Чтение онлайн

Казалось, следуя этим курсом, «Забияка» могла проткнуть своим утлегарем ванты фок-мачты брига. Но она вовремя изменила курс и привела противника на траверз.

Затем последовала короткая яркая вспышка, а через несколько секунд донесся резкий, звучный выстрел фальконета.

Моряки вокруг него внезапно притихли, каждый своими мыслями устремился туда, где были их друзья и приятели. Они чувствовали себя беспомощными, отрезанными от того единственного мира, который им был знаком до малейших подробностей.

Кевет произнес:

— Какого черта! Если только...

Два судна дрейфовали вместе, паруса были в беспорядке, и как будто на обоих никого не было у руля.

Раздался громкий вздох, переросший в рычание, вырвавшееся из глубин их душ. Они увидели маленькую алую полоску, медленно поднимающуюся на нок грота-рея брига и развевающуюся на ветру. Точно такую же, как те два флага на мачтах «Забияки».

Болито не сводил глаз с этого зрелища, и его не могли отвлечь ни бурные аплодисменты, ни крепкие хлопки по плечам.

— Наши им показали!

— Заставили прыгать этих кровожадных ублюдков!

Один из матросов, сидевший на корме шлюпки, пытался перекричать окружающих:

— Я должен взять вас на борт, сэр! Это приказ мистера Верлинга!

Болито схватил Кевета за руку и сказал:

— Остаешься за главного, пока не пришлют кого-нибудь на смену. — Он легонько встряхнул ее. — Я не забуду, что ты сделал, поверь мне.

Он направился было к шлюпке, но остановился и оглянулся на свою маленькую группу матросов. Прайс, рослый валлиец, впервые не нашел повода для шуток; Перри, Стайлс; и Друри, который все еще стоял у неподвижного румпеля, с лицом, расплывшимся в широкой улыбке.

Затем он оказался в шлюпке, теперь более быстрой и легкой, освободившейся от тех моряков, которых прислал Верлинг для пополнения команды захваченного люггера. Поднимаясь и опускаясь на набегающих волнах, она, казалось ему, никак не приближалась к высокой пирамиде парусов. Только раз он обернулся, чтобы взглянуть на сидевший на мели люггер и небольшую группу людей на его корме.

— Баковый, приготовиться!

Он почти не помнил, как пришвартовались: только руки, протянувшиеся к нему, чтобы помочь подняться на борт — лица знакомые, но все они казались чужими.

Он все еще чувствовал, как руки моряков с люггера хлопают его по плечам, видел их улыбки, горделивое удовлетворение Кевета. Они чувствовали себя победителями.

Он огляделся по сторонам и посмотрел на корму другого судна. Штурвал был разбит вдребезги, фальшборт изрешечен единственным выстрелом картечью, выпущенного фальконетом «Забияки». Там была кровь, и он слышал, как кто-то стонал в агонии, а другой тихо всхлипывал.

Он увидел Эгмонта, стоявшего спиной к нему, с обнаженным мечом на плече, совершенно неподвижного, словно на параде.

— Сюда, сэр! — Какой-то моряк тронул его за руку.

Он видел, как некоторые из них задерживались, чтобы взглянуть на него, и заметил молодого Сьюэлла, на одной ноге которого все еще оставалась грубая повязка. Он вглядывался в Ричарда, подняв руку в знак приветствия, и лицо его было каким-то другим. Постаревшим...

Верлинг стоял рядом с нактоузом, без шляпы и сабли.

— Вы чертовски хорошо справились, — сказал он.

Но Болито не мог ни говорить, ни пошевелиться. Как будто все вокруг замерло — как в тот момент, когда над палубой брига появился алый флаг.

Он увидел, что у Верлинга на запястье повязка со следами крови. Рядом с ним на палубе были видны следы вражеских выстрелов; деревянные осколки, разбросанные тут и там, походили на птичьи перья.

Верлинг сказал:

— Если бы существовал хоть какой-то способ... — Он замолчал и резко указал на люк. — Он в каюте. Мы сделали все...

Болито не слышал остального.

Он спустился по трапу вниз и вошел в каюту. Дансер полулежал на на длинной банкетке, его голова и плечи покоились на подушках. Он наблюдал за входом в каюту, прислушиваясь к окружающему шуму. Мартин попытался протянуть руку, но она безвольно упала.

В каюте горела одна лампа, рядом с тем самым световым люком, под которым Верлинг стоял во время того последнего разговора. Пламя колебалось, когда корпус судна сталкивался с бортом захваченного судна, и, придавая блеск светлым волосам Танцора, подчеркивало бледность его кожи и выдавало затрудненное дыхание юноши. На его рубашке выделялось небольшое красное пятно.

Болито, глядя ему в глаза, взял его руку и держал ее в своих ладонях, пытаясь утихомирить боль или взять ее на себя. Как и во все те былые времена.

— Я прибыл сразу, как только смог, Мартин. Я не знал... — Он почувствовал, как рука в его руке шевельнулась, пытаясь вернуть рукопожатие.

Дансер сказал:

— Теперь ты здесь, Дик. Только это и имеет значение.

Болито склонился над ним, заслоняя лицо и глаза от света. Он едва мог расслышать слова.

Рука снова шевельнулась. Затем только одно слово:

— Вместе...

Кто-то заговорил. Болито не знал, что в каюте находился кто-то еще. Это был Тинкер.

— Лучше оставьте его, сэр. Боюсь, он ушел.

Болито нежно коснулся лица своего друга, чтобы вытереть слезы. Кожа была совершенно неподвижной. И он понял, что это его собственные слезы.

Где-то, в другом мире, он услышал трель боцманской дудки, в ответ на которую послышался топот бегущих ног.

Тинкер стоял у двери, загораживая ее. За годы, проведенные на море, он повидал и переделал почти все. На кораблях, таких же разных, как и океаны, на которых они служили, и с капитанами, столь же разными. Ты привыкаешь ко многому. Или ты идешь ко дну.

Он слышал, что на палубе началась новая суета. Сейчас он был нужен как никогда. Пленных надо занять работой, оба судна должны были снова отправиться в путь. Возможно, на бриге смастерят временное рулевое устройство, поскольку его штурвал был разбит вдребезги выстрелом «Забияки». Первый лейтенант, без сомнения, уже звал его.

Но больше всего он был нужен здесь и сейчас.

— Послушай, сынок. Скоро, может быть, очень скоро, ты вступишь в новую жизнь. Тебя уважают, и я видел, как ты это завоевал, но это только начало. У тебя появятся еще друзья, и некоторых из них ты потеряешь. Так уж заведено. Такова участь моряка.