Чтение онлайн

В них нашли отражение своеобразная идеализация патриархальной жизни, утверждение тихого и созерцательного внутреннего мира. Однако все эти работы по принципу своего образного решения были еще очень близки к бытовому жанру 70–80-х годов. Почти все они изображают сцены в интерьере, основное внимание художника сосредоточено не столько на самой идее, определенной в названии, сколько на внешней характерности действующих лиц. Возможно, что именно это обстоятельство и обусловило их относительно малую роль сравнительно с «Пустынником» в развитии русского искусства, хотя, например, картина «Будущий инок» И. П. Богданова-Бельского, появившаяся на XVIII передвижной выставке в 1890 году, была восторженно принята критикой [30] .

Картина Нестерова получила широкую известность. П. М. Третьяков приобрел ее в свою галлерею. Имя Нестерова вошло в русское искусство.

В мае 1889 года на деньги, полученные за картину, Нестеров уезжает за границу. Он посещает Вену, Венецию, Падую, Флоренцию, Рим, Неаполь, Капри, Париж, Дрезден. Искусство Возрождения, природа Италии глубоко захватили молодого художника. Он делает много зарисовок, пишет пейзажи, своей мягкой красотой, ярким небом, пышной зеленью и ласковым морем напоминающие картины В. Д. Поленова («Остров Капри», 1889; Русский музей) [31] .

При посещении Парижской выставки Нестерова глубоко поразили произведения Пювис де Шаванна и Бастьена Лепажа. Впоследствии в своих воспоминаниях о заграничном путешествии 1889 года он писал: «Все в них было ценно для меня: их талант, ум и их знания, прекрасная школа, ими пройденная, — это счастливейшее сочетание возвышало их в моих глазах над всеми другими. Все мои симпатии были с ними, и я, насмотревшись на них после Италии, полагал, что мое европейское обучение, просвещение Западом может быть на этот раз завершенным. Я могу спокойно ехать домой и там, у себя, как-то претворить виденное, и тогда, быть может, что-нибудь получится не очень плохое для русского искусства. Мало ли чего в молодые годы не передумалось, куда не заносили каждого из нас наши мечты, наше честолюбие!» [32] .

Интерес Нестерова к творчеству Бастьена Лепажа и Пювис де Шаванна, проявившийся уже в ранний период, в дальнейшем сыграл роль в его развитии, определив многие черты в его искусстве.

«Пустынник» был завершением раннего периода в творчестве Нестерова и одновременно началом нового. Тенденции, намеченные в картине, нашли свое продолжение в 90-х годах. Много рисунков, сделанных в эти годы, различным образом повторяют «Пустынника». Среди живописных работ отмечена большой поэтичностью картина «Отшельник» (1890; собрание Т. Н. Павловой, Ленинград). Но кроме этого прямого повторения темы, не вносящего почти ничего нового, существует и другое ее развитие.

В 90-е годы Нестеров создает целый ряд картин, в которых со всей определенностью формулирует свою идею, свои представления, свою философию. Эти произведения знаменуют уже значительно больший отход от искусства передвижников. Но отход этот не был обусловлен только личными выводами художника, он связан с общественным развитием 80-х годов, определен тенденциями того времени.

Это была одновременно эпоха правительственной реакции и развития социал-демократии, разочарования основной массы народнической интеллигенции в силах революции и эпоха развивающегося рабочего движения. Это было время становления в России буржуазного общества, время бурного развития капитализма.

Обострение социальных отношений, расслоение крестьянства порождало в интеллигенции перед лицом новых неведомых явлений искания иных путей развития. Часть интеллигенции связала эти искания с религией.

В некоторых произведениях литературы и искусства того времени получает определенное распространение взгляд, что основная черта русского народа — любовь к ближнему и мягкая покорность судьбе, что истинное счастье может быть найдено только в религии. Широкую популярность приобретают сочинения Вл. С. Соловьева [33] , считавшего, что высшей целью и последним результатом умственной деятельности человечества будет синтез науки, философии и религии, в котором наука и философия должны быть подчинены богословию.

Именно в этот период Л. Н. Толстой в своих сочинениях выступает с проповедью нравственного очищения. Широкое распространение принципов «толстовства» во многом объясняется тем, что это было своеобразным протестом против существующих социальных отношений, против обесценивания человеческой личности. В. И. Ленин писал: «Пессимизм, непротивленство, апелляция к „Духу“ есть идеология, неизбежно появляющаяся в такую эпоху, когда весь старый строй „переворотился“, и когда масса, воспитанная в этом старом строе, с молоком матери впитавшая в себя начала, привычки, традиции, верования этого строя, не видит и не может видеть, каков „укладывающийся“ новый строй, какие общественные силы и как именно его „укладывают“, какие общественные силы способны принести избавление от неисчислимых, особенно острых бедствий, свойственных эпохам „ломки“» [34] .

В 80-е годы все политические партии апеллируют к народу, стремясь найти те черты в его нравственном укладе, в которых заложено обновление общества.

Вопрос о путях дальнейшего развития, путях обновления ставился в литературе того времени, ставился и решался по-разному.

Ф. М. Достоевский в «Братьях Карамазовых» в главе «Русский инок» устами старца Зосимы говорил о жестокости капитализма, о его разлагающем влиянии на людей, о том, что пламень растления умножается. Он призывал к спасению Руси, видя это спасение в проповеди любви и доброты, смирения и покорности как нравственного идеала. «В Европе восстает народ на богатых уже силой, и народные вожаки повсеместно ведут его к крови и учат, что прав гнев его. Но „проклят гнев их, ибо жесток“. А Россию спасет господь, как спасал уже много раз. Из народа спасение выйдет, из веры и смирения его» [35] . Достоевский писал: «…от сих кротких и жаждущих уединенной молитвы выйдет, может быть еще раз спасение земли Русской!» [36] .

Нестерову были близки эти идеи. Он с симпатией относился к воззрениям славянофилов, с увлечением читал сочинение реакционного публициста, главы позднего славянофильства Н. Я. Данилевского «Россия и Европа» (1869). В поисках своего пути Нестеров делает предметом искусства область духовной жизни русского народа, связанную преимущественно с нравственными религиозными исканиями. Стремясь к изображению значительных сторон внутренней жизни человека, он приходит к далеким от прогрессивных устремлений общества идеям — к идее иночества, идее внутреннего самоусовершенствования вдали от мира. Наиболее четко эти мысли были высказаны Нестеровым в произведениях 90-х годов.

В это время большинство своих работ Нестеров пишет на тему жизни Сергия Радонежского. В 1892 году отмечалось 500-летие со дня смерти Сергия, что способствовало появлению множества изданий, ему посвященных. К тому же художник часто жил около Троице-Сергиевой лавры, что, естественно, наталкивало его на исторические ассоциации.

Фигура Сергия Радонежского привлекала внимание в этот период еще и по другим причинам. В эпоху междоусобиц XIV века, когда существовала постоянная угроза татарского разорения русской земли, Сергию приписывали основную роль в нравственном сплочении народа, в создании нравственного идеала, укрепившего русского человека в период тяжелых испытаний. В. О. Ключевский в своей речи «Значение преп. Сергия для русского народа и государства», произнесенной на собрании Московской духовной академии, говорил: «Человек, раз вдохнувший в общество такую веру, давший ему живо ощутить в себе присутствие нравственных сил, которых оно в себе не чаяло, становится для него носителем чудодейственной искры, способной зажечь и вызвать к действию эти силы всегда, когда они понадобятся, когда окажутся недостаточными наличные обиходные средства народной жизни» [37] .

Для Нестерова образ Сергия был воплощением идеала правильной, чистой и подвижнической жизни. Но вместе с тем, и это особенно важно, нравственный идеал Сергия имел в глазах Нестерова общественное значение как пример жизни человека, привлекший множество людей своего времени и сыгравший роль в духовном сплочении народа. Весьма показательно, что вскоре после окончания своей первой картины из жизни Сергия («Видение отроку Варфоломею») Нестеров задумал «Прощание Дмитрия Донского с преподобным Сергием». В июне 1890 года он писал Е. Г. Мамонтовой: «…Воображение работало сильно, и я случайно напал на счастливую концепцию последующей картины из жизни пр. Сергия. Тема „Прощание Д. И. Донского с пр. Сергием“ была давно мною намечена для серии картин к истории Радонежского чудотворца, но все наброски, какие я делал на эту тему, не были интереснее любой программы. Последняя же мысль, при оригинальности, удерживает характер стиля и эпохи.