Чтение онлайн

Мне об этой программе советского ТВ рассказала как-то баба Аня, а я (пятнадцатилетняя девушка!) отыскала её выпуски в инете. Ничего, было интересно. Да, если честно, я и сейчас их посмотрела бы с удовольствием, только некогда.

Отчего-то парень вдруг заливается краской до ушей, но кивает головой. Проследив за его взглядом, я обнаружила, что стою с ложкой в руках. Конкретная такая ложка: деревянная, с расписными узорами. Я думаю, подобными ложками пользовалась семейка медведей из сказки Льва Толстого “Три медведя”. А у меня вид ложки вызывает предательское урчание в животе. Опасаясь, что телохранитель также может услышать эти звуки, я громко говорю:

Лекарства пока давать рано. Или, — высказываю я предположение, — Эльдар Амирович хочет что-то другое?

Сама при этом не представляю, что можно хотеть, находясь в такой, как у него, шикарной палате? Ну, может, птичьего молока. Так сказал бы своим соколам. Они всё что угодно ему найдут, даже если придётся изрыть всю землю.

А парень неожиданно выдаёт:

Покорми его, девочка, а? Ну, пожалуйста? — и умоляюще складывает руки на груди.

Покормить с ложечки взрослого мужика, у которого одна рука точно рабочая?! Да люди, у которых обеих рук нет, едят ногой, своими глазами видела по телеку! Кстати, у Сафарова вся правая сторона в порядке, ешь, чем хочешь: хошь рукой, хошь ногой, без разницы.

Пожалуйста? — повторяет телохранитель и смотрит так, будто вот-вот расплачется.

Его умоляющий взгляд не оставляет мне выбора. Оставив ложку на столе, я решительным шагом направляюсь к палате нашего вип-пациента. Второй телохранитель, офигев от моего твёрдого, даже жёсткого взгляда, отскакивает от двери, как резиновый мячик. Я чувствую себя суперменшей, которой под силу укротить дикого зверя.

Вхожу. Опираясь спиной о подушки, Сафаров изучает содержание заламинированного листа чёрного цвета. В голове мелькает мысль, что где-то нечто подобное я уже видела, но где — с ходу вспомнить не могу. На постели стоит прехорошенький деревянный столик на ножках и с бортиками по краям. На нём — тарелка с какой-то запечённой в сметанном соусе рыбой, щедро политой кетчупом и с двумя листочками салата, которые по замыслу повара, видимо, должны были придать блюду привлекательность, корейский салат, пирожные, чай.

Увидев меня, Сафаров с улыбкой говорит:

Не представляешь, Марта, как я тебе благодарен! А то думал уже, голодным останусь. Ты присаживайся, пожалуйста, — и отодвигается в сторонку, освобождая мне место.

Но я, указывая пальцем на столик для завтрака, спрашиваю:

Где вы взяли этот обед?

В огромных чёрных глазах — искреннее недоумение. Потом, кивнув на заламинированный лист, Эльдар говорит:

В местном ресторане выбор блюд оказался небольшим. Пришлось выбирать из того, что имелось в наличии. А это, — кивает на тарелку, — осетрина по-московски.

В голосе Сафарова звучат (!) извиняющиеся нотки. Видно, ему самому очень неудобно за эту порнографию на тарелке. А я, наконец, вспоминаю, где видела заламинированный лист чёрного цвета. Ну, конечно! Это нечто иное, как ресторанное меню.

Есть у нас в Медвежьем ресторан, называется “Элитный”. Однако на самом деле это ещё та забегаловка! Когда-то в этом здании располагалась столовая. А с приходом в нашу жизнь капитализма из столовки сделали ресторан. Конечно, можно было бы за жителей райцентра порадоваться: дескать, и сюда добралась цивилизация. Только столовая сменила вывеску и (чуть-чуть) интерьер, а всё остальное осталось, как прежде, включая советское меню.

Спустя некоторое время в Медвежьем раз за разом открылись три кафе. С современным интерьером, сносным обслуживанием, неплохой кухней и всегда свежими блюдами. Ясен пень, все местные стали ходить туда: и просто вечерком посидеть, и отметить какое-нибудь событие. А бывшая столовая находится в самом центре, да ещё название имеет заманушное, вот приезжие и ломятся в ресторан “Элитный”, не зная, что в райцентре есть места получше.

Однако я никак не ожидала, что СБ миллиардера купится на вывеску, от которой за версту несёт нафталином. Ведь, если верить нашей с Таней сменщице Марии Сергеевне, в начале 90-ых вывеску “Элитная” можно было увидеть даже на сапожной мастерской. Потом в моду вошли иностранные названия, а в бывшей столовой по-прежнему ничего не меняется.

Я с ухмылкой подхожу и аккуратно убираю на тумбу маленький столик. Сафаров смотрит на меня с интересом и говорит:

Ну, наконец-то, Марта, я увидел улыбку на твоём лице! Знаешь, тебе идёт улыбаться, — и добавляет: Зубы ровные, белые и, что ещё важнее, — настоящие!

Мне хочется чем-нибудь в него запустить. Но с пациентами так вести себя не положено. Поэтому как можно более задушевным тоном я говорю:

Видите ли, в чём тут дело, Эльдар Амирович. Стационарным больным, независимо от их диагноза, нежелательно есть печёное или жареное. Так что, — развожу я руками, — покормить вас не получится. Вы же не хотите заиметь ещё и проблемы с желудком?

А ты хочешь, чтобы я умер от голода? — улыбается Сафаров и берёт меня за руку.

Я пытаюсь аккуратно высвободиться, а когда у меня это не выходит, я чуть наклоняюсь, делая вид, будто хочу поправить другой край постели. Краем глаза замечаю, что Сафаров пялится в вырез моей рубашки. Его взгляд прожигает. Чувствую, что ноги слабеют. Однако я помню о своём намерении. Как будто бы невзначай я касаюсь его больного плеча. Эльдар коротко вскрикивает и отпускает мою руку. Мне его ужасно жаль. Но что делать, если по-другому мой невероятно обаятельный пациент не понимает?

Ой, простите! — я отступаю на шаг назад.

Взгляд Сафарова принимает то сумрачное выражение, которое меня изначально зацепило. Смотрю на него и понимаю, как же права была Любовь Успенская, когда пела знаменитую: “Пропадаю я”. Я тоже вот-вот могу пропасть. Нахожусь буквально на грани. На грани того, чтоб упасть в объятия Эльдара. Потому что он… — герой моего романа.

Встряхиваю головой, чтоб прийти в себя. Ведь между ним — успешным и очень красивым мужчиной, и мной — провинциальной девушкой, нет и не может быть ничего общего.

Мой взгляд падает на столик с обедом, и тут меня внезапно осеняет.

Эльдар Амирович, я поняла, как можно выйти из положения!

Я делаю эффектную паузу. Позабыв на время про боль в плече, Сафаров смотрит на меня заинтересованным взглядом. А я продолжаю его интриговать.

Подождите минутку, хорошо? — и, как “мимолётное виденье” (Жаль, конечно, что не как “гений чистой красоты”. Но куда мне до Анны Керн?) выпархиваю из палаты.

Девочка, а, девочка? — окликает меня двухметровый телохранитель с добрым лицом.

Наверное, он не понял, как за столь короткое время можно покормить взрослого человека и хотел узнать, нет ли каких-то проблем. Но я не останавливаюсь и спешу к процедурному кабинету. Не проходит минуты, как я вновь появляюсь у дверей нашего вип-пациента. Лица обоих парней из СБ вытягиваются от удивления. С банкой в руках я гордо прохожу внутрь.

Сафаров всё также сидит в постели, обхватив одной рукой больное плечо. Господи, как же мне хочется его пожалеть, приласкать!.. Однако я прохожу прямиком к столу, где стоит микроволновка, а рядом с ней электрочайник и разная посуда. Переливаю из банки куриный супчик с домашней лапшой и ставлю тарелку на разогрев. Сафаров молчит. Я тоже.