Чтение онлайн

В 1953 году люди из концерна «Дженерал моторс» дважды, причем невольно, показали американскому обществу, как они представляют себе отношения между государством и крупным капиталом. Оба эти случая столь характерны, что о них надо рассказать подробнее.

Когда в начале 1953 года генерал Дуайт Д. Эйзенхауэр стал хозяином Белого дома, он сформировал правительство, которое состояло, как шутили тогда в Америке, из восьми миллионеров и одного слесаря. Одним из этих миллионеров был директор «Дженерал моторс» Чарлз Э. Вильсон, который на несколько лет отказался от огромных доходов, чтобы занять почетную должность министра обороны США. Вскоре Вильсон прославился таким откровенным высказыванием, ставшим достоянием гласности:

«Что хорошо для “Дженерал моторс”, хорошо для Соединенных Штатов».

Многие американские авторы критиковали Вильсона за чрезмерную прямоту и за полное отождествление интересов крупного капитала с интересами народа. В его защиту – ироническую – выступил профессор Миллс, заявивший в своей книге «Властвующая элита»:

«Разве не смешно предположить, что в смысле психологическом Чарлз Эрвин Вильсон представляет кого-либо иного, кроме крупных концернов, и защищает чьи-либо другие интересы, а не интересы этих концернов? И отнюдь не потому, что он невежлив. Как раз наоборот: потому, что он наверняка человек надежный – надежный, как золото. Он таков, каков есть, и иным быть не может. Он член профессиональной элиты крупных бизнесменов. Как и его коллеги в правительстве и вне его, Вильсон представляет богатство мира крупных концернов, его власть и искренне верит в то, что часто говорит».

В том же самом 1953 году газета «Нью-Йорк таймс» опубликовала переписку между руководителями «Дженерал моторс» и Дюпонами, относящуюся к самому началу послевоенного периода, но по содержанию своему все еще актуальную. Один из директоров «Дженерал моторс» обратился тогда к Ламмоту Дюпону с предложением ввести в состав правления концерна генерала Джорджа Маршалла, автора пресловутого «плана Маршалла» и ведущего представителя американской «властвующей элиты». Дюпону предложение не понравилось.

«Причины, по которым я не могу быть сторонником введения генерала [в состав] правления, следующие, – писал Дюпон. – Во-первых, его возраст (Маршаллу тогда было шестьдесят пять лет. – Г.Я.), во-вторых, тот факт, что он не имеет акций, в-третьих, отсутствие у него опыта в экономических проблемах промышленности».

На это Альфред П. Слоун ответил письмом, в котором изложил позицию «Дженерал моторс», отнюдь не предполагая, что это письмо когда-либо станет достоянием гласности.

«Мне кажется, – писал он, – что генерал Маршалл мог бы быть для нас в определенной мере полезен именно тогда, когда уйдет на пенсию, выполнив свои нынешние задачи, если он по-прежнему будет жить в Вашингтоне. Оценивая занимаемое им в обществе и в правительстве положение, а также тот факт, что он знаком с нашим образом мышления и с нашими замыслами, я считаю, что его назначение могло бы повлиять на изменение в общем-то негативного отношения к большому бизнесу (и главное, доходному бизнесу), символом которого мы являемся. Мне кажется, что с определенной точки зрения эта кандидатура могла бы быть для нас интересной».

Современные миллионеры и миллиардеры старательно избегают близких контактов с общественным мнением, предпочитая не раскрывать ни своей жизненной философии, ни механизма функционирования своих богатств. Так же поступают их директора и другие ответственные сотрудники. Поэтому можно только поблагодарить Вильсона и Слоуна за их откровенность.

Для Соединенных Штатов вторая мировая война началась только в декабре 1941 года, когда японцы неожиданно атаковали американский флот и авиацию на их базе в Пирл-Харборе. Несмотря на то что война в Европе шла уже более двух лет и было ясно, что Соединенные Штаты не смогут сохранить нейтралитет, все же оказалось, что американская промышленность не была подготовлена к переходу на выпуск необходимого вооружения. И хотя американская пропаганда – не без участия президента Ф.Д. Рузвельта – выступала против фашистской «оси», выявился любопытный факт: многие американские концерны продолжали поддерживать дружеские контакты с германскими фирмами и не спешили порвать с ними.

Это очень щекотливый, деликатный вопрос, поскольку американские капиталисты рядились тогда и продолжают рядиться даже сейчас в тогу великих патриотов. Они яростно протестуют, когда их обвиняют в том, что они ставят свои прибыли выше долга перед родиной. Однако имеется множество доказательств того, что американские миллионеры и их директора подписывали соглашения с гитлеровскими картелями, зная, что тем самым принимают активное участие в вооружении Третьего рейха. Есть бесспорные доказательства, что такого рода соглашения не были аннулированы даже в годы войны.

Автор затрагивает эту тему в главе о Дюпонах именно потому, что, как ему кажется, различные их фирмы имели больше контактов с гитлеровским «рейхом» и более активно боролись за их сохранение, многократно рискуя быть формально обвиненными в измене родине.

Желая избежать недоразумений, сразу же оговоримся, что речь идет вовсе не о личных политических взглядах американских капиталистов. Если Генри Форд еще в двадцатые годы был сторонником Гитлера, а в 1938 году охотно принял высокую гитлеровскую награду; если в тридцатые годы Дюпоны поддерживали и финансировали полуфашистскую организацию Американская лига свободы; если в 1933 году председатель правления «Дженерал моторс» Уильям С. Кнудсен заявил, что гитлеровский «рейх» – это «чудо XX века», а в 1938 году вице-председатель того же концерна Джеймс Муни получил от Гитлера орден, – то все это можно так или иначе признать их личным делом, хотя не подлежит сомнению, что в Америке политические взгляды миллионеров и их директоров имеют больший вес, нежели взгляды так называемых «рядовых граждан». Но здесь речь идет не о взглядах Форда или Дюпонов: нас интересуют конкретные действия капиталистов.

В начале 1942 года, то есть всего несколько месяцев спустя после нападения Японии на Пирл-Харбор, в Вашингтоне выступил сенатор Гарри С. Трумэн, позднее президент США, которого никто никогда не обвинял в левизне или во враждебности к крупному капиталу. С присущим ему темпераментом Трумэн заявил:

«За нынешнюю существенную нехватку стали ответственность несут крупные стальные концерны, которые стремились укрепить свою монополию…

Десятидневная забастовка на заводах Форда в апреле 1941 года в знак протеста против его сотрудничества с нацисткой Германией

Даже после открытия нами военных действий концерн «Стандард ойл оф Нью-Джерси» делал все возможное, лишь бы сохранить контроль германского правительства над одним из основных военных материалов. «Да, – гремел Трумэн, – это измена! Иначе это назвать нельзя».

Американское общественное мнение той поры было резко антигитлеровским, и президент Рузвельт охотно это использовал. В мае 1942 года за одну только неделю министерство юстиции выявило 162 тайных картельных соглашения германского концерна «ИГ Фарбен», известного своей близостью к Гитлеру, с различными американскими концернами. Однако соглашения эти частично остались в силе на все время войны, а частично были «временно заморожены», чтобы вновь войти в силу после окончания военных действий.

Вскоре помощник министра юстиции Термонд Арнольд, близкий сотрудник Рузвельта, произнес речь, в которой заявил:

«Небольшая группа американских предпринимателей, которые являются участниками международных объединений, все еще думает, что война для них – только временный перерыв в нормальных связях с сильными немцами. Руководители этих картелей по-прежнему говорят и думают, что исход войны неясен и что поэтому они должны сохранить свои мощные позиции, чтобы после войны восстановить свои соглашения с сильными немцами».