Чтение онлайн

В дальнейшем Астор продолжал скупать землю в различных районах Соединенных Штатов, особенно в западных, правильно рассчитав, что как раз там будет происходить развитие страны, в связи с чем повысятся и цены на землю. Все же его больше интересовали участки в центре Нью-Йорка – на острове Манхэттен. Надо заметить, что в те времена этот район города выглядел совсем иначе, чем сейчас: очень немного сравнительно высоких домов было расположено только на юге острова, в районе нынешней Уолл-стрит, а остальная территория изобиловала множеством прудов, речушек, болот. Но Астора это не тревожило: он предвидел, что Нью-Йорк будет развиваться быстрыми темпами и что на Манхэттене, находящемся в центре города, каждый метр земли вскоре станет продаваться по баснословным ценам.

Джон Джекоб Астор – американский промышленник и мультимиллионер, родоначальник клана Асторов

Тут можно было бы еще раз подчеркнуть, что Астор вроде бы не делал ничего плохого – просто он был прозорливее других. Но дело в том, что, скупая земельные участки в Нью-Йорке, Астор допускал многочисленные злоупотребления, делал подлости, подкупал местную власть (прославившуюся своей коррупцией), нагло обманывал конкурентов, попирал все законы. Майерс, подробно описывая «мероприятия» Астора с указанием адресов и дат, затраченных сумм и т. д., приходит к следующему выводу:

«Сделки Астора в области недвижимости – внешне невинные, отвечающие законам и обычаям того времени, – были неразрывно связаны с очередным обходом закона, с обманом и мошенничеством, с нарушением предписаний, со злоупотреблениями. Законы были чрезвычайно выгодны имущим классам, однако он все же попирал их».

Следующей сферой действий Астора стали банки. Его капиталы увеличивались с каждым годом, и предприимчивый миллионер искал новое применение своим деньгам. Говоря о банковских инвестициях Астора, следует тут же отметить, что американские банки первой половины XIX века так же резко отличались от нынешних, как тогдашний Манхэттен от сегодняшнего центра Нью-Йорка. В связи с предоставленным им правом печатать бумажные деньги тогдашние банки легко и быстро стали получать колоссальные прибыли, и потому их владельцы готовы были дать любую взятку, лишь бы получить такое право.

Джон Джекоб Астор стал акционером четырех крупных по тому времени банков, «статуты которых были зарегистрированы или возобновлены мошенническим путем» (Майерс). У него оказалось по тысяче акций «Манхэттен бэнк компании «Мерчентс бэнк», а также большое количество акций в двух других банках.

«Нет доказательств, – пишет Майерс, – что Астор лично давал взятки или был связан с этим делом, но безотносительно к тому, давал он их или нет, он сознательно пользовался результатами подкупа».

Когда в 1837 году в Соединенных Штатах разразился очередной экономический кризис, Джон Джекоб Астор решил, что может хорошо заработать на трудностях своих друзей и конкурентов. Располагая крупными денежными суммами, он стал по дешевке скупать государственные облигации, акции, закладные.

В сороковых годах XIX столетия началась массовая эмиграция из Европы в Америку. Хотя это звучит неправдоподобно, она стала для Астора новым источником прибылей. Дело в том, что значительная часть эмигрантов оседала именно в Нью-Йорке: за десять лет (1840-1850) число жителей города увеличилось с 300 тысяч до 500 тысяч человек. Эмигранты искали работу и жилье. Надо было строить новые дома. И тут на их горизонте появился вездесущий Астор – владелец свободных земельных участков. Он не соглашался продавать их, подписывая договоры лишь на сдачу в аренду (как правило, на двадцать один год). Он оказался прав: стоимость земельных участков в Нью-Йорке росла молниеносно, особенно в связи с наплывом эмигрантов.

В 1848 году, перед смертью (Джону Джекобу Астору было тогда восемьдесят четыре года), он считался богатейшим человеком в Америке. Его наследники получили состояние порядка 20 миллионов долларов, что вызвало всеобщую сенсацию. Слово «миллионер» только рождалось, и американцы еще не привыкли к тому, что на свете могут быть такие состояния. Газета «Нью-Йорк джорнел» писала, что такие суммы «выходят за рамки нашего воображения». Джеймс Гордон Беннет, редактор и владелец «Нью-Йорк трибюн» (его сын прославился тем, что финансировал экспедиции Стэнли в Африку), писал после смерти Джона Д. Астора:

«Мы публикуем на своих страницах копию одного из крупнейших документов нашего времени – завещание Джона Джекоба Астора. Он оставил своим наследникам из первого, второго, третьего и четвертого поколений наследство на общую сумму 20 миллионов долларов. Если бы мы были в дружеских отношениях с Джоном Джекобом Астором, то прежде всего постарались бы убедить его в том, что половина этого огромного состояния, по меньшей мере 10 миллионов, принадлежит жителям города Нью-Йорка.

В последние пятьдесят лет жизни Джона Джекоба Астора его собственность увеличилась, а стоимость ее возросла в два раза… Фермы и городские участки, которые он приобрел сорок, двадцать, десять или пять лет назад, стали дороже исключительно благодаря трудолюбию граждан Нью-Йорка. Очевидно, как дважды два четыре, что половина огромного наследства Астора увеличилась благодаря усилиям его сограждан».

Джон Джекоб Астор был тогда уже покойником и не мог прочитать этих волнующих и наивных выводов. Но если бы он даже прочел их, то, видимо, только усмехнулся бы по такому поводу: он был слишком циничен, чтобы расчувствоваться. Во всяком случае, его сын Уильям Б. Астор, который унаследовал большую часть состояния отца, вовсе не обратил внимания на выводы известного журналиста и немедленно приступил к увеличению полученного наследства.

Перед смертью отца Уильяму Астору было пятьдесят шесть лет. Его собственный капитал оценивался в 5 миллионов долларов. После отца он стал председателем правления «Америкэн фюр компани» и по примеру старого Астора занялся продажей недвижимости. Унаследованное состояние помогло ему начать новую экспансию в этой области. Используя те же методы, он ко дню своей смерти в 1875 году был владельцем семисот различных домов и зданий, не считая незастроенных земельных участков. Он прославился тем, что взимал высокую квартирную плату с жильцов, даже если их квартиры были почти непригодны для жилья. В наследство своим детям Уильям оставил капитал в 100 миллионов долларов. В течение жизни одного поколения общественные отношения в Америке изменились настолько, что после смерти Астора-сына газеты поместили его жизнеописание, составленное в идолопоклоннических тонах. Прославлялись его «заслуги», отмечалось, что он является «образцом предпринимателя».

Имущество и капиталы Уильяма Б. Астора унаследовали его сыновья – Джекоб II и Уильям II. Не будем представлять здесь ни их самих, ни их наследников, среди которых часто повторяются имена Джон Джекоб (сейчас уже VII), Уильям и Уолдорф. Напомним только, что Джон Джекоб II приумножил семейное состояние: не мог же он отстать от других американских миллионеров! Густав Манерс пишет о нем:

«Никогда в жизни он так и не построил ни одной железнодорожной линии и вообще ничего не понимал в железнодорожном деле, но так как он владел огромным богатством, нажитым главным образом за счет квартирной платы, то мог скупить достаточно акций, чтобы стать одним из главных акционеров [линии «Нью-Йорк сентрал рейлроуд»], а затем вместе с другими акционерами подкупил законодательное собрание [штата Нью-Йорк], чтобы оно приняло законы, которые в огромной степени повысили стоимость акций».

В следующих поколениях Асторов наиболее интересной фигурой является Уильям Уолдорф Астор, который, хотя и унаследовал от отца 100 миллионов долларов, возненавидел Америку и в конце XIX века вместе с несколькими ближайшими родственниками переселился в Англию. До своего отъезда он тщетно добивался депутатского мандата в палате представителей. Эти политические неудачи якобы повлияли на его решение покинуть США. А в Нью-Йорке остался знаменитый отель «Уолдорф-Астория», построенный этим наследником миллионов.

На Британских островах Уильям купил дворец в Кливдене, принадлежавший некогда герцогам Вестминстерским, и решил никогда не возвращаться в Америку, отнюдь не отрекаясь от огромных богатств, оставшихся по ту сторону океана. В 1899 году Уильям отказался от американского гражданства, став подданным ее королевского величества. В 1915 году ему был пожалован титул лорда.

Героями последующих разделов этой главы будут уже его наследники.