Чтение онлайн

С малых лет Миша любил нитки и веревки, мог часами внимательно наблюдать за журчащей водой в ручье, огнем и высокими деревьями. Эти «детские страсти» (как он сам их называл) сыграли большую роль в его развитии.

В возрасте шести лет впервые попавшееся мальчику в руки Евангелие дало ему первый духовный опыт, оставивший глубокий след. За два года до своей смерти отец взял Мишу с собой, когда они вместе с жителями их села отправились рубить лес. Друг родителя дал ему Евангелие от святого Иоанна. Прочитав с интересом историю Иисуса, маленький Микаэль залился слезами: он понял, что в сравнении с Иисусом он — великий грешник. Ребенок дал себе клятву вести благородную и праведную жизнь, которая была бы угодна Богу.

Впоследствии мыслитель вспоминал, что больше всего в детстве он любил четыре вещи: нити, высокие деревья, воду (особенно родники) и огонь. Однажды он перерезал все нити на ткацком станке своей двоюродной сестры. Его матери потребовалась целая ночь, чтобы все поправить! Для него и на духовной плоскости все люди были связаны и опутаны невидимыми «нитями», как они скованы своими собственными наклонностями, бременем и страданиями. Айванхов говорил, что был рожден с мыслью — освободить людей от этих пут и помочь им восстановить и укрепить одну нить — золотую связь с божественностью, миром света и блаженства. Он хотел, чтобы люди нашли свое потерянное счастье и поняли, что его можно обнаружить только наверху и в чистоте.

Тем не менее, он еще не был достаточно подготовлен и обучен для такого высокого и трудного пути. Момент озарения и раскаяния вскоре затмила его мальчишеская игривость и шаловливость, со всеми ее глупостями и шалостями. Но такие мгновения всегда оставляют глубокий след в душе и никогда не проходят бесследно. Миша был резвым ребенком: столкновение с реалиями жизни в школе на какое-то время размыли его духовные устремления. «Я был отчаянным сорванцом», — признавался позднее Айванхов.

В 1907 г. родная деревня мальчика была сожжена и разрушена греческими националистами: мать Миши уехала с ним в болгарский город Варна, где его отец в это время искал себе работу.

В 1908 г. отец ребенка (в возрасте около 40 лет) умер от воспаления легких, и семья Ивановых осталась без средств к существованию. Позднее мать Миши вновь вышла замуж, чтобы прокормить и воспитать двух своих детей. В новом браке у нее появилось еще трое детей.

С ранних лет мальчик познал много профессий. Работал в кузнице, где любил смотреть на огонь и работу кузнеца, который придавал куску раскаленного железа новую форму. Но искры часто падали на его босые ноги и обжигали. Был портным, но недолго, ибо засыпал, настолько его приводила в оцепенение монотонная работа иглой. Устроившись на конфетную фабрику, он был счастлив, что хозяин разрешал ему на работе есть конфеты, и он не лишил себя этого удовольствия, но так заболел в первые дни, что все его детские мечты о сладостях, сбывшиеся только в этот момент, были забыты навсегда.

Как впоследствии отметил Айванхов, «возможно, трудности, которые приходилось преодолевать школьнику, пробуждали в его характере такие черты, которые потом помогли выстоять в сложных ситуациях и найти свое место в жизни. Чересчур комфортная жизнь усыпляет и расслабляет».

В 11 лет в Варне он во главе ватаги своих маленьких товарищей хотел поднять национальное знамя вместо знамени древних завоевателей над зданием турецкой дипломатической миссии. Никто не осмелился его наказывать. Люди были горды смелостью и патриотизмом этого ребенка.

Уже в это время юный Миша узнал силу своей мысли, своего подсознания: он начал заниматься медитацией. Другим открытием этого периода для мальчика оказалась Йога питания. В возрасте 14 лет, по его воспоминаниям, произошел один случай, который открыл ему наличие скрытых сил, заключенных в пище. Однажды утром его мать обнаружила, что ей нечего дать Мише на завтрак: мальчик уходил из дому на целый день. Она испекла небольшой колобок хлеба. Долия месила тесто со всей своей силой и молилась. Когда Миша вечером пришел домой, он спросил у матери, что она положила в хлеб: съев этот маленький кусочек, мальчик был сыт весь день. Мать ответила, что возносила молитвы.

Мать мальчика учила его, прежде всего, уважать и ценить женщин. Она показала ему величие материнства, не знающих границ самопожертвования и терпения, любви, деликатности и совершенства. Можно сказать, что мать стала его первым учителем и мастером. Она терпеливо и спокойно объясняла возможные последствия того или иного выбора, оставляя за сыном право решать, как поступить. Во многих своих беседах Учитель впоследствии особо обращался к женщинам, возлагая на них обязанность прививать своим детям дух любви и гармонии для того, чтобы мир мог измениться: по его убеждению, «только мать обладает ключом от витальных жизненных сил ребенка и поэтому способна совершить великое чудо».

Как подчеркивали последователи Айванхова, «для Мастера женщины — это хранительницы энергии, которые должны осознать, что их женская сила, столь значительная в воспитании и взращивании детей, еще более велика в мире высших эманаций. В своем глубоком уважении к женщинам Айванхов солидарен с другими великими мудрецами своего времени — великим мастером Ошо Раджнише и талантливым писателем, учителем и философом Шри Ауробиндо, который говорил: «Средневековые аскеты ненавидели женщин и думали, что они созданы Богом для искушения монахов. Можно думать благороднее и о Боге, и о женщине».

Однажды, когда у Миши не было ничего, кроме малого куска хлеба и небольшого ломтика сыра, он решил, что ему нужно жевать каждый откушенный кусочек как можно дольше, чтобы извлечь все сокрытые в пище силы. В будущем, уже став Учителем, Айванхов четко обозначал, что он — вегетарианец: всякий раз прием пищи с его участием проходил в тишине; он не курил, не употреблял алкоголь, соблюдал и иные правила чистой жизни.

Как отмечали впоследствии ученики Айванхова, еда была для него алхимическим процессом: питание через соответствующие мысли и чувства способствовало совершенствованию не только физического тела, но и эфирного, астрального и ментального. Он говорил: «Когда речь идет об извлечении из пищи наиболее тонких частиц, надо быть сознательным, пробужденным, полным любви. И тогда весь организм готов усвоить пищу столь совершенным образом, что она, в свою очередь, чувствует себя польщенной и изливает все сокрытые сокровища. Если вы умеете принять человека с большой любовью, то он раскрывается, он отдает вам все. Если же вы его принимаете плохо, он закрывается. Пища также раскрывается и закрывается согласно нашему поведению, и, раскрываясь, она дарит нам свои самые чистые, божественные энергии».

Также он говорил: «Когда я годами говорю о привычках питания, то делаю это с совершенно определенным намерением… Как часто я это повторял! Однако человек не только не усвоил то, что я требую, но даже не применил это на практике. Он продолжает есть бездумно, не медитирует, не соединяется с Небесами и ни разу не благодарит их за это. Мне бы хотелось, чтобы прием пищи протекал правильно, соответствовал учению посвящения, только так можно воспринять тонкоматериальную пищу: питаться от небесных тел, гор, растений, деревьев, ароматов, звуков, музыки и от света солнца. В принципе это та же самая пища, то же самое питание, подчиняющееся тем же законам и имеющее те же соответствия».

По убеждению зрелого Айванхова, правильно питаясь, мы помогаем земле развиваться все выше: «Земля настолько грубая и темная, что требуются миллионы лет и миллионы существ для ее преобразования. Как она вообще может измениться? Тем, что ее едят! Видите, вновь вопрос, непонятый наукой до конца: почему едят? Мы едим землю. Конечно, подобно овощам и фруктам, она восприняла другое качество. Но сейчас речь идет о земле, и она должна пройти через нас: восприниматься, перевариваться и снова выделяться до тех пор, пока полностью не напитается излучениями и вибрациями от наших мыслей и эмоций. Когда земля напитается, она станет светоносной и прозрачной».