Чтение онлайн

«Те, кто работает у Круппа, вынуждены отказываться от личной свободы… Их тела и души – собственность Круппа».

Вскоре после воцарения в Эссене новый хозяин стал готовиться к торжествам по случаю столетия фирмы. Дата эта приходилась на 1911 год, но Густав Крупп решил перенести ее на 1912 год, получив таким образом больший выигрыш во времени. Кроме того, 1912 год был сотой годовщиной со дня рождения прадеда Берты Крупп Альфреда Круппа, перед которым Густав преклонялся.

В эссенском архиве Круппов сохранилась написанная маслом картина, изображающая кульминационный пункт этих торжеств; Густав Крупп, читающий текст речи, напротив кайзер Вильгельм II рядом с императрицей и Бертой Крупп. На головах обеих дам огромные шляпы с цветами. За спиной кайзера – министры во главе с канцлером фон Бетман-Гольвегом. Справа на картине – высшие чины генерального штаба, все в парадных мундирах. Слева – адмирал Тирпиц со своими сотрудниками.

В ответ на верноподданническую речь Круппа Вильгельм II сказал:

«Пушки Круппа гремели на полях сражений, где ковалось единство немецкой нации, и сегодня орудия Круппа вливают энергию в германскую армию и германский военно-морской флот. Корабли, построенные на верфях Круппа, несут германский флаг по всем морям…»

Не будем удивляться откровенно милитаристскому, шовинистическому тону кайзера: дело происходило всего за два года до начала Первой мировой войны, а он готовился к ней давно.

Предполагалось, что торжества в Эссене продлятся три дня. Третий, заключительный день отводился соревнованию по образцу феодальных турниров. Густав Крупп, пожелавший принять в нем личное участие, готовился к турниру довольно долго. Сам он собирался выступить верхом на коне в тяжелых латах (разумеется, из крупповской стали). Берта сшила себе платье средневековой дамы, а пятилетний Альфрид должен был изображать ее оруженосца. Патронами турнира были святая Барбара – покровительница артиллерии, и святой Георгий – покровитель рыцарей.

Когда все уже было готово и высокие гости заняли места на трибунах, пришла весть о страшной катастрофе на шахте Круппа под Бохумом, где в результате взрыва рудничного газа погибло сто десять шахтеров. Кайзер и Густав Крупп сочли целесообразным отложить турнир: траур не вязался с веселым праздником.

Вскоре после эссенских торжеств Густава Круппа ждала новая неприятность, по его мнению, даже более значительная, чем гибель ста десяти шахтеров. Вскрылось, что агенты Круппа в Берлине систематически подкупали высокопоставленных государственных чиновников и через них добывали секретные документы, касающиеся вооружения Германии. Эти люди выкрали в общей сложности свыше тысячи документов. Восемь офицеров военно-морского флота получили за это 50 тысяч марок, а один артиллерийский офицер —13 тысяч.

Хотя доказательства преступления были очевидны, однако власти целых семь месяцев пытались замять это скандальное дело, не привлекая виновников к ответу. В апреле 1913 года на заседании рейхстага выступил Карл Либкнехт.

«До самого последнего времени правление фирмы «Крупп» в Эссене держало в Берлине своего агента по фамилии Брандт, бывшего техника по боеприпасам в прусской артиллерии, – сказал он. – В его задачу входило установление контактов с чиновниками государственных учреждений. Путем подкупа им удалось получить доступ к секретным документам, содержание которых могло интересовать фирму Круппа. А ее интересовали прежде всего планы властей в области вооружений, конструкций и правительственных заказов, особенно цены [на вооружение] на других предприятиях или цены, установленные властями. На ведение такой деятельности г-н Брандт получал значительные финансовые средства. Концерн систематически использовал «свои капиталы, чтобы толкать старших и младших прусских чиновников на разглашение военных секретов».

После такого выступления отважного социал-демократического депутата замять скандал уже не удалось. Военный министр вынужден был уйти со своего поста, а на скамье подсудимых оказались несколько офицеров-взяточников и мелких чиновников. Процесс тянулся до октября 1913 года, когда был вынесен приговор. Главный виновник Брандт был осужден на четыре месяца тюремного заключения, а офицеров разжаловали, уволили из армии и приговорили к шести месяцам тюрьмы каждого.

Что касается Густава Круппа, то у него, как говорится, и волос с головы не упал. Власти сочли, что он «ничего не знал» об этой скандальной афере. Больше того, Вильгельм II пригласил Круппа в Берлин и вручил ему один из наивысших прусских орденов. «Торговец смертью» был нужен кайзеру.

Осадное орудие, изготовленное на заводах Круппа. Модель L/14. Орудие получило прозвище «Большая Берта» – по имени жены руководителя концерна Густава Круппа

После нескольких лет правления в качестве главы концерна Густав Крупп, проанализировав состояние дел, убедился, как велика и сильна империя его жены. Только в самом Эссене фирма насчитывала восемьдесят различных предприятий, которые имели собственную полицию, пожарную охрану и т. д. Кроме того, в северных и западных районах Германии Круппу принадлежало восемь крупных сталелитейных заводов, верфи в Киле, много рудников и угольных шахт. Некоторые предприятия фирмы находились в Силезии.

Концерн имел три огромных полигона, где проводились испытания орудий. Стрельбища Круппов в Меппене, Дюльмене и Тангерхютте были значительно больше любых государственных полигонов. Только за один год на них было произведено около 50 тысяч орудийных выстрелов.

В 1911 году фирма могла похвастаться выпуском 50-тысячного орудия. 24 тысячи орудий Крупны поставили германской армии, 26 тысяч – клиентам из пятидесяти двух стран Европы, Южной Америки, Азии и Африки.

В это время фирма имела широкие международные связи, причем не только в качестве одного из крупнейших экспортеров оружия: Берта Крупп владела значительным пакетом акций в металлургической промышленности Австралии, шахт в индийском княжестве Траванкур, рудников в Новой Каледонии и т. д. С помощью картельных соглашений концерн «Крупп» инвестировал 1 миллион марок в британскую военную промышленность, вместе с французским концерном «Шнейдер» став совладельцем предприятий Шкода в Чехословакии (последняя входила тогда в состав Австро-Венгрии).

Но и после подведения столь блестящего баланса Густав Крупп отнюдь не почил на лаврах. Он считал своей обязанностью дальнейшее расширение фирмы: надо же было доказать, что он достойный преемник «великих Круппов», что он стал «настоящим Круппом». Впрочем, у Густава были способные, инициативные сотрудники, которые подсказывали ему все новые и новые выгодные проекты. К тому же он пользовался всемерной поддержкой императорского двора, который был готов спасти его в любом случае.

Густав Крупп решил построить новый артиллерийский полигон. Ему стало известно, что в недавней русско-японской войне использовались окопы, защищенные проволочными заграждениями. Так Крупп пришел к выводу, что в следующих войнах непременно возрастет спрос на колючую проволоку, и потому в 1911 году он купил крупнейший в Германии проволочный завод. Кроме того, в связи с увеличившимся выпуском подводных лодок на своих верфях в Киле Крупп заинтересовался двигателями Дизеля и вскоре приобрел патент на них. В 1912 году концерн Круппа купил по его инициативе патент на нержавеющую сталь – ошеломляющую новинку в сталелитейной промышленности.

Но больше всего Густав Крупп интересовался вооружениями – и для германской армии, и на экспорт. Он играл роль немецкого патриота, но не стеснялся заключать сделки, противоречившие германским национальным интересам, – разумеется, если эти сделки были выгодными.

Когда граф Цеппелин построил для германской армии первые дирижабли с мощными двигателями, Крупп приступил к выпуску зенитных орудий против «цеппелинов» и стал охотно продавать их Франции, Англии и России. Перед Первой мировой войной между Германией и Великобританией началось соперничество на морях. Крупп дал согласие поставлять Англии по восемь военных кораблей в год. Против этой сделки сразу же выступили адмирал Тирпиц и американские конкуренты Круппа Армстронг и Виккерс.

Когда экспорт оружия стал одним из основных источников огромных прибылей концерна Круппа, Густав позаботился о том, чтобы повысить престиж своих агентов в столицах других стран, став называть их уполномоченными. Как правило, это были граждане страны представительства. Так, в Нью-Йорке интересы Круппа представлял родственник Морганов, в Вене – друг семьи Ротшильдов, в Копенгагене – будущий военный министр Дании, в Брюсселе – зять бельгийского военного министра, в Пекине – племянник китайского премьера, в Риме – председатель итальянской Торговой палаты.