Чтение онлайн

Но последнее, о чем хочу говорить, это об отце и его рождественском магазине. Единственном, ради чего работал весь год, и причине, по которой его никогда не было дома после наступления праздников. Он срывал куш с бедняг, которые думали, что Рождество — это не Рождество без глянцевой оберточной бумаги и надувных Санта-Клаусов на крышах.

Холли проходит мимо.

— Адам?

— Да. Иду, — я поднимаю большого северного оленя и выталкиваю его за дверь. Беглый взгляд на Мэйпл-Лейн показывает, что нет никого, способного стать свидетелем моего позора.

Холли эффектна и любит поговорить. Я слушаю счастливую, нервозную болтовню, пока мы устраиваем семейку животных на лужайке перед домом. Они из пластика, металла и лампочек, и выглядят совершенно безжизненными.

— Вот так! — говорит она. — Будет отлично смотреться в сумерках, когда ты их включишь.

— Поверю на слово, — я дергаю за воротник рубашки. — На улице холодно. Давай зайдем внутрь. Я обещал тебе поесть.

Она одаривает меня кривой полуулыбкой.

— Да, ты обещал.

— Не могу позволить младшей сестре Эвана голодать.

Я закрываю входную дверь и стаскиваю с себя куртку. Я на полпути в кухню, когда понимаю, что она еще не начала снимать свою. Стоит в коридоре, сцепив руки.

— Холли?

— Да. Послушай, ты не обязан приглашать меня на ужин, знаешь ли. Все в порядке, если сказанное ранее было просто из вежливости и уверена: ты безумно занят.

Я качаю головой.

— Не говори глупостей. Заходи. Тебе нравится китайская кухня?

Она кивает и начинает медленно расшнуровывать гигантские зимние ботинки.

— Да.

— Хорошо. Недалеко есть место, осуществляющее доставку на дом.

— Единственное в Фэрхилле, — говорит она. — Деннис привезет еду.

Я беру меню.

— Я, наверное, его лучший клиент.

Она заходит на кухню следом. Узкие джинсы облегают ноги под огромным красным свитером, а щеки раскраснелись от холода.

— Вау.

— Вау?

— Ты действительно совсем не обустроился.

Я оглядываю кухню. Здесь есть все необходимое, но это не дом. Краткий приступ смущения пронзает, когда я вижу все ее глазами. Маленькая Холли Майклсон, у которой всегда были большие мечты и глаза романтика.

— Нет. Полагаю, нет.

Она прислоняется к стойке.

— Я буду свинину Му Шу.

Я киваю, просматривая меню.

— Закажу крекеры с креветками и немного жаркое.

— Ой, спасибо.

— Это меньшее, что я могу сделать, — говорю я. — Ты, вероятно, спасла меня от дам из книжного клуба Мэйпл-Лейн, которые ломились в парадную дверь с вилами.

Холли улыбается, не сводя с меня глаз.

— Ты не производишь впечатления человека, который был бы против.

— Разве? Что ж, тогда, полагаю, я хотел твоей компании

Слова смелы. Они повисают в воздухе между нами, неожиданное предложение. Я не беру слова обратно. Это правда.

Она улыбается.

— Что ж, в таком случае, я так же хочу Пепси Макс.

— Сейчас закажу.

Двадцать минут спустя Деннис уходит, взяв приличные чаевые, а я возвращаюсь на кухню с белым пакетом, который пахнет как рай. Холли сидит на диване, скрестив ноги и с газетой в руках.

Поверх ее головы я вижу, какую страницу Холли читает. Черт.

— Еда здесь, — говорю я.

Она поворачивается и улыбка озаряет лицо.

— Chicago Tribune написали о тебе статью?

— Похоже на то, да.

— Как это к тебе попало?

— Прислал ассистент, — я раскладываю еду на столе. Статья, которую она читает, неплоха. Это было проверено и перепроверено дважды. Но странно видеть часть моей жизни в ее руках. Прошлое соприкасается с настоящим.

Кем я был и кем стал сталкиваются.

— Золотое дитя Фэрхилла, — говорит она. — Все так гордятся тобой, понимаешь? Но уверена, что ты это знаешь.

— Так не показалось, когда мне пришлось уйти, — бормочу я.

Холли оглядывается.

— О. Мне жаль.

Я качаю головой.

— Неважно. Пошли, еда остынет.

Она откладывает газету и присоединяется ко мне у кухонного стола. Рукава огромного свитера закрывают половину рук, и Холли приходится закатывать их перед едой.

— Как бы то ни было, — говорит она, — я никогда не хотела, чтобы ты и твоя семья уезжали. Я имею в виду, когда все произошло.

Я опускаю взгляд на порцию лапши.

— Да. Спасибо, Холли.

Минуту мы едим в тишине. Она нарушает молчание, стараясь, чтобы голос звучал бодро.

— Я читала, что ты продал половину компании. Как так вышло?

Об этом я знаю, как говорить. Объясняю IPO и внешние инвестиции, а также ощущение того, что нахожусь в ловушке, несмотря на то, что я единственный, кто отдает приказы.

— Выход из системы был моей жизнью более десяти лет. Я бросил колледж из-за этого, ты знаешь. Теперь хочу больше свободы. Более здорового отношения.

Холли подпирает голову рукой, голубые глаза задумчивы.

— Это имеет смысл.

— Правда?

Она кивает.

— В статье, которую я только что прочитала, ты сказал, что раньше работал по девяносто часов в неделю. Не думаю, что это полезно для здоровья.

Я пожимаю плечами.

— В то время это было необходимо.

— Сколько у тебя сейчас? Шестьдесят? — в ее глазах пляшут искорки, на губах играет улыбка. — Пятьдесят?

— Я настаиваю на пятидесяти. Это более разумное число, да.

— Ты действительно работал раньше? Пока был… эм.

Ее взгляд опускается на мою грудь.

Улыбка становится шире.

— Да. Я часто провожу совещания, сидя на велотренажере. Почему бы и нет?

— Ну, я часто пишу в пижаме. Почти так же впечатляюще.

Я представляю Холли с распущенными волосами и в милой пижамке, сидящую перед ноутбуком.

— Определенно.

— Значит, ты не любишь Рождество, — говорит она, глядя на почти пустую коробку. — Адам, тогда зачем ты купил этот дом? Знаешь же, каким становится город.