Чтение онлайн

За четыре месяца, полностью посвященные учебе, со мной мало чего произошло. Я

вывихнула правую руку на уроке Темного волшебства, опять в порыве злости произнося

заклинание, а произнесла я его неправильно, из-за чего отлетела в книжный шкаф, содержимое которого мне потом пришлось убирать одной рукой с пола. Еще к нам в

школу приезжала мадам Вей из министерства образования, и я застала ее в коридоре за

спором с директором школы о моем пребывании в заведении и возможном поступлении.

– Вы понимаете, на что подписываетесь? Вы же не хотите запятнать репутацию школы из-

за какой-то бездомной девчонки? Вы же не хотите остаться в истории, как первый

директор высшей школы, который растоптал репутацию, державшуюся за ней не один

десяток лет? Есть ученики, слава которых и без того подрывает репутацию школы! В

министерстве ходят слухи… – громким, срывающимся на визг голосом возмущалась

женщина.

– Я знаю свое дело и делаю его так, как считаю правильным. Мадам Вей, передайте

министерству, что им нечего бояться. Я ручаюсь за мисс Милану лично, – спокойным

голосом проговорил директор и, раскрыв дверь, пригласил женщину в свой кабинет.

Защита мистера Волда добавила мне немного уверенности, и я была рада, что людей, верящих в мои силы, больше, чем я думала. Хотя меня смутило, что я одна из тем для

сплетен в министерстве. Но мысль о поддержке самого директора высшей школы

волшебства меня нескромно радовала, и после услышанного я ушла на занятия с

довольной улыбкой.

Испытательный скок прилично сократили, и наконец, приблизился тот день, когда должен

был состояться обещанный мистером Логоном разговор о моем зачислении в школу. Я

сидела во внутреннем школьном дворе и делилась своей паникой с Оливией, когда

пришло время идти на обед. Перед дверью в столовый зал меня выхватил из толпы

Джеймс Логон:

– Милана, нам надо поговорить.

– Да, мистер Логон. Что-то случилось? – удивленно спросила я, отходя от толпы голодных

учеников.

Учитель Зельеварения то потирал одну руку о другую, то разъединял и сцеплял их заново.

– Да нет, – сказал мистер Джеймс, коснувшись рукой ямочки под носом и сразу одернув

руку, чтобы поправить волосы. – Пройдемте в кабинет, мне нужно с вами поговорить…

Открыв дверь, учитель пропустил меня первой. Я села за парту, а Джеймс Логон взял стул

и сел передо мной. Учитель облокотился на парту и, опустив голову.

– Мистер Логон, все в порядке? – поинтересовалась я.

Волнуясь, я потянулась к нему, но учитель резко поднял голову и убрал ладонь ото рта, сжав руки в замок.

– Милана, – начал он. Его глаза бегали, но он искренне пытался остановить свой взор на

мне. – Я хотел тебе это сказать потом, когда мы уже будем в городе, но я не могу больше

терпеть... Я так давно хотел тебе признаться… – метался мистер Логон, недоговаривая и

теребя кольцо на левой руке.

– Мистер Логон… – начала я, но он меня перебил, словно боясь услышать то, чего он не

желал признать:

– Я знаю, ты зла на своих родителей, – сказал учитель.

Мои глаза широко раскрылись, я никак не ожидала этой темы, и руки сползли на колени.

Мистер Джеймс Логон взглянул мне в глаза, а потом опустил взгляд на свои влажные

руки, и продолжил тихо:

– Они не плохие, им пришлось. Милана, им пришлось тебя оставить, – учитель поднял

взгляд. – Я знал их, – еле слышно произнес он.

Моя нижняя губа поползла вниз, глаза болели, словно от сильного ветра.

Мистер Джеймс Логон потер пальцем парту и произнес имена, как будто прочитав их на

деревянной столешнице:

– Джейсон Грей. Алиса Грей.

Учитель Зельеварения вскочил, стул затрещал по каменному полу и отъехал от парты. Я

безмолвно смотрела на его спину, ожидая, когда он решит продолжить.

– Мы уезжаем после обеда. Поспеши в столовую, – произнес Джеймс Логон после

безмолвных шести секунд.

В голове гудело. «Джейсон Грей, Алиса Грей, Джейсон…» В горле застрял ком, и к гудению

прибавилась тошнота. Голова казалась ватной, все вокруг было в тумане, словно сон.

– Прости, – прошептал учитель. – Я потом все расскажу.

Я встала и направилась в столовый зал. Эффект сна не покидал меня, размазывая все

звуки, оставляя лишь «Джейсон Грей, Алиса Грей, Милана… Грей...» Я прошла мимо

столов и села перед Оливией, оживленно болтавшей с девочкой по соседству. Она

повернулась ко мне, и выражение ее лица сменилась на удивление, а в серо-голубых

глазах загорелся испуг.

– Милана, ты чего? Не волнуйся так, – сказала Оливия. Не дождавшись ответа, она

продолжила, тряся меня за плечи: – Тебе что-то сказал мистер Логон? Милана, что он тебе

сказал?

Перед глазами мелькали непонятные искры, я смотрела сквозь подругу и уже не слышала

ее голоса. Искры собирались в картинку. Она становились четче с усилением до боли

знакомого голоса, но не узнаваемого:

«…– Мама, мама, – повторяла розовощекая малышка, протягивая пухленькие ручки. К

девочке поспешила молодая женщина с теплыми синими глазами, по пути небрежно

заплетая светлые длинные вьющиеся волосы в косу.

– Я здесь, дорогая, – будто пропела она.

Малышка встала и зашагала к маме, неуклюже топая. Мама улыбнулась

сосредоточенному детскому личику, и вокруг глаз по прозрачной коже побежали

морщинки радости.

Дверь в комнату распахнулась, и с дребезгом ручка врезалась в бежевые обои. Девочка от

неожиданности качнулась, белокурая девушка поймала ее за запястья, не дав упасть. В