Чтение онлайн

«Ошибки в магнитной девиации встречаются не только у мичманов»; «Как долбанут миной под мидель»; «Любопытные выбежали из низов даже на юты в корме» и т. д. Но какая игра слов, иногдасовсем романтических!

Ну а это просто перл: «Сила есть — ума не надо: верзила сделал такой могучий гребок, что весло треснуло пополам, а за такие подвиги на флоте оценивали очень высоко». Наоборот! За поломку лопасти, когда действительно требовалась недюжиннаясила, на флоте поощряли, если весло ломали пополам, то за это наказывали.

Попытки Пикуля сделать какие-то обобщения и выводы не выдерживают никакой критики, я уж не говорю о его просторечном лексиконе! Например: «Тактические выгоды крейсерской войны могли бы сыграть главную роль в стратегии всей войны…» Всем известно, что главным в Русско-японской войне было завоевание господства на море. При всем желании Владивостокский отряд крейсеров не мог повлиять на ход, атем более на исход войны!

Это лишь малая часть неточностей и небрежностей Пикуля в одном из его романов «Крейсера», которыйсчитается лучшим произведением. Единственное, чегодостиг Пикуль (и в этом его заслуга!), он пробудил вшироких слоях населения интерес к истории.

В свое время автору этих строк приходилось встречаться с В. С. Пикулем, но профессиональные разговорыон не поддерживал, правда, обещал приехать в Военноморскую академию для участия в конференции, посвященной разбору его романа «Крейсера», но так и не приехал, а в 1990 г. скончался. Комментирую эту ситуацию по предисловию к одной из книг, написанному женойВ. С. Пикуля: «В связи с выходом романа («Крейсера». — В. Д.) начальник Военно-морской академии в ноябре месяце пригласил автора принять участие в читательской конференции по его книге. Я очень долго уговаривала Валентина Саввича поехать на встречу с моряками и городом его юности. Отложив все дела, он собрался в дорогу, но каково же было его удивление, когда он получил телеграмму: “Читательская конференция по книге “Крейсера” в назначенный срок не состоится. О времени проведения сообщим дополнительно”. Это была отписка. Лукавили организаторы конференции. До конца своих дней так и не дождался Валентин Пикуль ни слова от моряков академии, чьи мнения и отзывы о своих книгах он ценил больше всего. А разгадка сюжета оказалась банально простой. По сценарию конференции предполагалось разгромить автора романа. Но вдруг появилась опасность присутствия на конференции высших чинов, влюбленных в творчество Пикуля. Для слуги двух господ единственный выход — “отложить” мероприятие. Как говорится, чтобы волки были сыты и овцы целы».

О первой телеграмме, в которой командование академии приглашало В. С. Пикуля на читательскую конференцию, мне известно, поскольку по заданию начальника академии адмирала В. Н. Поникаровского я написал довольно обширную рецензию на роман «Крейсера» и был инициатором приглашения автора в Ленинград. Рецензия появилась в связи с тем, что в романе автор оболгал начальника Морской академии заслуженного профессора генерал-майора по адмиралтейству Н. Л. Кладо, сын которого Н. Н. Кладо попросил командованиеакадемии защитить доброе имя отца (мне было поручено подготовить рецензию). На рецензирование мне далипервое издание романа, появившееся на страницах журнала «Молодая гвардия». В нем я обнаружил массу исторических и терминологических ошибок. Спустя некоторое время отрецензировать этот же роман меня попросила редакция художественной литературы «Лениздата». В новом издании произведения В. С. Пикуля некоторые ошибки были устранены.

Телеграмма об отмене читательской конференции также была. Но я ее не читал. Как всегда перестраховались политработники. Ведь им стало известно, чтороман «Крейсера» понравился главнокомандующему Военно-морским флотом адмиралу флота В. Н. Чернавину, наградившему В. С. Пикуля «Золотым кортиком». Ситуация сложилась пикантная, выход из которой былодин — не приглашать автора. Так и поступили.

Конечно, В. С. Пикуль, как и все писатели-романисты, имеет право на вымысел, но зачем же использовать подлинные имена участников исторических событий и приводить сами события в таком искаженном виде?

Адмирала Григория Ивановича Бутакова часто ставят в один ряд с адмиралами Ф. Ф. Ушаковым, П. С. Нахимовым, С. О. Макаровым. Бутаков только один разучаствовал в морском бою: будучи капитан-лейтенантом, он одержал победу над турецким вооруженнымпароходом «Перваз-Бахри», командуя 11-пушечным пароходофрегатом «Владимир». Это был первый в истории бой паровых кораблей, произошедший в самомначале Крымской войны — 5 ноября 1853 г. На борту «Владимира» находился начальник штаба Черноморского флота вице-адмирал В. А. Корнилов. Бутакова наградили орденом Святого Георгия 4-й степени.

Чем же знаменит Бутаков? Во всех учебниках по истории военно-морского искусства, в энциклопедияхи монографиях адмирал Г. И. Бутаков представлен как создатель тактики паровых броненосных флотов, изложенной в труде «Новые основания пароходной тактики», выпущенном Морским министерством в 1863 г. Так ли это?

По определению вице-адмирала С. О. Макарова, тактика — это наука о морском бое, а морской бой — этоманевр и огонь. Маневр выполняется для того, чтобы занять удобную огневую позицию, а огонь — для нанесения противнику такого поражения, которое заставило быего отказаться от выполнения поставленной задачи либо привело бы к его уничтожению. Теперь обратимся к труду Бутакова (239 с. и 26 таблиц с рисунками). Книгавышла с посвящением великому князю генерал-адмиралу Константину Николаевичу. Автор на высоком профессиональном уровне впервые рассмотрел вопросы, связанные с маневрированием, то есть с эволюцией паровых броненосных флотов. Что же касается применения оружия, то в труде об этом нет ни единогослова. Следовательно, адмирал Г. И. Бутаков не является создателем тактики парового броненосного флота: он лишь разработал основы маневрирования паровых кораблей. Но это никоим образом не снижает ценности его работы. Наоборот! Он выступил как один из крупнейших ученых в области морской тактики — науки, в те годы разработанной слабо. В отличие от других отечественных и зарубежных теоретиков он увидел в маневре элементарные вещи — окружность, тоесть циркуляцию, и касательную к окружности. Заложив эти два элемента в основу любого маневра, онвывел основные принципы маневрирования паровых кораблей; установив законы циркуляции, привел к одному «знаменателю» корабли различного водоизмещения и разработал способы их маневрирования в единых строях.

Незавершенность тактики Бутакова, с моей точки зрения, обусловлена переоценкой роли тарана в бою. Исследуя законы таранной тактики, Бутаков первым доказал, что для успешного таранного удара необходимо проникнуть внутрь циркуляции неприятельского корабля. Командуя практической эскадрой Балтийского флота, онособое внимание обращал на отработку таранного боя, лично обучал командиров кораблей искусству нанесения таранных ударов, используя корабли, отслужившие сроки и подлежавшие исключению из списков флота. В Российском государственном архиве Военно-морского флота в Петербурге сохранилось множество отчетов таранных учений на эскадре Бутакова.

Труд Бутакова получил всеобщее признание, был переведен на многие иностранные языки, его изучали вМорском корпусе.

В 1868 г. типография Морского министерства напечатала труд на ту же тему «Проект систематического собрания морских эволюций, составленный под руководством вице-адмирала Григория Бутакова». В 1881 г. вышло в свет второе издание его труда, долгие годыслужившего основным учебником в Морском корпусе и в Николаевской морской академии. К этому времени от тарана стали постепенно отказываться: появилось более мощное оружие — артиллерия. Теоретики поняли, что морской бой — это маневр и огонь. Заметим, что в заглавии нового труда нет слова «тактика». Теперь все встало на свои места, но ведь в первом издании это слово существовало, что и ввело в заблуждение многих современников, которые, не читая всеготруда Бутакова, а только видя заголовок, приписалиБутакову то, о чем он и не думал повествовать. Этадосадная ошибка появлялась во всех изданиях. В советское время труд Бутакова стал библиографической редкостью: его можно было найти в архивах и старых морских библиотеках. В моем книжном собрании есть две подлинные книги Бутакова — обе с автографами. На одной из них такая надпись: «Его Светлости Князю Александру Сергеевичу Меншикову почтительнейше преданный автор. Марта 17.1863 г.», на другой — «Ивану Петровичу Белавенцу. Автор».

 Во втором труде Бутакова появилось большое по объему предисловие, в котором автор определил основы маневрирования кораблей. Приведу некоторые фрагменты текста: «Соединение значительного числа кораблей, назначенных для совместных плаваний и действий, называется флотом. Флот разделяется, смотря по числу кораблей его составляющих, на несколько эскадр, которые, в свою очередь, делятся на отряды. Как эскадры, так и отряды нумеруются в общем порядке.

 Порядок, в котором держатся при совместном плавании корабли, составляющие флот или эскадру, называется строем. Строи, в которых плавает флот, разделяются на простые и составные». К простым он относил строи кильватера, фронта и пеленга, к составным — строй двух колонн, двух колонн в шахматном порядке, двойного фронта, двойного фронта вшахматном порядке, клина и строй кучек. 

Но кто же тогда первым в русском флоте разработал основы морской тактики? Многие считают, что этосделал вице-адмирал С. О. Макаров, ссылаясь на еготруд «Рассуждения по вопросам морской тактики» (1897 г.), где он якобы дополнил основы морской тактики тем, чего не доставало в труде Бутакова. Но этоне так! 

Впервые в русском флоте основы морской тактики разработал мало кому известный лейтенант Л. П. Семечкин. В феврале—марте 1868 г. в Кронштадтском морском собрании он прочитал шесть лекций о морской тактике и эволюциях. В конце того же 1868 г. по распоряжению Морского министерства эти лекции вышли из печати как приложение к журналу «Морской сборник». В первой лекции лейтенант Семечкин остановился на общих принципах морской тактики и уровне развития этой науки в разных странах, затем рассмотрел морские эволюции, то есть боевое маневрирование, а в четырех лекциях изложил собственно морскую тактику: бой одиночных судов, эскадренный бой (сражение), оборону во время эскадренного боя и бой флота с прибрежными укреплениями. Только через четверть века Макаров углубил и дополнил лекции лейтенанта Семечкина.