Чтение онлайн

Все эти соответствия можно проследить и более детально. Нам достаточно указать на их наличие, чтобы засвидетельствовать первоначальное единство гэльских и валлийских мифов. И в тех и в других сказаниях присутствует одинаковый набор мифологических представлений. Однако в валлийских вычленить их сложнее; здесь герои и их взаимоотношения выписаны менее тщательно, они менее однозначны. Похоже на то, как если бы разные племена, усвоившие одну и ту же мифологическую картину мира, давали разные имена и приписывали разные судьбы членам одного, по сути, пантеона. Бардическая литература в том виде, в каком она дошла до нас, несет в себе признаки возвышения то одного, то другого из этих племенных культов. Свести сохранившиеся рассказы в единую систему, вообще говоря, невозможно. И тем не менее, нам хотелось бы предложить читателю нечто вроде ключа к этой путанице.

Основными следует счесть два божественных «дома», или рода, — это род Дон, матери-богини (соответствует ирландской Дану), и род Ллира. Муж Дон — Бели (в Ирландии — Биле), бог смерти, а потомки ее — Дети Света. Род Ллира (Лира) более близок не к ирландским Племенам богини Дану, а к фоморам. Как и в ирландских легендах, представители двух родов вступают в брак — Пенардун, дочь Дон, становится женой Ллира. У Дон есть брат, Мат, чье имя означает «богатство» или «сокровище» (ср. имя греческого Плутона); они — дети персонажа, черты которого не вполне ясны, — Матонви.

В позднейшие времена к пантеону четырех древнейших сказаний «Мабиногиона» присоединилась другая группа божеств, возглавляемая Артуром, или богом по имени Артай. Он занял место Гвидиона, сына Дон, и другие божества из его окружения в той или иной степени связали на себя роли прочих героев раннего цикла. Ниже читателю предлагаются генеалогии, которые должны прояснить взаимосвязи этих персонажей. Следует, однако, помнить, что эти схемы создают впечатление точности и четкости, совершенно не соответствующее неопределенности варьирующихся мифологических описаний. Но все же они могут оказаться полезны, как приблизительная карта в неизведанной местности, и помочь сориентироваться читателю, в первый раз знакомящемуся с этой территорией. Исключительно эту цель я ставил перед собой, помещая их здесь.

Бог по имени Гвин ап Нуд, подобно Финну гэльских преданий, [156] оставил в сознании валлийцев самый устойчивый след. Он — могучий воин и охотник, его веселит грохот ломающихся копий, и, подобно Одину, он собирает души героев в своем королевстве теней, ибо, хоть и принадлежит к роду богов света, царство его — это своего рода валлийский Гадес.

Каждый год в определенный день мая он сражается с Гвитиром, сыном Грейдаула (Победителем, сыном Пылающего), за Крейдилад, дочь Ллуда, что, конечно, символизирует схватку между зимой и летом за цветущую, плодородную землю. Как пишет Чарльз Сквайр, «позднее он стал считаться правителем Тилвит Тег, валлийского Волшебного народа, и едва ли память о нем и теперь исчезла из его последнего прибежища — романтической долины в Ните… Он — Дикий охотник Уэльса и Западной Англии, и кое-где в пустынных местах по ночам и сейчас слышится лай его охотничьей своры». [157] В великолепной поэме из «Черной книги Кармартена» он предстает как божество войны и смерти; он беседует с Гвиднеем Гаранхиром, пришедшим просить покровительства. Я процитирую лишь несколько строф; всю поэму целиком можно найти в замечательной книге Сквайра:

В мифологическом окружении Артура Мирддин занимает место бога неба и солнца, Нуда. Одна из валлийских триад сообщает, что Британия до ее заселения носила название Класс-Мирддин — Участок Мирддина. Уместно припомнить ирландский обычай называть разные излюбленные места «пастбищами солнца» — так назвала Дейрдре свое любимое обиталище в Глен-Этив. Профессор Рис выдвинул гипотезу, что именно Мирддину в первую очередь поклонялись в Стоунхендже, поскольку, согласно Гальфриду Монмутскому, Стоунхендж был воздвигнут Мерлином — в этого чародея Мирддин превратился под воздействием христианства. Мы знаем, что Мерлин жил то ли в хрустальном доме, то ли в цветущем кусте боярышника, то ли в чем-то вроде облака, то ли в «жилище, построенном не из железа, не из стали, не из дерева и не из камня, а из воздуха, с помощью заклинания столь сильного, что оно не будет разрушено до конца мира». [159] Со временем он переселился на остров Бардсей, отплыл «прочь с самой западной оконечности Карнавоншира… он ушел вместе с девятью бардами и взял с собой „Тринадцать сокровищ Британии“, с тех пор потерянных для людей». Профессор Рис указывает, что греческий путешественник Деметрий, предположительно навещавший Британские острова в I в. н. э., упоминает остров на западе, где якобы заточен «Кронос» вместе с девятью его соратниками, а Бриарей следит за ним, спящим, «ибо оковы, выкованные для него, — сон». Перед нами, разумеется, эллинизированный (как это было в обычае древних авторов, пересказывающих мифы варваров) вариант легенды об уходе солнечного бога за западное море, где он оказывается во власти сил тьмы.

Присутствующие в генеалогической таблице Нинниав и Пейбав играют весьма незначительную роль в валлийской мифологии, однако сказание, в котором они появляются, интересно само по себе. Это два брата, короли Британии, и однажды звездной ночью они вместе вышли на прогулку. «Посмотри, какое у меня прекрасное, просторное поле», — сказал Нинниав. «Где же оно?» — спросил Пейбав. «Там, вверху, насколько хватает глаз», — указал на небо Нинниав. «Тогда взгляни, как мой скот пасется на твоем поле», — молвил Пейбав. «Где же он?» — спросил Нинниав. «Это все сияющие звезды, и луна — их пастух», — отвечал Пейбав. «Они не смеют пастись на моем поле!» — воскликнул Нинниав. «А я сказал, они будут это делать», — отозвался Пейбав. «Нет». — «Да». Так и шло; сперва они ссорились, потом объявили друг другу войну, армии их погибли, а земли опустели; в конце концов в наказание за глупость и вздорность братья были превращены в быков.

Теперь мы переходим к собранию основных валлийских мифов и легенд, которые леди Шарлотта Гест преподнесла миру в своем великолепном переводе. Название ее книги, «Мабиногион», представляет собой форму множественного числа от слова «mabinogi», которым обозначалось предание, входящее в обязательный репертуар барда-ученика, то, что необходимо знать каждому сказителю. Строго говоря, к mabinogi в этом собрании относятся только первые четыре повести, образующие единое целое. Они принадлежат к числу древнейших валлийских саг.

Первая из них — история о том, как Пуйлл, владыка Диведа, получил титул повелителя Аннувина, земли, которая у валлийцев соответствует ирландской Волшебной Стране или Земле Мертвых. Основа ее — миф, но атмосфера пронизана духом рыцарства.

Итак, однажды Пуйлл охотился в лесах Глин-Кух и вдруг увидел чужую собачью свору, которая гнала оленя. Псы были белые с красными ушами. Если бы Пуйлл был поопытнее, он бы сразу понял, с чем имеет дело, поскольку именно таковы цвета потустороннего мира — рыжий человек и пес с красными ушами всегда ассоциируются с волшебством. Но Пуйлл прогнал чужих собак и натравил на зверя своих собственных. Тут подскакал всадник благородной наружности и упрекнул его в неучтивости. Пуйлл готов искупить свою вину, и тут возникает уже известная нам тема «спасения Волшебной Страны». Имя незнакомца — Араун, и он — король Аннувина. На его владения постоянно покушается Хавган, его сосед, и Араун просит Пуйлла через год встретиться с ним на поединке. До того времени Пуйлл в обличье Арауна будет править в Аннувине, а Араун в обличье Пуйлла — в Диведе. Пуйлл получает указание, как победить врага. Его необходимо убить одним ударом, потому что после второго к нему сразу вернется вся его сила.

Пуйлл соглашается и отправляется в Аннувин. Здесь он сталкивается с непредвиденной трудностью. Прекрасная жена Арауна приняла его за своего мужа. Но когда король и королева отправились в спальные покои, Пуйлл отвернулся к стене и не сказал женщине ни слова; до самого рассвета он так и не дотронулся до нее. Затем они встали, и Пуйлл пошел на охоту. Он стал править королевством, но, как бы он ни выказывал жене Арауна свою любовь прилюдно, каждая ночь проходила так же, как первая.

Наконец приблизился день битвы, и, как это обычно делают воины в ирландских сагах, Пуйлл и Хавган встретились у брода. Они сразились, и Пуйлл первым же ударом копья пронзил противника насквозь. [160] «Во имя неба, — возопил Хавган, — добей меня и закончи начатое!» — «Я не стану делать этого, чтобы не раскаяться, — сказал Пуйлл. — Пусть другой убьет тебя, я не буду». Тогда Хавган понял, что ему пришел конец, и попросил своих рыцарей унести его; а Пуйлл стал господином обоих королевств и властителем всей земли Хавган, и правители ее принесли ему клятвы верности.