Чтение онлайн

— Любит, — подсказала она.

Я невольно улыбнулся. К тому времени мы были вместе уже восемь лет, но это слово прозвучало впервые.

— Не нужно больше наблюдать, как я умираю. Одного раза достаточно.

— Нет, — уперлась она. — Я буду с тобой. Ужасно умирать, пусть даже временно, когда рядом нет никого, кроме этого противного Аркадия.

Я потянулся к ней через стол. Мы переплели пальцы.

— Все равно кто-то должен там находиться, — подытожила она. — Надо ведь следить, чтобы ты не сбежал.

Так случилось, что прошла почти неделя, прежде чем меня снова отправили в изолятор. Большую часть этого времени я провел с Нэшей. Иногда мы разговаривали, несколько раз играли в карты — она захватила с собой колоду с «Драккара», — но чаще просто обнимались. Больше заняться было нечем.

Четыре дня спустя Берк зашел в крошечный, отгороженный занавеской закуток, где я спал, заставил меня закатать рукав и сделал полдюжины инъекций иглами толщиной с обрезок водопроводной трубы. На половине процедуры пришлось поменять руку, потому что на левом плече уже наливался багровый кровоподтек. Когда я спросил о содержимом шприцов, Берк заявил, глядя мне в глаза, что не обязан объяснять подопытной морской свинке ход эксперимента. Я снова задал тот же вопрос, и он, хоть и закатив демонстративно глаза, все же ответил:

— Первые два укола — иммуностимуляторы. Остальные четыре — вакцины против микроорганизмов, убивших ваше предыдущее воплощение. Мы дадим бактериям два дня, чтобы они подействовали, а затем попробуем еще раз.

— Отлично, — сказал я. — Как думаете, на этот раз у меня появится шанс выжить?

Доктор посмотрел на меня, пожал плечами и отвернулся.

— Никогда заранее не угадаешь, — бросил он, а затем добавил, уже выходя за качнувшуюся за ним занавеску: — Но вряд ли.

Я не помню, что произошло с Микки-4. Знаю, что он скончался на руках у Нэши, как и Третий, потому что меня потом заставили посмотреть запись с камеры видеонаблюдения. Но сам я ничего не помню, потому что первым делом, когда задраили дверь изолятора, Четвертый отсоединил провода сканирующего шлема и снял его.

— Ну здрасьте, — нахмурился Аркадий. — Вы что делаете?

Микки-4 закатил глаза.

— А на что похоже?

— Наденьте шлем обратно, — велел Аркадий. — Вы нарушаете протокол.

Четвертый помотал головой:

— Извините, Аркадий. Если прививки подействуют, мы сможем сделать полную запись, как только вы меня выпустите отсюда. А если нет…

— А если нет, тогда мы потеряем ценные данные!

Микки снова возвел глаза к потолку.

— Какие ценные данные? Что за чушь вы городите? Мне не задали ни единого вопроса о том, что случилось с Третьим.

— Нам известно, что случилось с вашим последним клоном, Барнс. Он умер от обильного легочного кровотечения. Не о чем было расспрашивать. Но как быть, если с вами произойдет что-то более… интересное?

Четвертый смотрел на него сквозь маленькое окошко не меньше десяти секунд, а потом расхохотался.

— Интересное? — спросил он, отсмеявшись. — Интересное, значит? Вот что я тебе скажу, засранец. Если со мной здесь случится что-нибудь интересное, я обязательно дам тебе знать. Справедливо?

— Барнс! — рявкнул Аркадий. — Наденьте шлем. Немедленно.

Четвертый скрестил руки на груди и ухмыльнулся.

— Кстати, эти защитные костюмы такие ненадежные, — заметил он. — Стоит слегка зацепить — глядь, уже и дырка. Подумай об этом, а потом зайди сюда и попробуй меня заставить надеть чертов шлем.

Как потом выяснилось, с Четвертым не произошло ничего особо интересного. Он продержался намного дольше Третьего, более суток, прежде чем у него начали проявляться первые симптомы. Зато потом микроб, убивший его, начал действовать стремительно. Сначала он полностью очистил желудочно-кишечный тракт: Микки-4 полоскало с обоих концов неудержимыми кровавыми потоками. Когда в ЖКТ не осталось жидкостей, начали отказывать печень и почки. Через тридцать два часа у клона развился сепсис, через тридцать шесть часов он потерял сознание. К сороковому часу Четвертый был мертв.

Я снова проснулся на полу. На этот раз меня ждали одиннадцать уколов.

— Ого, — восхитился я, — быстро-то как!

— Не так уж и быстро, — заметил Берк. — С последней попытки прошло восемь дней. Дуган велел не восстанавливать вас, пока мы не будем готовы к следующей серии прививок. Нет смысла переводить еду на расходника, который все равно скоро сыграет в бак, верно?

Он поставил мне уколы: четыре в правое плечо, три — в левое, остальные — в правое бедро.

— Кстати, — сказал доктор, закончив прививки. — Дуган велел передать: Маршалл требует, чтобы на этот раз вы надели шлем.

— Нет, — уперся я. — Не стану.

— Да-да, — кивнул он. — Командор ждал такого ответа. Поэтому также просил передать: если откажетесь, мы уполномочены бросать каждую последующую вашу версию в изолятор без всяких прививок, пока вы не начнете придерживаться программы эксперимента.

Потом он ушел и оставил меня голышом размышлять, сидя на бортике резервуара, что хуже: бесконечный круговорот мучений, о которых я даже не вспомню, или одна ужасная смерть, которая навсегда запечатлеется в памяти.

В конце концов я надел шлем. Нэша снова пришла меня проводить. На этот раз она поцеловала меня, а потом крепко обняла и не отпускала, так что Аркадию пришлось оттаскивать ее силой.

— На этот раз все получится, — заявила она, когда я вошел в изолятор. — На этот раз ты выйдешь отсюда живым.

— А вы что скажете? — спросил я Аркадия, пока он подсоединял провода к шлему. — Получится или нет?

Он пожал плечами.

— Случались и более странные вещи.

Я провел день в камере и чувствовал себя прекрасно.

Спустя два дня я чувствовал себя прекрасно.

К третьему дню у меня начались перепады настроения, тело одеревенело от попыток заснуть в дурацком кресле, а запасы еды в ящике стремительно таяли. В остальном же я чувствовал себя прекрасно.

Утром восьмого дня Аркадий приказал мне раздеться догола, раскинуть руки-ноги, задержать дыхание и закрыть глаза. В течение следующих тридцати секунд меня несколько раз обработали спреем из различных едких и наверняка токсичных жидкостей.