Чтение онлайн

Эван: Я только что просмотрел расписание игр, которое ты прислала на Рождество. Отличная работа. Но нужно больше шарад. Я что-нибудь придумаю.

Я хмурюсь и отвечаю брату:

Холли: Я уже запланировала игру в шарады на рождественскую тематику. 26-го с кузенами.

Он присылает смайлик Санты.

Эван: Да, но Саре не очень нравятся шарады. Думаю, стоит добавить одну на Рождество, только для семьи. Что-нибудь простое, чтобы согреть ее. Я исправлю это.

Холли: Хорошо. Отличная идея.

Снова Сара. Милая, но невеста моего брата, а не моя. Эта мысль заставляет чувствовать себя виноватой, и я отбрасываю телефон. Наши рождественские традиции тоже меняются. Возможно, неуловимо, но это так.

Внизу открывается входная дверь, и я слышу знакомые голоса дам, живущих на нашей улице. Куча «привет», «хо-хо-хо» и «как дела», шуршание снимаемых курток.

Мама проводит встречу с книжным клубом Мэйпл-Лейн.

Я совсем забыла об этой традиции и на цыпочках закрываю дверь спальни.

Но голос снизу останавливает меня.

— Ты можешь поверить, что он до сих пор не включил гирлянды?

— Нет, — говорит другой голос. — Эвелин разговаривала с ним всего два дня назад. Он сказал «нет». Не привел абсолютно никаких причин для этого. Можешь в это поверить?

— Ну, — говорит мама. — Ему может показаться, что это займет слишком много времени.

— Слишком много времени? С его деньгами мог бы попросить кого-нибудь. Это разрушает улицу, когда один дом остается без рождественских огней. Джейн, ты не хуже меня знаешь, что все эти люди приедут в Фэрхилл на рождественскую ярмарку, и многие из них проедут мимо, просто чтобы посмотреть на наши украшения. Мэйпл-Лейн знаменита!

— Я знаю, Марта, — говорит мама. У нее терпеливый голос.

— Его отказ повесить несколько простых лампочек погубит нас всех!

Я усмехаюсь. Марта говорит так, словно мы в шаге от апокалипсиса, но это обычный «режим». Она была на грани апоплексического удара, когда мусорщик приболел на неделю.

— Ты не можешь поговорить с ним, Джейн? — произносит мягкий голос. — Хорошо его знаешь, не так ли? Твой мальчик всегда проводил время с Данбарами, пока они не уехали.

Мама вздыхает.

— Это было давно. Я могу спросить, но если он уже сказал «нет» Эвелин… Нет, есть идея. Моя дочь тоже выросла с ним. Раньше они были друзьями. Холли! Холли, ты там, наверху?

Я хватаюсь за дверной косяк. Пожалуйста, не надо.

Лестница скрипит, когда она ставит на нее ногу.

— Холли! У тебя онлайн-встреча?

— Нет! Я иду!

Спустя пятнадцать минут и три ободряющих похлопывания по спине я натягиваю зимние ботинки. Чувствую себя совершенно неквалифицированной, чтобы убедить владельца бизнеса-миллиардера, пожалуйста, купить рождественские гирлянды для его же дома.

Я смотрю в зеркало в прихожей. По крайней мере, волосы сегодня не собраны в пучок. Светлые пряди ложатся ровно вокруг лица, и они недавно вымыты, потому что я ответственный взрослый человек. Слой туши помогает, но не может полностью скрыть усталые глаза.

Я открываю дверь и бреду по утоптанному снегу. Дом Адама выглядит таким же спокойным и пустым, как всегда. Занавески есть только на нижнем этаже и на одном из окон второго этажа.

— Это всего лишь сосед, — бормочу себе под нос.

Я стучу в его дверь без венка.

Ответа нет. Я оглядываюсь через плечо и сразу же жалею об этом. Шесть любопытных дам столпились у окна гостиной, наблюдая за мной.

Аудитория.

Потрясающе.

Я стучу снова и покачиваюсь на каблуках. Подожду еще три секунды, а потом смогу пойти домой и сказать, что по крайней пыталась.

— Кто там? — зовет низкий голос.

— Холли!

Адам открывает дверь. Пот блестит на широкой груди и стекает по плоскому животу. На груди у него пучок темных волос, а ниже пупка одной линией исчезают в шортах.

Пресс, — я думаю. — У него есть пресс.

— Холли, — говорит он. Я поднимаю глаза. Темные волосы прилипают к лбу, и он вытирает их полотенцем.

В ушах Адама наушники.

— Прости, — говорю я. — Не хотела прерывать то, чем ты занимаешься.

Он поднимает один палец.

— Дункан, у меня тут кое-что произошло. Перезвоню через две минуты.

Я отступаю, качая головой.

— Не надо, — я открываю рот.

Но он вытаскивает наушники.

— Уже сделано. Извини.

— Нет, это я должна извиниться. Ты… работаешь?

Он проводит полотенцем по шее. Мышцы на его плечах перекатываются.

— Собрание с командой.

— Оу, — я снова опускаю глаза. Он проводит собрания так?

— В это же время я делал упражнение на велосипеде. С таким же успехом мог бы попотеть, если придется терпеть собрания.

— Ну, верно. Хм, это умно. Экономит время.

— Ага. Не ожидал тебя увидеть.

— Нет, прости, что без предупреждения, — говорю я. — Боже, я, кажется, извинилась уже четыре раза. Тот, кто все время говорит, что ему жаль, намного хуже того, кто никогда не извиняется.

Его улыбка — белая полоска на фоне темной бороды и раскрасневшейся кожи.

— Можешь сказать это еще раз, а потом никогда не говорить.

— Ладно. Прости, что так много извиняюсь.

— Ну вот и все, — говорит он. — Ты хорошо выглядишь, Холли. На этот раз без Уинстона?

— Оставила его дома. Не была уверена, что он переживет переход через улицу.

— Хороший ход. Там много льда.

Я киваю и пытаюсь не обращать внимания на голую широкую грудь.

— Тебе не холодно? Извини, я буду краткой.

Адам делает шаг назад.

— Входи и я притворюсь, что не слышал, как ты снова извинилась.

— Черт. Спасибо, — я захожу в коридор, и он закрывает дверь. Я сжимаю руки в перчатках и осматриваюсь. Вдоль дальней стены стоят коробки. Нет ни ковров, ни занавесок. Вообще ничего, кроме огромного телевизора и двухместного дивана.

— Все еще устраиваешься?

Он фыркает.

— Нет. Не уверен, собираюсь ли вообще обустраивать тут что-то.

— О. Что ж, самое необходимое ты сделал. Телевизор, диван, велотренажер где-нибудь. Чего еще может хотеть парень?