Чтение онлайн

Я киваю:

— Именно это и положило начало путанице, сэр. Берто сообщил, что я пропал без вести, а к тому времени, когда я вернулся под купол, Восьмой уже выбрался из бака.

Маршалл останавливает меня взмахом руки:

— Меня сейчас не это волнует, Барнс. Меня беспокоят туннели. Их там быть не должно. Наши орбитальные исследования показали, что вся область геологически стабильна. Здесь нет ни вулканической деятельности, ни разломов в земной коре, ни гор, ни осадочных пород. Словом, ничего такого, что могло бы объяснить обширную систему пещер.

— Согласен, сэр, — говорю я. — Я подумал то же самое.

— Правильно подумали. И каковы ваши впечатления от нахождения там, внизу? Были пещеры похожи на естественное геологическое образование? Или они показались вам… искусственно созданными?

Я медлю в нерешительности. Насколько откровенно стоит рассказывать? Как отреагирует командор, узнав о существовании огромных ползунов, которые при желании смогут с легкостью прогрызть стены купола?

Вообще-то тут и думать нечего. Я знаю, как отреагирует командор. Маршалл уничтожил бы всех ползунов, будь у него такая возможность.

А если учесть, что он контролирует двигатель звездолета, возможность эту командор вполне способен изыскать.

Интересно, а колонистов на Роаноке тоже посещали подобные мысли?

— Туннели не показались мне естественными, сэр. Они выглядели так, будто их проложили намеренно.

Он сводит брови к переносице.

— Понятно. И когда вы планировали этим с кем-нибудь поделиться?

Я молчу. Очевидно, он и так знает ответ. После нескольких секунд неловкого молчания Маршалл отмахивается от собственного вопроса:

— Ладно. Учитывая ваши обстоятельства, я могу понять нежелание докладывать о случившемся. Вы видели там что-нибудь живое?

Вот он, момент истины. Я вспоминаю гигантского ползуна, который несет меня по туннелю и выпускает на волю в саду. Вспоминаю видения с чеширской ухмылкой гусеницы шелкопряда.

Я думаю о Дугане, которого утянули под снег.

Я думаю о Роаноке.

Я закрываю глаза, делаю вдох, выдох.

И рассказываю командору все.

Восьмой вскидывает голову, когда открывается дверь. Увидев меня, он чуть не роняет челюсть.

— Привет, — говорю я. — Соскучился?

Гаррисон снова запирает нас. Я сажусь на кровать. Восьмой склоняет голову набок:

— Объяснишь?

Я пожимаю плечами:

— Похоже, сейчас Маршалла больше беспокоят ползуны, которые могут сожрать колонистов, чем наличие среди нас мультиклона-извращенца.

— Ха, — откликается Восьмой. — На удивление разумно.

— Не пойми меня неправильно: я не говорю, что командор не собирается нас убивать. Он все еще обдумывает эту мысль. Я рассказал ему, что со мной случилось в туннелях. Думаю, это его напугало.

— А что с тобой случилось в туннелях? Мне ты так и не рассказал.

— Скажем так, я не удивился, когда Маршалл сообщил, что ползуны — разумные существа. И к твоему сведению, те, которых мы видели, это еще цветочки. Там, внизу, есть такие огромные ползуны, что они могут проглотить флиттер целиком, и еще останется место для десерта.

— И они владеют военными технологиями.

— По всей видимости.

— И мы переходим на военные рельсы.

— Так говорит Маршалл.

Он наклоняется вперед, упирается локтями в колени и трет лицо обеими руками.

— Плохо, Седьмой. Мы не готовы к наземной войне с технологически развитым видом разумных существ. Нас всего сто восемьдесят.

— Сто семьдесят шесть. Пятерых мы потеряли, и один добавился — ты.

Восьмой хмуро смотрит на меня исподлобья:

— Неважно. Нам следовало выяснить обстановку до спуска колонистов на планету.

Он имеет в виду, что мы могли уничтожить ползунов бомбардировками с орбиты. Заранее устроить геноцид, прежде чем подвергать себя опасности.

Мне приходиться напомнить себе, что Восьмой — это я, только младше сознанием на шесть недель. Тогда почему меня так ужасают его слова? Неужели ползуны настолько задурили мне голову?

— Это тоже неважно, — отвечаю я. — Раньше мы не знали, а теперь уже слишком поздно что-то предпринимать.

Он откидывается назад и скрещивает руки на груди.

— Ой ли?

Ну вот и все, приехали. Может, и не поздно. Как я уже говорил, Маршалл имеет в своем распоряжении всю мощь двигателя звездолета. Возможно, у нас больше нет преимущества удаленного нахождения на орбите, зато нам все еще доступно безумное количество энергии.

— В общем, как бы ни повернулось дело, — говорю я, — нас здесь все равно уже не будет, так что и волноваться не о чем.

— Не знаю, не знаю, — замечает Восьмой. — Он ведь нас еще не убил, верно?

Я снова ложусь на кровать, закидываю руки за голову и закрываю глаза.

— Не переживай, брат. Скорее всего, отсрочка временная.

По непонятной причине, дожидаясь в тюремной камере решения командора и надеясь, что, если дело дойдет до рециклера, у Маршалла по крайней мере хватит порядочности сначала убить меня, я ловлю себя на мыслях о Шестом.

Как вы уже знаете, я не помню всех своих смертей. Четвертый отказался выгружать сознание перед смертью, а про бытность Вторым я вообще не помню. Но точно знаю, что случилось с обоими. Я смотрел записи их кончины с камер видеонаблюдения. Честно говоря, до сих пор не уверен, что хуже: помнить собственную смерть или смотреть ее на видео. А вот Шестой… Мне казалось, я знаю, как он погиб. Берто сказал, что Шестого разорвали ползуны.

Берто также сказал, что меня самого разорвали ползуны.

И со всей очевидностью продемонстрировал, что в любых вопросах, касающихся меня и моей смерти, ему доверять нельзя.

И теперь мне интересно: а Шестого он тоже бросил в туннелях? Просто, в отличие от меня, бедолаге так и не удалось выбраться наружу? Если мне когда-нибудь снова представится шанс увидеть Берто, я выжму из него правду.

Даже если сам после этого сдохну.

Я все еще думаю о Берто, когда перед окуляром открывается окно чата.

<Микки-8>: П… нима… яс… о?

Я поворачиваю голову, чтобы посмотреть на Восьмого.

— Хорош уже, — говорит он. — Опять ты за свое?

<Микки-8>: Пр… ем? Пони… те?

Я сажусь.

— Что ты делаешь, Восьмой?

— Я? Это ты что делаешь! Что за тарабарщина?

Я качаю головой:

— Это не я. Я думал, ты текстишь во сне.

На лице у него вместо раздражения проступает конфуз.

— А такое бывает? Все равно как говорить во сне?