, поцеловал ей руку.

— Дорогая, думаю разговоров хватит.

На этот раз она не колебалась. Миара не хотела касаться этих людей, а потому протянула вперед руки, выпуская тьму, коконом обернувшуюся вокруг каждого. Она закрыла глаза, заполняя собой их сознание, потроша разум в отчаянных попытках избавиться от собственной внутренней боли. Образы скользили отражением, тусклым, не четким и покрытым рябью. Она вбирала все, что только могла, заранее зная, что остановится не сможет. Потому что видела конец своего путешествия по памяти этого человека. Ровно до того момента, когда увидела саму себя. Миара специально плыла в этом направлении, воскресшая собственную боль и перенося ее на виновного в ее мучениях. Она не слышала ничего вокруг, не видела. Только чувствовала, как каждая мышца в их телах натягивается до предела, разрываясь на мелкие волокна. Как крики прекращают вылетать из горла, потому что сердце на выдерживает и не дает говорить.

Мертвые не говорят.

Она открыла глаза.

Все пленные лежали на земле, корчась от боли, потому что ее тени расползлись слишком широко, хватая всех попавшихся на пути. Кроме двоих, раздавленных силой Миары и буквально разорвавшихся на части прямо перед ней.

— Ты убила их. — Император усмехнулся ни капли не сожалея об утерянных информаторах. — Мне, пожалуй, даже понравилось. Феерично.

Но Миара его уже не слышала. В ушах по прежнему стучала кровь, перекрывая любые звуки извне. Она смотрела на свои руки, покрасневшие от крови словно от обжигающей воды. На капли, стекающие под ноги с длинных пальцев и пропитывающие одежду.

И не видела ничего.

Ни себя, ни своего тела.

Она больше не узнавала их.

Она смотрела и хотела кричать. Но вовсе не от ужаса, а от раздирающего изнутри чувства удовлетворения. Радости свершенной мести.

Закрыв глаза, она с головой ушла в проглотившую ее жгучей пастью отчаяния эйфорию, заправленную скорбью и голодом до чужой боли.

В то мгновение Миара освободилась. Ее старая жизнь, истинно дарованная природой сущность окончательно умерла, переродившись и обретя себя в шестой виспере Императора. Его Тени. Того, кто сейчас обнимал за плечи, стирая кровь, попавшую на ее лицо.

— Харт. Трупы убрать, живых пока оставлю на вас с Кратосом. — еще одно движение по ее губам, такое легкое и успокаивающее, что она зажмурилась.

— А нам, дорогая, стоит прогуляться. Мы хотели наведаться в Эфатир, так что самое время.

Ее хватило только на то, чтобы кивнуть рассеяно и отметить необходимость сменить окровавленную одежду. Через час Миара стояла полностью готовая у их дома, все еще пребывая в прострации и не помня, как именно приводила себя в порядок. Слишком много крови было в ее жизни в последнее время. Даже не смотря на то, что именно в ней заключались ее изначальные силы, сейчас спящие.

Очнулась Миара даже не у ворот Эфатира, а идя по улицам города с Императором. Он переоделся в простую рубашку и штаны, затянул волосы в низкий хвост, походя на совершенно обычного горожанина. Сама Миара тоже была одета в легкое платье, но по настоянию Дарлана набросила плащ с капюшоном, прикрывая яркие волосы.

Они бродили по городу несколько часов, старательно обходя все улицы. И все это время Дарлан держал ее крепко за руку, успокаивающе поглаживая ладонь. Странные чувства владели сейчас женщиной. Ей хотелось бежать и одновременно тянуло как можно дольше быть здесь. В месте, где она выросла. В какой- то момент она заставила Дарлана остановиться у небольшого каменного дома в пять этажей.

— Ты жила здесь? — догадался Император.

— Третий этаж. — показала она на окна с левой стороны.

— Скучаешь?

— Я смирилась. Я всегда буду любить этот город как то место, где была счастлива, где жила еще ребенком. Но боль никуда уже не денется.

Она закусила губу, прежде чем спросить:

— Можем пойти к театру?

Император снисходительно кивнул.

Когда они дошли до центральной площади, Миара не смогла остановить себя и повернула в одну ей известную сторону, едва не переходя на бег. Она так думала. Дарлан прекрасно понимал, куда именно направилась женщина. Он помнил дорогу даже не смотря на то, что лишь раз был на ее представлении и в театре Эфатира вообще. Понимал еще до того, как они вышли из- за очередного поворота оказавшись прямо перед высоким зданием в два этажа из белого камня с массивными колоннами, витражными окнами, так удачно спрятанным среди высоких домов и все равно известном каждому жителю города.

Столичный театр Эфатира. Место, которое всегда было для Миары вторым домом.

— Я не была здесь четырнадцать лет. Но до сих пор помню каждую улицу.

Миара не заметила, в какой момент из глаз полились слезы. Весь сегодняшний день смешался, закручивая ее эмоции в ураган, который невозможно было остановить.

Она смотрела на театр.

Ее театр.

То место, что тянуло ее каждый день и каждую секунду. Ее средоточие личного счастья с самого первого дня, когда вместе с мамой ей удалось попасть внутрь. И больше Миара не покидала этих стен надолго, сначала будучи ученицей, а потом звездой сцены.

— До сих пор больно.

— Можем просто уничтожить здесь все. Это даже будет справедливо. — Дарлан пожал плечами.

— Не смей. Не это, не последнее, что еще осталось для меня хоть сколько- нибудь ценного.

— Хорошо. Не сегодня.

Бросив еще один последний взгляд на театр, когда- то бывший ее жизнью, на поднимающихся по ступеням артистов, Миара даже улыбнулась, радуясь тому, что это прекрасное во всех отношениях место все еще могло дарить людям радость. Она посильнее натянула капюшон, проворачиваясь к Императору. Дарлан смотрел не на нее, и даже не на театр. На высокую фигуру в плаще, замершую напротив них на той стороне площади. Фигура чуть склонила голову, от чего длинные белые волосы упали вперед. Затянутая перчаткой рука потянула капюшон и чуть сдвинула его, открывая ярчайшие синие глаза. Выражение лица Дарлана стало еще более сосредоточенным. Проходящие мимо люди на мгновение заслонили фигуру на той стороне, тотчас же исчезнувшую из поля зрения.

— Это? — рискнула спросить Миара.

— Да.

— Попробуем поймать?

— Нет, бесполезно. Я просто хотел убедиться, что он здесь. Что это действительно он, а не некто похожий.

Он повернулся к женщине, беря ее лицо своей рукой.

— Сломай щит, Миара. И тогда я с ним вновь встречусь. Но уже по- другому.

— Я ведь пробовала, не вышло.

— Выйдет. Однажды обязательно выйдет.

Ранее утро всегда было ее любимым временем. Посетителей в театре не было, да и все артисты еще отдыхали после представления прошлым вечером. А значит она может танцевать на сцене танцевала одна, в тишине и спокойствие, освещаемая только лучами восходящего солнца.

Шаг, поворот, еще шаг, прыжок. Ее красные волосы развевались так, будто повторяли танец. Никто и никогда не мог оторвать взгляда от плавно двигавшейся Миары. От извивающихся змеями рук, от изгибов тела. Она завораживала, она была прекрасна и знала об этом, и гордилась собой.

Но не только воображаемые зрители сейчас наблюдали за ней. В тени зала, у самых дверей, прислонившись к резной колонне стоял молодой человек. Миара почувствовала, что за ней наблюдают. От чужого присутствия девушке стало не по себе, и танец прервался. А наблюдатель захлопал в ладоши и подошел ближе. Он был молод, едва ли старше на пару лет самой Миары, лет двадцати с небольшим. Достаточно привлекательный, светловолосый, с пронзительными синими глазами, но взгляд его девушке не понравился. Одет мужчина был по последней моде, а пах дорогим алкоголем.

— Вам сюда нельзя. — произнесла Миара.

Посетитель усмехнулся, подходя вплотную к сцене.

— Театр мой, значит можно.

— Театр принадлежит городу.

— А город принадлежит моему отцу.

Его ухмылка становилась все самодовольнее с каждым словом. А девушка наконец поняла, кто стоит перед ней. Микел Ромо, младший сын городского Управителя. Молодой человек, которого в обществе знали как пример ответственности, совести и просто прекрасный образец для подражания. Но особо осведомленные, говорили, что он жутко избалован и абсолютно все всегда сходило ему с рук. Микел действительно считал театр своим. И танцовщиц тоже.