Чтение онлайн

Культ Тенгри — старейший у тюрков. Самая первая известная письменная форма этого теонима зафиксирована в китайских летописях IV в. до н. э., описывающих верования народа хунну (сюнну). Она имеет форму Ченг-ли, которая, по мнению исследователей, является китайской транскрипцией тюркского Тенгри от прототюркского Тенри. Некоторые считают, что слово это было связано со словами со значением «клятва» или «бог». Но обычно предполагают, что теоним Тенгри изначально обозначал небо. Но в последнее время появилось мнение, что имя верховного властителя тюрков было образовано из слов со значениями «утро» и «вечер» и обозначало световой день, когда небо приобретает яркий синий цвет.

Тенгри был главным богом кок-тюрков (синих тюрков), которого они называли богом тюрков. Ханы кок-тюрков считали свою власть дарованной самим Тенгри. Правители, как правило, считались его сыновьями и представителями на земле. На их высокий статус указывали такие титулы, как тенгрикут, кутлуг или куталмыш. В основе этой пышной титулатуры была вера в то, что ханы достигли кута — некой небесной и духовной мощи, исходящей от Тенгри.

Имя Умай впервые появилось в надписи VIII в., посвященной Кюль-тегину, во фразе «под покровительством моей матери, которая подобна богине Умай». Умай считалась защитницей женщин и детей. Самые древние свидетельства о ней можно найти в памятниках орхонской письменности. Из них следует, что Умай почиталась как мать и проводница душ. Также считалось, что каганы отождествлялись с Кёк-Тенгри, а их жены, катуны или хатун, — с Умай. С ее помощью катуны рожали детей, которые были залогом сохранения ханства.

Согласно «Диван Лугат ат-Турк» [38] , когда женщины поклонялись Умай, у них рождались мальчики. Когда ребенок должен вот-вот родиться, Умай нисходит к нему и капает на губы ребенка каплю молока, которую она принесла из молочного озера на небе, давая ему душу и защищая мать и малыша в течение трех дней. Тюркские женщины завязывали веревки, прикрепленные к маленьким колыбелькам, чтобы посвятить свое дитя Умай.

Умай всегда изображалась вместе с ребенком. Исключения крайне редки. Считается, что, когда Умай надолго оставляла ребенка, тот заболевал, и шаманы призывали ее вернуться. Улыбка спящего младенца показывала, что Умай снова рядом с ним, а плач означал, что она ушла.

Некоторые исследователи отмечали, что Умай не только выступала защитницей младенцев, но и забирала умерших детей на небеса. В представлении киргизов она защищала и детей, и тюркские общины по всему миру. В то же время она помогала людям получать больше еды и вещей и дарила им удачу.

Поскольку Умай ассоциировалась с солнцем, ее называли Сары Кыз (Желтая дева), а желтый — ее цвет и символ. Ее изображали с шестьюдесятью золотыми локонами, которые выглядели как лучи солнца. Считается, что когда-то Умай была идентична более хтоническому божеству Од ийеси. Это слово также означает плаценту. Как уже говорилось выше, в монгольских языках слово умай означает «матка». На эвенкийском языке умуукта — «яйцо» [39] , а умуу означает «откладывать яйца».

Таким образом, Умай, которая также упоминается в орхоно-енисейских надписях, — дух плодородия в тюркской и монгольской мифологии, покровительница беременных женщин, новорожденных и еще не родившихся детей, а также молодых животных.

Умай (эквивалент ее в среднеазиатской мифологии — Эдже, что означает «девушка») считается богиней земли. Хакасы называют ее Имай Эдже. Ее изображают также и как седовласую ласковую пожилую женщину, которая наблюдает за человечеством из розового облака. Якуты, живущие в Сибири, называют ее Айысыт.

До нас не дошли точные сведения о том, как именно представляли себе Умай тюрки Восточной Европы, но, видимо, их видение вряд ли отличалось от того, что было зафиксированы этнографами у тюрков Алтая и Сибири. Л. П. Потапов отмечает, что «телеуты представляли Май-эне (мать Умай) в виде молодой красивой женщины (иногда девицы) с волнистыми серебристыми волосами, спустившейся с небес по радуге и охраняющей детей с помощью золотого лука» [40] .

Вячеслав Георгиевич Котов указывает, что в башкирской мифологии (например, в эпосах «Урал-батыр» и «Заятуляк и Хыухылу») широко распространен образ девушки с золотыми распущенными волосами. Он отмечает, что в эпосе красота Хумай лучезарна, и связывает это с солярным происхождением самого образа Хумай-Умай в башкирской мифологии [41] . Недаром у тюрков существовало поверье, что лучи солнца связывают светило с землей, позволяют душам спускаться с верхнего мира.

Тенгри.

Иллюстрация

Исследовательница Маргарита Нугмановна Сулейманова, опираясь на сохранившиеся магические заговоры-заклинания, указывала на существование у башкир в доисламскую эпоху образа матери-земли (Ер Ин??е), неразрывно связанного с образом священной матери-воды (?ыу Ин??е).

Можно сделать вывод, что дуализм образа женского божества (мать-земля и мать-вода), связанного с главными природными стихиями, — явление гораздо более древнее, чем то, что фиксируется в орхонских надписях. У башкир и булгар налицо более архаические верования, чем те, что предстают в классическом древнетюркском пантеоне эпохи каганатов. В классическом виде образ богини-матери (богини плодородия) Умай уже отделен от образов земли и воды, а последние слиты в абстрактное божественное начало (Ыдук Йер-Суб — Священная Земля-Вода).

Приведенная выше выдержка из башкирского заговора-заклинания свидетельствует, что мать-земля обладает рыжей бородой (?ары). У узбеков Л. П. Потапов фиксирует доисламский образ Сары-эне (Желтой матери), помогающей роженице разрешиться от бремени. Также образ Умай связывается со стихией огня. У хакасов шаман, обращаясь к Умай, призывал огонь, а у телеутов зафиксировано заклинание, где Умай называется «тридцатиголовая мать-огонь… сорокаголовая мать-огонь… оттаивающая все мерзлое» [43] .