Чтение онлайн

— Нетрудно сказать, — ответил хозяин дома. — Если он появится, мы окажем ему добрый прием, ибо он претерпел долгие и великие лишения.

В это мгновение Майль-Дуйн постучал молотком в дверь.

— Кто там? — спросил привратник.

— Майль-Дуйн! — был ему ответ».

Путников радушно встретили и облачили в великолепные одежды. А затем они поведали слушателям о всех удивительных вещах, которые открылись им.

Затем Майль-Дуйн вернулся к своим родным, а Диуран-стихотворец взял кусок серебра, вырубленный из сети, окружавшей серебряный столп, и торжественно возложил его на алтарь Армага в память о чудесах, которые явил им Господь. И путешественники снова рассказали обо всем, что случилось с ними, о том, что они видели, и о том, каких опасностей избежали.

Сага кончается следующим текстом:

«Айд Светлый, [152] мудрый поэт Ирландии, сложил эту повесть так, как она здесь рассказана. Он сделал это для того, чтобы веселить души ирландцев, которые будут жить здесь после него».

В начале третьей главы уже говорилось, что в древней кельтской литературе нет космогонических мифов или вообще каких бы то ни было рассказов о происхождении и строении мира. В ирландских и шотландских легендах мы вообще не находим ничего подобного. В Уэльсе дело обстоит несколько иначе. Здесь существует текст, претендующий на то, что в нем приоткрывается хотя бы отчасти учение друидов, которое, как сообщает Цезарь, передавалось только посвященным. Учение это содержится главным образом в двух объемистых томах, озаглавленных «Барддас», — по сути, перед нами собрание материалов, имевшихся в распоряжении валлийского барда и ученого Ллевеллина Шона из Гламоргана, жившего в конце XVI в.; они были изданы в переводе Дж. А. Уильямса-ап-Ителя из Валлийского общества рукописей. Современные кельтологи отрицают возможность того, что в такого рода работах отражено подлинное древнее знание. Так, Айвор Джон утверждает: «Сама мысль о существовании тайной доктрины бардов, опиравшейся на дохристианские мифические представления, должна быть с презрением отвергнута». В другом месте: «Бессмысленные предположения, во множестве высказываемые в связи с данной проблемой, обязаны своим возникновением в первую очередь неразборчивости и изобретательности псевдоантикваров XVI–XVIII столетий». И тем не менее, орден бардов, очевидно, некогда владел подобным знанием. Этот орден существовал в Уэльсе на протяжении очень длительного времени. И хотя ни один способный к критическому мышлению человек не станет строить какие бы то ни было предположения касательно дохристианского учения на основании документа XVI в., едва ли разумно отвергать и возможность того, что отдельные фрагменты древнего учения могли сохраниться в традиции бардов вплоть до этого времени.

Так или иначе, «Барддас» представляет интерес с точки зрения истории философии, и, даже если данный текст всего лишь характеризует одно из многих течений в философской мысли валлийцев в XVI в., кельтологам едва ли стоит полностью отказываться от его рассмотрения. Эта книга не претендует на статус чисто друидической, поскольку она изобилует образами и эпизодами из христианской истории. Однако в ней можно проследить и ряд идей, которые, чем бы ни были, не являются христианскими и наследуют некоей независимой философской системе.

В этой системе фигурируют две изначальные сущности: Бог и Китраул, обозначающие соответственно созидательное начало и разрушающее начало. Китраул находит свое воплощение в Аннувине, [153] представляющем собой, по сути, Бездну, или Хаос. В начале не было ничего, только Бог и Аннувин. Жизнь появилась с произнесением Слова — Бог изрек Свое неизреченное Имя, и возник Манред. Манред есть первовещество Вселенной. Оно воспринимается как бесчисленное множество ничтожно малых неделимых частиц — по сути, атомов, — каждая из которых является микрокосмом, поскольку в ней заключена вся Божественная сущность целиком, и в то же время является частью Бога как Целого. Все сущее в его нынешнем состоянии можно представить в виде трех концентрических кругов. Внутренний, где бытие впервые отделяется от Аннувина, носит название «Абред» — здесь происходит борьба жизненного начала и Китраула. Следующий круг обозначен как «Гвинфид», или Чистота, где жизнь, одержавшая победу над злом, является как очищенная, победоносная, ликующая сила. Последний, внешний круг именуется «Кейгант», или Бесконечность.

Здесь уже невозможны никакие определения, ибо в этом круге, графически изображаемом не в виде окружности, а в виде расходящихся лучей, существует только Бог. Следующая выдержка из «Барддас», где учение бардов изложено в форме вопросов и ответов, поможет нам вычленить систему представлений, которой пользовался составитель данного текста:

«Вопрос. Откуда ты?

Ответ. Я пришел из Большого мира; начало мое — в Аннувине.

Вопрос. Где ты теперь? И как ты стал тем, кто ты есть?

Ответ. Я — в Малом мире, куда я попал, войдя в круг Абред, и теперь я — Человек, с его конечностью и его пределами.

Вопрос. Чем ты был до того, как стал человеком в круге Абред?

Ответ. В Аннувине я был самый ничтожный из всего способного к жизни и самый близкий к абсолютному небытию; и в круге Абред я вошел во все и прошел через все, могущее иметь тело и жизнь, пока не воплотился в человека, и я жестоко страдал на протяжении веков и, веков, с тех пор как был отделен в Аннувине от мертвых, по дару Бога и по Его великой милости и благодаря Его беспредельной и бесконечной любви.

Вопрос. Через сколько различных форм прошел ты и что происходило с тобой?

Ответ. Через все формы, способные к жизни, в воде, в земле, в воздухе. А происходило со мной все злое, все жестокое, все тягостное, все горькое, и немного я узнал блага (Гвинфид), прежде чем стал человеком… Нельзя обрести Гвинфид, не увидев и не познав всего, и нельзя увидеть и познать все, не выстрадав всего… Но полная и совершенная любовь всегда позволяет познать Гвинфид».

Мы узнаем также, что всякое существо в конце концов сольется с кругом Гвинфид.

Здесь многое напоминает о гностических и восточных учениях. Так или иначе, на христианскую теологию XVI в. это не похоже совершенно. Читателю следует видеть в данном тексте то, чем он и является, то есть порождение философской мысли Уэльса того времени, а не смотреть на него через призму теорий антикваров или их противников. Обратимся теперь к подлинно древним произведениям — созданиям средневековых британских бардов и рассказчиков, имеющим отнюдь не философский, но поэтический характер. Но прежде чем мы начнем выяснять, что можно отыскать в этих преданиях, следует сказать несколько слов о том, чего там отыскать нельзя.

У большинства современных читателей, никогда вплотную не занимавшихся данным предметом, первая ассоциация, которая возникает в связи с упоминанием древних сказаний Британии, — это чудесный дворец в Кайрлеоне-на-Эске, рыцари Круглого стола, отправляющиеся в опасные странствия, поиски Грааля, преступная любовь Ланселота, лучшего из рыцарей, к королеве, последняя великая битва у северного моря, путешествие Артура, смертельно раненного, но бессмертного, в таинственную долину Авалон. Но в действительности мы не найдем ничего этого (или почти ничего) в собственно валлийской средневековой литературе — здесь нет ни Круглого стола, ни Ланселота, ни поисков Грааля, ни острова Авалон, и хотя у валлийцев действительно есть свой Артур, он совершенно не походит на того персонажа, которого мы знаем из «артуровских» легенд.

Самое раннее дошедшее до нас упоминание об Артуре содержится в сочинении бриттского историка Ненния, написавшего свою «Историю бриттов» около 800 г. Он черпал сведения из самых разных источников — из древних рукописей Британии и Ирландии (он, в частности, пересказывает легенду о Партолоне), римских анналов, и жизнеописаний святых, например святого Германа. Ненний создает фантастический римско-христианский вариант истории Британии, объявляя бриттов наследниками Трои и Рима. Однако его рассказ об Артуре одновременно сдержан и краток. Артур, живший, согласно Неннию, в VI в., не был королем; он не имел столь благородного происхождения, как другие вожди бриттов, но, тем не менее, за свои военные таланты был избран предводителем; в двенадцати битвах он побеждал саксов; последняя состоялась у горы Бадон. Артур явно был наследником римской военной организации, и у нас нет причин сомневаться в его существовании, как бы непроницаем ни был покров, затеняющий ныне память о том, как в тот жестокий век он доблестно сражался за порядок и цивилизацию.

Следующим по хронологии стоит Гальфрид Монмутский, епископ Сент-Асафа, который написал свою «Историю бриттов» в начале XII столетия. Эта работа представляет собой отважную попытку вычленить сухой исторический материал из огромного количества мифов и легенд, почерпнутых главным образом, если верить автору, из древней книги, найденной в Бретани его дядей Вальтером, оксенфордским архидиаконом. Как мы увидим, упоминание о Бретани в данном контексте весьма значимо. Гальфрид прославляет подвиги Артура, который здесь уже — король, сын Утера Пендрагона и Ингерны, жены Горлоя, наместника Корнуолла. Утер проник к ней в обличье ее мужа — так устроил маг Мерлин. Гальфрид относит начало правления Артура к 505 г., рассказывает о его войнах с саксами и утверждает, что ему удалось подчинить не только Британию целиком, но и Ирландию, Норвегию, Галлию и Дакию, а также успешно противостоять Риму. Двор Артура располагался в Кайрлеоне-на-Эске. Пока король сражался на материке с Римом, Модред, его племянник, присвоил его корону и, кроме того, его супругу — Геневеру. Возвратившись, Артур разбил узурпатора при Винчестере, а затем убил изменника в последней битве, в Корнуолле, где и сам был смертельно ранен (542 г. н. э.). Геневера удалилась в монастырь в Кайрлеоне. Перед смертью Артур поручил королевство своему родственнику — Константину, а сам чудесным образом был перенесен на остров Авалон для исцеления; «дальнейшее — молчанье». Гальфрид упоминает и меч Артура, «Калибурн» (валлийское «Каладвулх»), откованный якобы на том же Авалоне — это, по-видимому, тоже разновидность волшебного потустороннего мира, царства мертвых, нечто вроде Вальгаллы скандинавов. Лишь в позднейшие времена Авалон стал ассоциироваться с конкретным местом в Британии (Гластонбери). В повествовании Гальфрида ничего не говорится ни о Святом Граале, ни о Ланселоте, ни о Круглом столе; мистика отсутствует как таковая, исключая упоминание об Авалоне. Так называемая гальфридовская «история» совершенно бесполезна, если пытаться отыскивать в ней фактические сведения, но зато — настоящий кладезь сокровищ для поэтов и авторов исторических романов; из нее был позаимствован сюжет древнейшей английской трагедии, «Горбодок», а также шекспировского «Короля Лира». Гальфрида можно считать отцом артуровской легенды (по крайней мере, что касается ее псевдоисторической составляющей); материалом для нее послужили отчасти разрозненные сведения об историческом «военном вожде» Ненния, а отчасти — их поэтические переработки, созданные в Бретани потомками валлийских переселенцев, многие из которых покинули Уэльс как раз тогда, когда Артур воевал там с язычниками-саксами. Книга Гальфрида пользовалась огромным успехом. Вскоре появились ее переложения на французский — Вас написал свой «Роман Брута» около 1155 г., дополнив исходный текст подробностями из бретонских источников; и на английский — Лайамон перевел сочинение Васа, предвосхитив таким образом Мэлори, занимавшегося переделкой позднефранцузских романов. Кроме нескольких ученых, чьи голоса не были услышаны, в исторической правдивости хроники Гальфрида никто не сомневался, и она сообщила древней истории Британии особый ореол благородства в глазах континентальных и английских правителей. Плантагенеты считали за особую честь восседать на троне Артура, хотя в них не было ни капли ни артуровской, ни вообще бриттской крови.