Михаил Кузмин
Шрифт:
Письмо является ответом на не дошедшее до нас письмо Нувеля, полученное Кузминым 8 августа.
вероятно, Вы, если что-нибудь думаете обо мне, то воображаете меня уже летящим в Петербург к Вам и к бесценному Павлику. Но я еще здесь и выеду хотя на ближайших днях, но неизвестно когда. Сегодня или завтра приезжает не бывший здесь во время меня зять, и сестра говорит, что уезжать накануне его отъезда, тем более сделавши и в Петербурге такую же вещь, — значит иметь вид избегающего его встреч, чего нет на самом деле [571] . Успокоенный письмами крайне задушевными и милыми Павлика, я могу видеть и другие человеческие отношения и поэтому согласился подождать дня три. Как только будет известен определенный день моего отъезда, я извещу. Несмотря на некоторое успокоение, я все же рвусь всем своим существом к Вам ко всем, и каждый лишний час в разлуке все же тяжел мне. От Павлика я получил 2 письма через 2 дня: они меня очень обрадовали, так же, как Ваши с Сомовым меня снова поставили в число живущих [572] . Получили ли вы «Елевсиппа» и в неиспорченном ли виде? Как Вы все поживаете? Если по-старому, — значит, прелестно. Я от души приветствую всех. Теперь до скорого свиданья, милый друг, целую и благодарю Вас.
Ваш
570
Renouveau — «гафизическое» прозвище Нувеля.
571
См. в дневнике 9 и 10 августа: «…сестра обижается, что я уеду как раз накануне приезда зятя, не дождавшись, будто я его избегаю и т. д. И это действительно может иметь такой вид. Успокоившись за Павлика, я могу и подождать, и деньги подойдут, быть может»; «С „Кавк<азом> и Мерк<урием >“ приехал зять; солдат, обняв за шею обеими руками другого, долго напутствовал его разными поручениями. Писем не было; наши едут 17-го, долго рассказывались разные новости. Неладно с письмами-то, вероятно Renouveau Павлика не увидел. Теперь, впрочем, это не первостепенно важно, раз я имею известие от самого него».
572
Имеется в виду письмо Сомова от 10 августа (Константин Андреевич Сомов… С. 95–96), а письма от Маслова пришли 5 и 8 августа.
я Вам признателен за Ваше старанье, за Ваше участье, но отчего некоторый еле уловимый привкус кислоты есть в Ваших письмах последних двух? Я Вам завидую: окруженный друзьями, имея под рукою при желаньи веселые эскапады, занимаясь музыкой, живя в прелестном Петербурге, Вы могли бы делать по-прежнему из своей жизни — прекраснейший паутинный узор. Впрочем, м<ожет> б<ыть>, Вы это и делаете. Вероятно, Вы уже получили мое письмо с извещением о некотором успокоении. Сомову я писал тогда же и еще раньше со стихами «Каждый вечер я смотрю с обрывов», которое мне было бы жаль считать в числе пропавших [573] . Павлик после долгой лакуны пишет мне более или менее аккуратно, что позволяет мне спокойнее дожидаться все более и более приближающегося отъезда. Embarcation!
Как сладок весны приход После долгой зимы, После разлуки — свиданье! [574]Пройдя первую радость успокоенья, я несколько закис по врожденной склонности окисляться в одиночестве, так что писать ничего не пишу, но, конечно, это менее опасно, чем то состояние, в котором я был только что. Стремлюсь всем существом ко всем Вам и считаю часы, оставшиеся до свиданья. Что Вы пишете о «Сев<ерном> Гаф<изе>», меня живейше радует и интересует, только замысел печатанья справа налево мне кажется несколько неудобным для чтения [575] .
Я смешной человек: мне кажется скрываемая Вами какая-то перемена отношенья к моей любви к Павлику и к нему (не в смысле эскапад, конечно, а, м<ожет> б<ыть>, он дал повод считать себя более недостойным: не знаю, шантажистом, навязчивым, — что я знаю?). М<ожет> б<ыть>, это — вздор, который я выскреб из своего подозрительного и незанятого теперь воображенья? Вы пишете: «Пишите — я так люблю Вас читать». Но письма мои теперь — разве это чтение какое-нибудь? Я не могу их представить со стороны. По-моему, это — однообразное нытье и тревожная без оснований лирика, на которую я решительно не способен. Целую Вас и всех.
Ваш
573
Имеется в виду письмо К. А. Сомову от 30 июля 1906 г. (ГРМ. Ф. 133. № 231). Стихотворение вошло в цикл «Любовь этого лета».
574
Из стихотворения Кузмина «Что ж делать, что ты уезжаешь…», первоначально входившего в цикл «Александрийские песни», но исключенного из окончательной редакции. Полный текст см.: Кузмин М. А. Собрание стихов. M"unchen, 1977. Т. III. С. 445. Автограф — РГАЛИ. Ф. 232. Оп. 1. Ед. хр. 10.
575
Имеется в виду замысел альманаха «Северный Гафиз», о котором Кузмину сообщал К. А. Сомов (См. письмо Кузмину от 10 августа // Константин Андреевич Сомов… С. 95). Подробнее об этом замысле см. статью «Петербургские гафизиты».
Письмо является ответом на не дошедшее до нас письмо, полученное Кузминым 11 августа. См. в дневнике за это число: «Письмо от нежного Павлика, от верного Renouveau. Гафизиты видаются у Сомова, был и Городецкий. Лететь бы скорей! Нежный Павлик пишет хотя просто и бесхитростно, но еще любовнее прежнего: вероятно, он получил уже мое самое сердитое письмо. Нувель пишет, что живет монахом по довольно серьезной причине. Триппер, что ли, у него?»
Не забудьте, дорогой Антиной, что я жду Вас завтра вечером. Приходите к 9-ти и принесите дневник [576] . Музыку к «Александрийским песням» я просмотрел и отправил в Москву сегодня [577] . Завтра напишу Феофилактову.
576
Встреча состоялась 29 августа. Кузмин записывал о ней в дневнике: «…я, заехавши в парикмахерскую, отправился к Нувель. Он сидел и играл увертюру к „Предосторожности“, — элегантная, веселая и блестящая, по-видимому. Феофил< актов > хочет изобразить Дягилева, Алешу Маврина, Нувеля, меня в „Александр<ийских> песнях“. Пришел Сомов. <…> Из дневника Вальт<ера> Фед<оровича> узнал, что Эль-Руми влюблен в Городецкого, у которого недавно родилась дочь, что [посвятителем] крестным Сомова был, кажется, сам Renouveau; потом долго, откровенно, отчасти зло, болтали; мне казалось, что ко мне переменились, не считают меня „своим“, сговариваются быть у Ивановых без меня, читают мне наставления. Это, вероятно, было наказанье за то, что днем у Иванов<ых> мое тщеславие было крайне польщено тем, что я, по их словам, malfam'e».
577
Имеется в виду неосуществившееся издание «Александрийских песен» с нотами в издательстве «Скорпион», оформлять которое должен был Н. П. Феофилактов. См. записи в дневнике Кузмина 24 и 25 августа: «Феофилактов просит нот, будто дело издания и вправду осуществится»; «Весь день переписывал ноты для Москвы».
578
Петроний (так же, как Renouveau и Корсар) — гафизитское прозвище Нувеля. Имя это использовано в заглавии стихотворения Вяч. Иванова, ему посвященного.
Кузмин вернулся в Петербург 21 августа, однако Нувеля в городе не было. Встреча состоялась лишь 24 августа. См. в дневнике: «Зашел к Нувелю, чтобы оставить записку, приглашающую его вечером, но застал его самого. Он говорил, что очень рад меня видеть, прочитал часть дневника, где история с болезнью, разочарование и Сомова и Renouveau в Павлике, отзывы о нем (после подозрения заражения), как „хорошенькой штучке“, пошлом, грубом и глупом (мнение Сомова) меня очень огорчили. Я почти жалел, что писал летние письма и думал не читать дневника, чтобы мое положение, в лучшем случае, не показалось жалким, если не смешным. К Renouveau почувствовал холодок и неприязнь, тогда как еще утром стремился к нему с открытой душою».
Не забудьте, что в субботу я Вас жду, если ничего не будет у Коммиссаржевской [579] . И Судейкину [580] , пожалуйста, напомните. Во всяком случае, предупредите, если не будете, т. к. я могу не получить приглашения к Коммиссаржевской.
Ваш
579
Имеются в виду устраивавшиеся в театре В. Ф. Коммиссаржевской субботы с чтением новых произведений. Последняя состоялась 28 октября, так что 25 ноября вечер у Кузмина был свободен и он провел его у Нувеля. См. описание в дневнике: «У Нувель был Бакст, только что из-за границы, и Сомов, потом, совсем потом явился милый Судейкин. Нувель приятно изводил, рассказывая, как мы являемся и удаляемся вместе, что я имею успех у женщин и т. д. Мы сидели рядом и редко, чинно говорили. Потом Бакст ушел, говорили о театре будущего».
580
Судейкин Сергей Юрьевич (1882–1946) — художник, в то время работал для театра Коммиссаржевской. Осенью 1906 г. разворачивался бурный роман Кузмина с ним, описанный в повести «Картонный домик». Подробнее см. в статье «Автобиографическое начало в раннем творчестве Кузмина».
Моя первая открытка — Вам. Всю дорогу перечитывал Ваше стихотворение, мечтая о Петербурге. Жалко, что, не имея рояля, не могу переложить его на музыку. Людмилы [582] еще не видел. Заходил к Смирнову [583] и встретил Мережковских. Пишите, ради Бога! Вы знаете, что всем сердцем я с Вами и с теми, кто с Вами.
Ваш
581
Дата в оригинале — 16/19.
582
Вилькина Людмила Николаевна (1873–1920) — поэтесса, переводчица, жена поэта Н. М. Минского. Была дружна с Кузминым, Нувелем и особенно с Сомовым (с которым состояла в интенсивной переписке).
583
Смирнов Александр Александрович (1883–1962) — в те годы начинающий литературный критик, впоследствии известный кельтолог и шекспировед. С Мережковскими был знаком по редакции журнала «Новый путь». С Нувелем состоял в интимно-дружественной переписке в 1906 г. (РГАЛИ. Ф. 781. Оп. 1. Ед. хр. 15).
Получение «картолины от Renouveau» помечено в дневнике Кузмина 19 апреля. В тот же день, что и Кузмину, Нувель писал Сомову: «С нетерпением жду известий из Петербурга. Виделся с Шурой <Бенуа> <…> До сих пор нигде еще не был, даже Людмилы не видел» (РГАЛИ. Ф. 869. Оп. 1. Ед. хр. 59. Л. 37 об).
сегодня получил Ваш адрес, спасибо за открытку. Я верю, что Вы ждете новостей отсюда, но, увы, так мало их могу сообщить. Я не видел Н. [584] , но имел 2 письма, где говорится, что ко мне придут в понедельник (я так назначил по просьбе о дне и часе [585] ), не без кокетства, очень дружественные, более нежной терминологии. В понедельник Вам напишу о свиданьи. Другой несчастный юноша бомбардирует меня из Финляндии по 2 раза в день, несмотря на болезнь глаз [586] . Что из этого выйдет — неизвестно. Сам я очень скучаю, ничего не пишу и чувствую себя не перворазрядно. Павлик все в той же мизерии и изводит меня, продолжающего быть в прогаре, невероятно. Он слышал от Юсина [587] об интересной книжке «Крылья» [588] . По-моему, ее надо бы продавать в Таврическом саду, открывающемся 23-го. Гржебин [589] бы это сделал. «Эме Лебеф» не раньше мая [590] . «Белые ночи» лопнули, как и нужно было ожидать от этой Чулковской затеи [591] . Он теперь рассчитывает увлечь «Картонным Домиком» Гогу Попова, чтобы тот дал денег на издание [592] . Оказывается, этот саврас только и мечтает о грамотности [593] и дерзновении. Дерзновение, o`u veut-il donc se nicher? А на вопрос из «Весов», куда я дал повесть и не пришлю ли им, я ответил, что отдал ее Чулкову. Такая досада! [594] «Альманах Ор» выйдет в начале мая. Там теперь и Пяст, и Allegro, и Юраша, и Волошин (Вакс Калошин), и первое действие (!) комедии Аннибал ритмической прозой! [595] Там на башне провожают Сабашникову, у которой такой вид, будто ее кто-нибудь сосал, злы и капризны [596] . Диотима вчера распила с Чулковым бутылку водки вдвоем, после чего могла его целовать, пока Вяч<еслав> Ив<анович> спал в соседн<ей> комнате [597] . В субботу были втроем (увы! уже не вчетвером) на Английской до 5-го часа [598] . Завтра хотим в таком же составе ужинать у Albert’a [599] . Сомова видаю редко. Только что был у Бакста вместе с Потемкиным [600] , который сегодня уезжает на праздники. Был у меня Мейерхольд, очень заинтересован «Евдокией» [601] , на будущий год обязателен cabaret и т. п. [602] Блок уехал [603] . Чулков, кажется, и Серафима Павл<овна> [604] пускают сплетню про меня и Н. Я слышал это уже из очень далеких рук. Основываются на том, что мы везде (!) появляемся вместе [605] . Но сплетня о небывшем часто служит пророчеством и причиной факта, оправдывающего бы ее. Я говорю, конечно, avec restriction, только блюдя Ваши интересы. Ответьте, чтобы я мог кланяться.
Душевно Ваш верный друг и заместитель
584
Н. — юнкер Виктор Андреевич Наумов, в которого были одновременно влюблены Кузмин и Нувель, хотя он не отвечал взаимностью ни тому, ни другому. Ему посвящено несколько циклов в первой книге Кузмина «Сети».
585
В понедельник, 23 апреля, Наумов действительно был в гостях у Кузмина, о чем см. запись в дневнике: «Ждал Наумова, который, пришедши с верховой езды в рейтузах и старом мундире, имея проект к сдаче в среду, даже не хотел раздеваться, но потом просидел часа 2. Был мандеж, кокетство etc. Имел роман он в лагерях, м<ожет> б<ыть>, и теперь любит кого-нибудь из товарищей. Он сидел очень близко и раз положил мне руку на плечо. Говорил: „Можно бы недурно провести время, будучи другом Уайльда“. Я провожал его далеко и думаю все о нем…»
586
Имеются в виду письма от поэта Бориса Алексеевича Лемана (1880–1945), писавшего под псевдонимом Б. Дикс. См. в дневнике от 18 апреля: «Утром был разбужен 2-мя письмами: от милого Наумова и несчастного Лемана. Первый сообщает, когда придет, второй ликует, получивши мое письмо». Получение писем от него отмечено 6, 15, 18, 19 апреля, а также в последующие дни.
587
Юсин — гомосексуалист-проститутка, приятель П. Маслова, с которым Кузмин познакомился в Таврическом саду.
588
2 апреля Кузмин получил первый экземпляр отдельного издания повести «Крылья» (М.: Скорпион, 1907) и собирал разные сведения о том, как повесть принимается читателями. См. запись в дневнике от 16 апреля: «Адамов выписал мои „Крылья“, про которые Юсин, видевший их, говорил Павлик<у>, как про интересную книгу. Удивился, что это — я. Приходит ли это третья известность?»
589
Гржебин Зиновий Исаевич (1869–1929) — художник и издатель, совладелец издательства «Шиповник». В то время увлекался произведениями Кузмина и часто общался с ним.
590
Речь идет о повести Кузмина «Приключения Эме Лебефа» (СПб., 1907). Первоначально предполагалось выпустить ее в «Шиповнике», но затем Гржебин решил издать ее на собственные деньги. Кузмин получил первые экземпляры повести 22 мая.
591
«Белые ночи» — «петербургский альманах», идея которого принадлежала Г. И. Чулкову. К участию в альманахе было привлечено много петербургских литераторов, в том числе и Кузмин, отдавший повесть «Картонный домик», а несколько позже — и цикл стихов «Прерванная повесть». В середине апреля, однако, выяснилось, что издателей ждут материальные трудности, что отразилось в письме Кузмина и в дневниковой записи от 18 апреля: «„Белые ночи“ лопнули, как и нужно было предполагать». Однако в конце концов альманах (хотя не без скандала) был все же издан. Подробнее см.: Литературное наследство. М., 1982. Т. 92, кн. 3. С. 280 и далее.
592
М. Попов (по прозвищу «Гога»), как вспоминал Г. И. Чулков, «кажется, владелец книжного магазина на углу Невского» (Литературное наследство. Т. 92, кн. 3. С. 280). См. в дневниковой записи Кузмина от 18 апреля: «…теперь Чулков надеется на Гогу Попова, думая соблазнить его моим произведением. Оказывается, Попов желает быть „дерзающим“. Дерзание, o`u veut-il se nicher, donc?». Ср., однако, запись от 6 мая: «У нас был Чулков; Гога лопнул, издает „Вольная типография“, без гонорару, конечно».
593
Под «грамотностью» Кузмин понимал гомосексуальную ориентацию человека.
594
О предложении отдать «Картонный домик» в «Весы» см. запись в дневнике от 14 апреля: «Письмо от Ликиардопуло; статья принята, просят „Картонный домик“, разные новости. Мне повеселело несколько».
595
Альманах «Цветник Ор. Кошница первая» был выпущен в домашнем издательстве Вяч. Иванова «Оры» и вышел в свет в середине мая (Кузмин получил экземпляры 17 мая). Среди участников альманаха действительно были поэты Владимир Алексеевич Пяст (Пестовский, 1886–1940) и Allegro (Поликсена Сергеевна Соловьева, 1867–1924). Юраша — Ю. Н. Верховский. Вакс Калошин — популярное в Петербурге прозвище М. А. Волошина. Было там напечатано и первое действие комедии Л. Д. Зиновьевой-Аннибал «Певучий осел» (впрочем, написанной, в подражание Шекспиру, не ритмической прозой, а частью белым пятистопным ямбом, частью — простой прозой). Кузмин внимательно следил за эволюцией замысла альманаха, далеко не всегда его устраивавшей. Так, 8 апреля он записывал: «В „Орах“ будет и Брюсов, и Сологуб, и Юраш, и Аннибал (!)». Впрочем, прослушав комедию Зиновьевой-Аннибал, он несколько изменил свое скептическое мнение: «Диотима читала „Осла“ — лучше, чем ее прежние, проще, более по-шекспировски, но страшно длинно, сумбурно и чем-то непристойно» (25 апреля 1907 г.).
596
Сабашникова (Волошина) Маргарита Васильевна (1882–1973) — художница, поэтесса, мемуаристка, первая жена М. А. Волошина. О сложных отношениях, связывавших ее с Ивановым, см. примечания О. А. Дешарт к циклу «Золотые завесы» (Иванов Вяч. Собрание сочинений. Брюссель, 1974. Т. II. С. 764–767) и дневник Волошина «История моей души» (Волошин Максимилиан. Автобиографическая проза. Дневники. М., 1991; существенная в этом отношении купюра восстанавливается по первой публикации; Искусство Ленинграда. 1989. № 3. С. 98 / Публ. В. П. Купченко). См. в дневнике Кузмина 18 апреля: «У Ивановых Маргарита отмывалась после прощальных лобзаний; побыл минут 15».
597
См. в дневниковой записи от 18 апреля: «Мне было лестно, что Чулков считает меня черносотен<цем> из-за хорошего тона и думает, что я бы сумел взойти на гильотину. Вчера он вдвоем с Диотимой распили бутылку водки, после чего целовали друг друга. Не очень поздравляю Георгия Ивановича».
598
Очевидно, имеется в виду квартира Минских на Английской набережной, 62. В 1907 году Нувель, Сомов и Кузмин часто встречались с Л. Н. Вилькиной, З. А. и И. А. Венгеровыми, называя эти встречи «оргиями». См. запись от 14 апреля: «Напившись чаю, поехал к Венгеровым, мы все трое съехались, будто в плохом водевиле. Было не плохо. Сомов пел стариков и из „Meistersinger“. Книги у Венгеровой меня как-то пьянят, все новинки и < старики? >, культура прошлого, разговоры о <коммерции?>, роскоши меня утешают. Просидели до утра».
599
О встрече 20 апреля см. в дневниковой записи: «Вечером отправился к Зинаиде, встретил Бакста на лестнице. Сомов прислал отказ, Изабелла опоздала, пошли пешком к Albert’y; в кабинете было довольно уютно, ели закуски, puzatto, рокфор, пили отличное Chablis Mouton и Curasao. Проводя Зинаиду, вернулся домой в духе».
600
Потемкин Петр Петрович (1886–1926) — поэт, историю отношений которого с Нувелем рассказал А. М. Ремизов (см.: Ремизов А. М. Встречи: Петербургский буерак. Париж, 1981. С. 70–74).
601
«Комедия о Евдокии из Гелиополя, или Обращенная куртизанка» — пьеса Кузмина, впервые опубликованная в альманахе «Цветник Ор». В апреле Кузмин очень активно читал ее знакомым, 5 апреля он записал в дневнике: «…после обеда хотел пройти к Ивановым и потом к „современникам“, как вдруг письмо от Иванова: „Присылайте немедленно „Евдокию“ для набора“. Пошли с Сережей; там был Чулков, читали стихи Блока, Сологуба. Георгий Ив<анович> говорит, что Блоку теперь очень нравится „Евдокия“». В. Э. Мейерхольд предполагал поставить комедию в театре В. Ф. Коммиссаржевской, однако «главная актриса» решительно отказалась. Подробнее см.: Мейерхольд В. Э. Переписка 1896–1939. М., 1976. С.103. Упоминаемое в дневниковой записи письмо Иванова полностью звучит так: «Дорогой, дорогой Михаил Алексеевич. Пожалуйста, перешлите мне немедленно рукопись „Евдокии“ для набора. Горячий привет. Ваш Вяч. Иванов» (РНБ. Ф. 124. № 1792).
602
См. запись в дневнике от 16 апреля: «Я оделся идти к Жеребцовой, как вдруг приехал Мейерхольд от Иванова, только что вернувшийся из Берлина. Говорил о планах на будущее, обязателен cabaret etc., звал к себе гостить, расспрашивал об „Евдокии“ <…> Мейерхольд говорит, будто Брюсов приписывает подписку большую на „Весы“ в некоторой мере „Крыльям“. Tant mieux». Об осуществлении кабаре в конце 1908 г. вспоминал А. Н. Бенуа (см.: Бенуа А. Н. Мои воспоминания. М., 1990. Кн. четвертая, пятая. С. 475–477).
603
Вероятно, речь идет о переезде Блока на квартиру матери в Гренадерских казармах, поскольку его письма ближайших дней помечены Петербургом.
604
С. П. Ремизова-Довгелло (1876–1943) — жена А. М. Ремизова.
605
Эта сплетня весьма занимала Кузмина долгое время. 8 апреля он записывает: «Поехал на „Религиозно-фил<ософское> собрание“. Там была куча знакомых. Все время сидел с Наумовым, и Гофман издали бросал взгляды. Серафима Павл<овна> спрашивала: „Это и есть?..“ Я продолжал игру…» 18 апреля появляется предположение о роли Чулкова: «Зашли к Филиппову, Чулков вдруг говорит: „За Вами стоит тот юнкер, с которым вы были на рел<игиозно>-ф<илософском> собр<ании>“. Это был не Наумов, но теперь я знаю, откуда сплетня». 23 апреля это предположение получило окончательное подтверждение: «На Невском встретили Чулкова, с которым и отправились в „Вену“. Там были „современники“ и Верховские, Гржебин и т. п., приятно пили Шабли, банановый ликер, кофей. Чулков признался, что сплетню про Наумова пустил он, и спрашивал: „Что он — прекрасный, этот юнкер?“».
Как я Вам благодарен за Ваше письмо! С каким нетерпением буду ждать отчета о понедельнике! Признаюсь, ужасно Вам завидую и даже немножко ревную.
Дела по концертам отымают у меня массу времени. Видел Людмилу только один раз. Были вместе в bar Maurice. Минский [607] , кажется, поражен свободой нашего обращения с нею и начинает побаиваться за целость и сохранность ее demi-virginit'e. В субботу обедаю с ними. Смирнов, пытавшийся устроить оргию наподобие петербургских [608] , наткнулся на упорное противодействие со стороны Минского. Не знаю, с чьей стороны он видит опасность. Не с нашей же?
У Мережковских был тоже всего один раз [609] . Вел очень тонкую политику, приведшую к тому, что они должны были признаться, что я со своей точки зрения «вполне последователен и прав». Отношения хорошие. В субботу буду у них на «товарищеском» [610] five o’clock’e.
Романических приключений никаких. Наоборот, если можно так выразиться, т. е. изобразил два раза klein Walter. Была, правда, одна встреча, сулившая приятные последствия, но — ничего не вышло. Удивительно, что здешние красоты на меня совсем не действуют и чувствами я весь в Петербурге. Уж не влюблен ли я на самом деле?
Пишите мне, дорогой друг, как можно чаще. Не забывайте. Видел «Саломею» и «Ariane» [611] на генеральной репетиции. Интересно. При встрече расскажу подробнее. В четверг иду слушать «Пеллеаса» [612] . Сегодня — второй раз «Саломею».
Мережковские ругательски ругают всех наших поэтов и писателей — Сологуба, Иванова, Блока, Городецкого, Ремизова, Вас, словом, решительно всех, за исключением одного — как бы Вы думали? — Сергеева-Ценского! [613]
Кланяйтесь, кланяйтесь без конца милому Н. Если можно, поцелуйте, — несколько раз!!
Всем друзьям сердечный привет. Скучаю без вас. Скоро ли снова будем бросаться апельсинными корками [614] ?
Любящий Вас
606
Речь идет о студенте, которого Кузмин регулярно видел на улицах Петербурга и который ему очень нравился. Даже после долгожданного свидания с Наумовым он записывал в дневнике: «…думаю все о нем, хотя студент мне представляется более желанным».
607
Николай Максимович Минский (Виленкин, 1855–1937) — поэт, муж Л. Н. Вилькиной.
608
См. письмо 30, примеч. 15–16 (в файле — примечания № 598, 599 — верст.).
609
Об отношениях Нувеля с Мережковскими во время парижского визита см.: Соболев А. Л. Мережковские в Париже (1906–1908) // Лица: Биографический альманах. М.; СПб., 1992. Вып. 1. С. 358–359 (цитируется, среди прочего, и данное письмо).
610
Т. е. имеющем «левый» и даже социал-демократический характер.
611
«Саломея» — опера Р. Штрауса (1905). «Аriапе» — опера П. Дюка на сюжет М. Метерлинка «Ariane et Barbe-Bleu» (премьера состоялась в парижской Opera Comique 10 мая 1907 г.). Появление этой оперы было отмечено в хронике «Золотого руна» (1907. № 6. С. 66) как свидетельство влияния русской музыки на французскую оперу.
612
«Пеллеас и Мелизанда» — опера К. Дебюсси (1902).
613
Об отношении Мережковских к С. Н. Сергееву-Ценскому см.: Пахмусс Т. Сергеев-Ценский в критике З. Гиппиус // Грани. 1967. № 63.
614
О бросании апельсинными корками см. в дневнике Кузмина 31 марта: «Леман пришел, когда мы были втроем в темной комнате. Пришел Бакст, Нувель, Потемкин, опять читали „Евдокию“, Нувель просил посвятить ее ему; потом возились, бросались апельсинами, пели, галдели…»
Получение этого письма отмечено в дневнике 28 апреля: «Нувель пишет новости о Людмиле, что Мережковские ругательски ругают Сологуба, Иванова, Блока, Ремизова, Городецкого, меня, щадя только Сергеева-Ценского. Все думает об Н<аумове>. Не коварно ли я с ним поступаю? Но я поступаю по вдохновению чувства, которое редко обманывает».
я очень виноват таким невозможно долгим молчанием, но никаких тут ужасных и грозящих бедствием причин нет. Самая неприятная новость — это та, что, вероятно, я уеду в Окуловку вместе с нашими, т. е. числа 21–24 мая [615] , так что может случиться, что мы не увидимся до середины июля, когда я вернусь. Я бы, конечно, предпочел пробыть июнь и уехать на июль и август, но force majeure — мои финансы меня принуждают поступать не совсем сообразно своим желаниям. Наумова с Пасхи я видел раз пять, и один раз он не застал меня [616] . Он завтра уходит в лагерь и был вчера прощаться. Экзамены он выдержал, каждый раз спрашивает о Вас и кланяется Вам, так же мил и дружествен, но я думаю, что ко мне он в известном отношении равнодушен, так же, как я не особенно enflamm'e, так что опасности для Вас, si Vous у tenez encore, нет. Но отношения и хождения очень упрочились и участились, чего, собственно, Вам и нужно было. Я очень скучаю по Вас, занятый все какими-то не своими полуроманами [617] . Но часто бывает очень весело и смешно, что Вы узнаете вскоре из дневника. Часто довольно видаюсь с друзьями; в Таврическом ничего интересного, все те же тетки и тапетки [618] . Чудесные белые ночи, но ах! с кем их проводить!? На днях выйдет «Цветник Ор» с «Евдокией» и «Белые ночи» с «Карт<онным> домиком». «Эме» весь напечатан и в цензуре, но в последний момент Сомов сделал полный погром с обложкой, клише и т. п., т<ак> что неизвестно, когда он выйдет [619] . Кланяйтесь Людмиле, пусть она не злится, поклонитесь Сергею Павловичу [620] , к которому я чувствую «почтительное обожание». До свидания. Вас приветствует Наумов.
Ваш верный
615
Кузмин уехал в Окуловку Новгородской губ., где его зять работал на бумажной фабрике, 26 мая.
616
Согласно дневнику, с Пасхи (которая приходилась на 22 апреля) Кузмин виделся с Наумовым 23 апреля, 3, 13 и 14 мая, а 9 мая Наумов, не застав Кузмина, оставил ему записку.
617
Вероятно, имеются в виду отношения с Г.М. фон Штейнбергом, о которых подробнее см. в статье «Литературная репутация и эпоха».
618
На жаргоне гомосексуалистов — обозначение активного и пассивного педераста.
619
О выходе этих книг см. письмо 30, примеч. 7 и 12 (в файле — примечания № 590, 595 — верст.). 1 мая Гржебин писал Сомову: «На этой же неделе Вам пришлют из типографии для утверждения обложку Кузмина, а в субботу обе книжки будут готовы. Мы с Кузминым получили из типографии письменное обязательство в этом» (РГАЛИ. Ф. 869. Оп. 1. Ед. хр. 26. Л. 1). О недовольстве Сомова, делавшего обложку и виньетки к «Приключениям Эме Лебефа», см. в дневнике 10 мая: «В типографии Сомов произвел полный погром». В день написания комментируемого письма Сомов обращался к З. И. Гржебину: «А что обложки для „Эме Лебефа“? Попросите типографию. Тоже нужно кончить до лета!» (РГАЛИ. Ф. 869. Оп. 1. Ед. хр. 2).
620
Сергей Павлович Дягилев (1872–1929) — крупнейший деятель русского искусства начала XX века, близкий друг Нувеля.
Пишу «Комедию о Алексее» [621] .
Ответ на не дошедшее до нас письмо Нувеля, полученное Кузминым 12 мая.
Спасибо, мой дорогой друг, за милое письмо, очень обрадовавшее меня. С грустью узнал, что к моему приезду Вас не будет в Петербурге. Неужели нельзя Вас чем-нибудь задержать? Приеду я в среду 23-го утром и очень прошу Вас, если только возможно, не уезжать до этого дня. В среду же я непременно зайду к Вам между 5-ю и 6-ю час<ами> и твердо рассчитываю Вас застать. В противном случае оставьте швейцару или наверху записку с адресом и необходимыми разъяснениями. Стремлюсь в Питер, Париж надоел.
Ваш
621
«Комедия о Алексее человеке Божьем» была начата 3 мая 1907 г., опубликована впервые: Перевал, 1907, № 11.