Чтение онлайн

Тетя Аня терпеть не могла, когда в ответ на ее простые просьбы говорилось "хорошо, сейчас!", но дело на том и кончалось. Она мрачнела, а потом молча шла и сама делала то, о чем просила - такие мимолетные просьбы обычно бывали пустяковыми - вынести мусор, пойти в булочную, молочную и проч. Когда кунктатор спохватывался и с криком "я уже иду" пытался вернуть упущенное, она говорила: "Что уж теперь торопиться-то: когда тебя о чем-нибудь просят и ты можешь это сделать - делай сейчас же!" (Замечу в скобках, что сам я тысячу раз бывал виновен в нарушении этого правила, да только ли этого!)

Еще одним, казавшимся в детстве странным, было такое тоже почерпнутое у бусеньки правило: "Найди, а я укажу!" Это говорилось, когда тетя Аня (да и Тюля тоже) просила, например: "Машуля, дай мне, пожалуйста, ножницы (очки, сумку - что угодно)".
– "А где они?" Ответ звучал спокойно, несколько резонерски и даже чуточку издевательски: "Ты найди, а я укажу!"

Хорошо помню, что в детстве меня эта формула приводила в суетливое раздражение: если ты знаешь где, так скажи мне это, я и подам! Только гораздо позже до меня дошло, что таким образом бывала выражена еще одна сторона понятия "просьба": тебя ПРОСЯТ помочь, вот и сделай сначала все, что тебе самому под силу, и только если увидишь, что не получается, тогда признавайся и проси дополнительных сведений, содействия и т.д. Словом, будь самостоятелен в любом деле, даже в самом малом! Вот ведь как получается: некоторые, казалось, пустяковые реплики, и обращенные-то к ребенку, на самом деле оказываются сказанными как бы про запас и предназначены на потом, на последующее раздумье и осмысление!

Неподалеку от нас в начале 60-х жила семья Олиной подруги Маши Черкасовой (ее с тети-Аниной легкой руки все звали Машкой-красивой), дочь которой, Алена, была очень симпатичным и своеобразным существом. Однажды, когда Алена ела что-то вкусное, ее спросили, нравится ли ей кушанье. В ответ Алена басом пропела: "На-слаж-даю-ся!" Этот ее ответ привел тетю Аня в восторг, и она частенько его использовала в качестве реакции в каких-то подходящих ситуациях. Черкасовы купили себе домик в деревне на Нерли под Суздалем, и тетя Аня бывала у них там, причем о контактах с Аленой вспоминала наравне с прелестью тамошних мест.

Моей дочери Маше посчастливилось прожить некоторое время под тети-Аниным крылом - я говорю "посчастливилось", потому что в это время происходили всевозможные переезды семьи ее матери и Машина жизнь могла оказаться устроенной разными способами. Однако все повернулось наилучшим образом и целый год Марья прожила на Плющихе, где в Тюлиной берлоге ей было устроено раскладушечное гнездо. Я вижу, что опыт плющихинской жизни не прошел впустую, - у дочери есть вкус к человеческим отношениям, далеко не всегда, к сожалению, реализуемый, но обстоятельства часто сильнее нас. Кстати сказать, тетя Аня была Машиной крестной матерью, а крестным - мой товарищ Вадим Троицкий. Разница в возрасте крестных была достаточно заметной - больше сорока лет, но отношения их были всегда уважительны, тетя Аня обращалась к своему куму "Вадим, Вы...", а их участие в Машином крещении никогда не упускалось из виду. Так они друг друга и звали - кум и кума, и сейчас Вадим, приходя ко мне, всегда получает для использования любимую пепельницу своей кумы - массивное бронзовое корытце.

Для украшения жизни Ивана и Марьи тетя Аня изобрела восхитительную игру: им было сказано, что в доме есть гномы, которые не откажутся от некоторых мелких подношений и приятных сюрпризов вроде, например, выстроенных из кубиков домов, каких-нибудь самодельных штучек, картинок и проч. Может даже статься, таинственно объясняли разинувшим рты детям, что в ответ на хорошее к ним отношение гномы со своей стороны предпримут какие-то шаги по сближению, но уж какие - это, сами понимаете, их, гномье, то есть никому не известное дело.

И пошло-поехало: по вечерам дети уединялись на своих небольших суверенных территориях и возводили из подручных материалов самые разнообразные конструкции. Постепенно строительство гномьих хором настолько увлекло детей, что их день был наполнен обдумыванием планов новой резиденции для волшебного партнера, а также ожиданием вечера, когда можно будет заняться строительством и устройством гнездышка - этим восхитительным делом, столь счастливо и увлекательно сочетавшим мистицизм столоверчения со вполне материальным ремеслом строителя и дизайнера. Иногда к готовому изделию прилагалась записочка. Гномы осматривали выстроенные для них хоромы, бывали более или менее ими довольны и оставляли своим хозяевам приятные мелочи: конфету, яблоко, записку или еще что-то. Таким образом, помимо чисто материального обмена с миром волшебства у каждого из детей складывалась своя собственная переписка, и это поднимало их в их же собственных глазах - а как же: имеется никому не ведомый некто, который знает о них, заинтересован в их деятельности и даже в каком-то волнующем смысле зависит от них. Гномы оказались существами, в которых вначале, пожалуй, не очень-то и верилось, но по мере углубления контактов дети вполне с ними сживались и числили их наравне со своими приятелями.

Несколько позже гном был занесен и в жизнь моего сына Васи, и тоже с замечательными результатами - записки туда и обратно до сих пор хранятся у нас как образцы детского, а отчасти и взрослого творчества. Взрослые упоминаются здесь потому, что детскую переписку с потусторонним миром они использовали для проникновения в достаточно закрытые области детской психики. Нет пророка в своем отечестве, и то, что было бы отвергнуто или чем можно было пренебречь, исходи это от родителей, становилось изреченным свыше, если появлялось в записке гнома.

Конечно, дети взрослели и однажды осмеливались разрушить миф. Тут выяснялось, что в течение некоторого уже довольно длительного времени они поддерживали его исключительно потому, что не хотели огорчать заигравшихся старших, и верно - прекращения этой симпатичной забавы всегда было немного жаль.

Вообще, дети липли к Анне Васильевне, находили в ней полную открытость, уважительную дружественность и получали таким образом прямой доступ к человеку, явно значительному и во взрослом мире. Так, например, Иван, бывший довольно смешным увальнем, высказывавшийся в свои шесть-семь лет густым баском и частенько застревавший в словах из-за желания побыстрее выложить занявшую его идею, - так вот он, будучи совсем небольшим человеком, уже прекрасно понимал, что Анна Васильевна - это высший судия, и ее мнение о событиях его жизни, его поведении и поступках немало значило для него.

Однажды Ванька притащил с улицы замызганную картинку, которая при беглом просмотре оказалась прекрасной фотографической панорамой Кисловодска. Тетя Аня вычистила картинку, и с тех пор она заняла свое неизменное место на стене среди семейных сафоновских фотографий. Глядя на панораму, тетя Аня часто рассказывала о Кисловодске преинтересные вещи, и становилось досадно, что, рассказанные, они утекают в никуда. Однажды я предложил ей записать все это в тетрадку, которую можно было бы подвесить рядом с панорамой и пожалуйста: каждый, кому интересно узнать, что здесь изображено, берет тетрадку и читает об этом сам. Предложение было принято: ученическая тетрадка в косую линеечку (таких теперь, кажется, и нет больше) действительно появилась; в ней записаны очень живые воспоминания тети Ани о детстве в Кисловодске, приведены кое-какие семейные предания, и все это основано на описании деталей панорамы. На обложке тетрадки значится: "Илюше Сафонову" - таким образом, инициатор идеи был указан на афише, а об Иване, спасшем панораму и счастливо доставившем ее точно по адресу, сказано прямо в тетрадке: "Если в доме есть мальчишка, он обязательно... " и т.д.

С Иваном - это уж кстати - связаны разные забавные эпизоды, ну, например, такой. Мой товарищ Володя Малютин с детства прозывался Китом, и это его прозвище очень ему идет. Другой мой товарищ звался Жуком. Вот однажды Жук встретил в переулке Ивана, откуда-то направлявшегося к дому, но каким-то образом осведомленного, что я ушел то ли к Жуку, то ли к Киту. Жук спросил у него, дома ли я. "Нет, дядя Илюша у Жука".
– "Но я как раз и есть Жук!" - объяснил Ваньке Жук. "Ну тогда, значит, он ушел к другому животному", - рассудил Иван.

По части воспитания детей нашим коллективным изобретением - в том числе и тети-Аниным, хотя главными инициаторами этого широкомасштабного педагогического эксперимента стали я и Оля, - была профилактическая субботняя порка: детям было объявлено, что за целую неделю жизни порка ими наверняка заслужена, так как невозможно себе представить, чтобы им удалось прожить целых семь дней без правонарушений, пусть они даже и остались невыяснены, скрыты и т.д., что тем более должно быть наказуемо. Дети появлялись после школы, обедали, немного приходили в себя, и начинался короткий спектакль под названием "Субботняя порка". Я, исполнявший роль палача, бродил по квартире, стараясь придать себе вид все более и более свирепый, тетя Аня притворно просила меня быть сегодня не таким жестоким, Тюля изображала трепет в предчувствии акта реализации грубой и непререкаемой силы, а Оля была сурова и сдержанна - порка вызревала! Наконец я говорил детям: "Ну, пора - пошли!" Иван да Марья, галдя и взывая к милосердию, а также непрерывно восклицая "За что!", плелись в маленькую Олину комнату. По пути Ванька тем же баском интересовался: "Дядя Илюша, а ты сегодня как будешь - по голой?" Его интерес объяснялся как чисто технологически интерес детали к процессу ее обработки, - так и чисто сенсорными соображениями - по голой-то чувствительнее! Действительно, порка имела две степени - "по голой" и "по одетой". Последняя была наиболее часто используемой формой, первая же - достаточно чрезвычайной, применявшейся, когда имелись явные, а не символические поводы для порки. Дети укладывались рядышком на диване, и под их визг и хохот, отнюдь не лишенный оттенков совершенно натурального испуга, я с кровожадными возгласами перекрывал их небольшие попки несколькими достаточно хлесткими ударами ремнем. Все участники спектакля старательно отыгрывали свои роли, в том числе и дети, хотя здесь, как и в игре с гномами, их представления были трудноразличимой смесью - игра была замешена на серьезе и наоборот. Выпоротые детишки еще какое-то время изображали жертв кровавого террора, а я постепенно успокаивался, как бы насыщенный процедурой наказания.