Чтение онлайн

Оба они все еще продолжали верить в «тысячелетний рейх». Только летом 1943 года они пережили минуту сомнения. Речь идет о знаменитой Курской битве, которая считается величайшим в истории человечества моторизованном сражением. С обеих сторон в битве участвовало почти 3 тысячи танков, которые шли в любовую атаку друг на друга под аккомпанемент невообразимой артиллерийской канонады. Вечером 5 июля, в первый день сражения, Совинформбюро сообщило, что уничтожено и подбито 586 немецких танков. Подвели даже колоссальные самоходные противотанковые орудия Круппа «ягдпанцер» (Jagdpanzer), которые солдаты на фронте окрестили «слонами».

К 22 июля, когда эта историческая битва закончилась, Гитлер и Крупп могли подсчитать, что потеряно 2900 танков и 70 тысяч немецких солдат.

В том же 1943 году английские бомбардировщики все чаще стали появляться над Рурским бассейном, а их смертоносный груз нередко падал и на Эссен. Во время одного из таких налетов английские летчики сумели разрушить здание, где помещалось правление концерна Круппа.

Однако производство оружия на заводах все еще продолжалось, а Круппы, несмотря на Сталинград, Курски налеты английской авиации, беспрекословно выполняли приказы Гитлера. Принимая во внимание тяжелое состояние здоровья Густава Круппа и его возраст (ему было тогда семьдесят три года), родственники приложили максимум стараний, чтобы в порядке исключения получить согласие фюрера на передачу всего состояния семейства Круппов Альфриду. Дело в том, что по существовавшим тогда законам имущество Круппов подлежало разделу между всеми наследниками. Кроме того, налог на наследство поглотил бы значительную часть их капитала. Таким образом, речь шла главным образом о том, чтобы обойти закон, на что требовалось согласие самого Гитлера.

В конце 1943 года Гитлер, находившийся в то время в своей ставке в «Волчьем логове» – подземном бункере возле города Растенбург в Восточной Пруссии [32] , подписал так называемый «Закон о Круппе» (“Lex Krupp”) – исключительный декрет, в силу которого «владелец семейного состояния Круппов получает право использовать это состояние в семейном предприятии, для наследования которого устанавливается особый порядок». Таким образом, Круппам удалось вернуться к предписаниям, содержащимся в завещании «великого Альфреда Круппа».

Вскоре в Эссене состоялись торжества, во время которых Берта Крупп, номинальная владелица всего состояния, передала свои права старшему сыну Альфриду. В соответствии с «Законом о Круппе» Альфрид получил право «ставить фамилию Крупп перед собственной фамилией» [33] . По сему поводу Густав направил Гитлеру благодарственное письмо. Уильям Манчестер пишет об этом:

«Эта исключительная привилегия была предоставлена в знак благодарности за постоянную лояльность династии Круппов по отношению к планам германского милитаризма и в особенности к национал-социалистской партии. Старший и молодой Круппы хранили верность своему фюреру. И были вознаграждены за это».

Самым большим преступлением Круппов во время второй мировой войны, бесспорно, следует признать использование принудительного труда военнопленных и заключенных из концлагерей, в частности Освенцима. В качестве рабов XX века на Круппа работали прежде всего поляки, русские и евреи. Найденные после войны документы показывают, что только на эссенских заводах концерна работало около 75 тысяч рабов. В ходе суда в Нюрнберге Альфриду Круппу было предъявлено обвинение в том, что он эксплуатировал как рабов «примерно 100 тысяч человек в Германии, в оккупированных странах и в концлагерях».

Пленных и заключенных Круппы считали «рабочим скотом». Набиравшиеся в лагерях с помощью отрядов СС, они не получали никакого вознаграждения и, умножая богатства Круппов, гибли сотнями и тысячами от истощения. Уильям Манчестер в своей книге «Оружие Круппа» отводит много места вопросу эксплуатации «рабов XX века». В одной из предыдущих глав мы критиковали его за не слишком удачную книгу о Рокфеллерах. Тем больше оснований отметить его заслуги в сборе материалов, обвиняющих Круппа в использовании рабского труда. На основании собранных материалов Манчестер пишет:

«Роль Круппов в этом лагере [Освенцим] невозможно оправдать, исходя из критериев цивилизации. Кроме того, Крупп беззастенчиво нарушал даже германские законы о труде. Позже Альфрид уже не мог объяснить это, как делали облаченные в форму надзиратели лагерей, тем, что он стоял перед дилеммой – либо выполнить приказ, либо погибнуть. Фюрер не приказывал ему извлекать прибыли из жертв Освенцима. Крупп эксплуатировал их добровольно, по собственному желанию…

На Нюрнбергском процессе адвокаты Круппа продолжали утверждать, что он не имел никакого отношения к насильственной вербовке гражданских лиц. Все значительные облавы, утверждали они, являлись офици-г альным актом правительства. Теоретически это было так. В действительности же инициатива обычно принадлежала рурским баронам, и, когда вермахт пригонял женщин и детей, промышленников приглашали получить причитающуюся им партию рабов. Многие отказывались. Но нет никаких свидетельств хотя бы об одном отказе Круппа, а вот наборы рабов, отрывавшие бесчисленные тысячи людей от их родины и швырявшие их в работающий на войну Рур, как правило, разрабатывались директорами Круппа».

Название лагеря смерти в Освенциме не случайно вынесено в заголовок этого раздела, и оно дано автором отнюдь не символически. Имеются многочисленные доказательства тесной связи Круппов с концлагерем Освенцим. Сохранился, например, текст соглашения Круппа с начальником Освенцимского лагеря. В параграфе 14 бесстрастно указано, что СС обязуется «поставлять необходимую рабочую силу из числа узников концентрационного лагеря».

Имеется также протокол заседания дирекции заводов в Эссене, датированный 31 октября 1942 года. В повестке дня совещания стоял только один вопрос – «Строительство завода по производству деталей автоматического оружия в Аушвице» [Освенциме]. Получив заверение СС, что концлагерь в Освенциме будет поставлять необходимую рабочую силу, совет директоров выделил на постройку завода 2 миллиона марок.

Комендант лагеря смерти в Освенциме Рудольф Гесс показал в Нюрнберге, что все узники, не погибшие в газовых камерах, «были использованы для рабского труда па промышленных предприятиях самого лагеря». Уильям Манчестер пишет:

«Отбор начался 22 апреля 1943 года. Поразмыслив над картой своего лагеря, Гесс отвел Круппу сектор № 6. Там немедленно водворились крупповцы [представители фирмы]. Работая круглые сутки, они к 28 мая построили железнодорожную ветку и огромный двойной цех с примыкающей умывальней. Рядом вырастал второй цех, а бараки были арендованы у эсэсовцев. И эти, и последующие постройки были после войны обнаружены на подробной карте коменданта. С июня, когда первых еврейских заключенных загнали в законченный цех, в книгах Круппа появляются записи, касающиеся его финансовых отношений с СС».

Кроме того, Крупны построили во время войны новый оружейный завод в Маркштедте (ныне Лясковицы-Олавские близ Вроцлава, Польша). В ходе строительства этого завода, названного в честь Большой Берты «Берта-верке», также использовался принудительный труд узников Освенцима. Высокопоставленный чиновник Третьего рейха Карл Отто Заур признал после войны, что Гитлер по личной просьбе Круппа дал согласие и на строительство «Берта-верке», и на использование труда заключенных.

«Гитлер, – добавил Заур, – питал большое восхищение и слабость к имени Круппа и к семейству Круппов, поскольку, если цитировать его собственные слова, это была «кузница оружия для всей Германии»…

«До самой капитуляции в 1945 году, – продолжает Манчестер, – Крупп использовал принудительный труд узников почти на сотне предприятий в Германии, Польше, Австрии, Франции и Чехословакии. Точная цифра неизвестна, поскольку все документы концерна, касавшиеся иностранных рабочих., военнопленных и узников концлагерей, по распоряжению Альфрида Круппа имели гриф «совершенно секретно» и целые тюки их были сожжены».

Как Круппы расценивали своих невольников? На этот вопрос наилучший ответ дают два лозунга, один из которых был помещен над воротами крупповского предприятия в Эссене, а второй содержался в меморандуме концерна Круппа, направленном Гитлеру. Первый текст гласил: “Slawen sind Sklaven” («Славяне – рабы»). Второй, не менее выразительный, означал «истребление работой».