Чтение онлайн

Во время войны жители Эссена не раз наблюдали, как охранники в черных эсэсовских мундирах или в синей форме частной полиции Круппа, в нарукавных повязках со свастикой и надписью «Крупп» на фуражках, гнали на заводы иностранных рабочих, принимая их у ворот лагерей, огороженных колючей проволокой. Видный американский юрист Дрексел А. Шпрехер, который следил за всеми Нюрнбергскими процессами, заявил позже об Альфриде Круппе, что «в использовании рабского труда Крупп превзошел всех других промышленников, включая «ИГ Фарбен». Нигде садизм, бессмысленное зверство, обращение с людьми, как с неодушевленным сырьем, не достигало такой возмутительной степени».

В упомянутом выше меморандуме Круппа, направленном Гитлеру, он ссылается на необходимость ликвидации «евреев, иностранных саботажников, немцев – противников нацизма, цыган, преступников и прочих антиобщественных элементов». После чего выступает с предложением, чтобы каждый из этих «элементов» перед уничтожением потрудился на благо фатерланда. Поначалу Гиммлер и СС колебались, ибо сами начали использовать даровой труд узников, но потом отступились, поскольку Крупп обязался платить СС по четыре марки в день за каждого использованного узника.

Во время процесса по делу Альфрида Круппа многочисленные свидетели, не исключая и его служащих-немцев, дали подробные показания, как концерн Круппа эксплуатировал иностранных рабочих – невольников, не останавливаясь перед издевательствами над ними, держал их на голодном пайке и совершенно пренебрегал санитарными условиями. Не было ни малейшего сомнения в том, что оба Круппа, отец и сын, вполне заслужили имя военных преступников.

Вторым военным преступлением Густава и Альфрида Круппов был грабеж промышленных предприятий в оккупированных вермахтом странах. Правда, если исходить из критериев морали, то это было иное преступление, чем беспощадная эксплуатация и истребление десятков тысяч голодных, умиравших от истощения иностранных рабочих и узников концлагерей. Но с точки зрения международного права это, бесспорно, было военным преступлением.

Густав и Альфрид Круппы, несомненно, считали себя честными людьми. Но, видимо, миллионеры по-своему толкуют слово «честность», в чем читатели могли убедиться на многочисленных примерах из биографии американских богачей. Крупны грабили заводы, фабрики и шахты не только в Советском Союзе (там они считали их «бесхозными»), но и в Западной Европе, где они являлись частной собственностью других миллионеров, нередко бывших коллег Круппа. Но жажда обогащения лишала Круппов элементарной щепетильности.

«Когда этот грабеж достиг предела, – пишет Манчестер, – Альфрид Крупп путешествовал по Европе на истребителе люфтваффе (военно-воздушные силы гитлеровской Германии. – Ред.) со специальным знаком и мощным мотором… По мере увеличения награбленных ресурсов его директора на Альтендорферштрассе [в Эссене] вписывали новую добычу в картотеку материнской фирмы, определяя ее стоимость чисто символически – в размере одной марки.

Теперь невозможно определить их подлинную стоимость, но захваты Гитлера, несомненно, превратили Круппа в крупнейшего в истории магната. До того как волна гитлеровских захватов начала спадать, Альфрид Крупп правил экономическим гигантом, находившимся на территории двенадцати стран – от Украины до Атлантики, от Северного моря до Средиземного. Промышленные предприятия были у Круппа повсюду: в Голландии он владел верфями, а в Греции, Польше, России, Франции, Судетах, Норвегии и Югославии – рудными месторождениями».

На оккупированных советских территориях гитлеровцы создали организацию под названием «Берг-унд хюттенверкгезелыпафт Ост ГмбХ», которая более известна под сокращенным наименованием БХО. Она управляла шахтами, рудниками и металлургическими заводами. Альфрид Крупп занял ведущее место в административном совете этой организации. И он уж позаботился о том, чтобы наиболее крупные советские заводы стали собственностью Круппов. По мнению Манчестера, Крупп, «несомненно, был единственным человеком в Европе, который заработал уйму денег на “плане Барбаросса”, то есть на вторжении Германии в Советский Союз».

После захвата вермахтом Днепропетровска Крупп стал владельцем огромных советских заводов. Когда же гитлеровцы захватили Краматорск, встал вопрос, должен ли Крупп взять в свои руки находившиеся там два гигантских машиностроительных завода. Оккупационные власти выразили сомнение. Альфрид Крупп вылетел в Берлин и там немедленно получил согласие на передачу ему этих предприятий.

Иной была ситуация в Западной Европе. Круппы никогда не подвергали сомнению священное для них право частной собственности. Однако они без колебаний захватывали заводы и шахты в оккупированной Франции, Бельгии и Голландии. Еще до начала войны Гитлер предложил немецким промышленникам составить списки их собственности, утраченной в 1918 году и отошедшей к Франции. Густав Крупп попросил вернуть ему его предприятия в Лотарингии, хотя он получил за них компенсацию Веймарской республики. После оккупации Франции агенты Круппа хозяйничали в Эльзасе и Лотарингии, как у себя дома.

В Бельгии после ее оккупации возникло акционерное общество «Крупп – Брюссель СА», которое занялось демонтажем бельгийских заводов и отправкой его в Рурский бассейн. В Голландии Густав Крупп – еще в двадцатые годы – основал фирму, которая нелегально занималась разработкой проектов строительства подводных лодок. Когда началась война, оставшиеся в Голландии немецкие сотрудники этой фирмы указывали оккупационным властям – и Круппу, – где и что можно прибрать к рукам.

Во Франции была зарегистрирована крупповская фирма «Сосьете аноним франсез», которая без труда заняла под свою резиденцию роскошный особняк на бульваре Осман в центре Парижа. Нет надобности говорить, что прилагательное «французская» в названии фирмы никого не обмануло: под этой вывеской Круппы незаконно захватывали различные французские предприятия на оккупированной территории Франции.

Осложнения возникли только тогда, когда Круппы заинтересовались тракторным заводом в Лианкуре-на-Уазе, который принадлежал «Сосьете аноним остин». Эта компания была собственностью Робера Ротшильда из знаменитого семейства Ротшильдов. Робер Ротшильд был упрямым человеком: ему казалось, что судьба защитит его от расистских преследований в оккупированной Франции. Поэтому он отказался передать свой завод Круппу, переписав его на имя брата своей жены югослава Милоша Челапа.

Но Ротшильд недооценил жадности и упорства своего «коллеги» Круппа. Сперва агенты из Эссена стали фактически управлять заводом в Лианкуре, а затем по команде Круппа предъявили Ротшильду ультиматум: либо тот передаст им завод, либо «мсье может себе представить, что с ним произойдет»… У Ротшильда было слабое воображение, так как он продолжал сопротивляться Круппу. В феврале 1943 года его схватили и бросили в концлагерь в Дранси, под Парижем, а затем отправили в Освенцим, откуда он уже не вернулся. И лишь тогда Круппы решили, что достигли своей цели.

Афера с Ротшильдом закончилась в начале 1944 года. Но уже в следующем году Круппам пришлось расстаться со всеми захваченными в Европе предприятиями.

В дни захвата Гитлером власти в Германии Густаву Круппу было шестьдесят три года, и он единолично правил в Эссене. Его сыну Альфриду (названному так в честь прадеда и деда со стороны матери) было всего двадцать лет, и он делал только первые шаги в семейной фирме. К моменту самоубийства Гитлера Густав был уже больным и не способным к работе стариком, жившим в своем поместье в Австрийских Альпах. В то же время Альфрид уже несколько лет осуществлял власть в Эссене, став не только формальным владельцем концерна, но и его подлинным главой.

Оба они, Густав и Альфрид, бесспорно, являлись военными преступниками, и оба должны были занять место на скамье подсудимых. Однако Густав нес большую ответственность за преступления, совершенные в первые годы владычества Гитлера, а сын – за преступления последних, самых кровавых лет нацизма.

В послевоенном хаосе разделенной на четыре оккупационные зоны страны, в небывалой сумятице тех лет было не очень ясно, кто именно из двоих Круппов должен предстать перед судом. После некоторых колебаний союзники решили, что Густав Крупп фон Болен унд Гальбах будет одним из обвиняемых на главном процессе гитлеровских преступников наряду с Герингом, Риббентропом, Розенбергом, Франком и другими вожаками Третьего рейха. Но когда в октябре 1945 года начались заседания Международного военного трибунала в Нюрнберге, вдруг выяснилось: состояние здоровья магната таково, что исключает его присутствие на суде. Дело на Густава Круппа было выделено из общего списка, а в январе 1950 года он умер. Дважды – после Первой и Второй мировых войн – он был признан военным преступником и дважды избежал наказания!