Чтение онлайн

С Артемом все было непросто. Таня не понимала его, не знала, откуда он пришел, что делает в Одессе и почему изъявил желание отправиться именно к ней. Человек явно не из криминального мира, он держался особняком. Смуглый, коренастый, черноволосый, он был достаточно красив, чтобы сразу обратить на себя внимание Тани. Это поразило ее саму — ей казалось, что она больше никогда уже не будет интересоваться мужчинами. Артем был немногословен. Но с ходу, с первых шагов, резко отказался от клички, заявив, что предпочитает только свое имя — Артем. Таня подозревала, что это не настоящее его имя, а еще ей казалось, что он дворянского происхождения. Артем производил впечатление человека, который привык скрываться от всех. И Таня смутно чувствовала, так же, как было в случае с Ракитиным, что этот человек совсем не тот, за которого себя выдает.

А Сева с Бугаевки был откровенно туповат. Он пришел только из-за Фараона, из-за того, что Фараон хотел брать с Алмазной банк. Если б не это, видели бы его глаза Таню! Примерно так он и выразился, едва переступив порог, ничуть не смущаясь присутствием остальных. От Тучи Таня знала, что Сева давно уже подгребается к другой банде, которую планирует прибрать к рукам. Но прибылью от налета на банк почему-то делиться там не хотел. И Таня чувствовала, что об этом лучше не расспрашивать.

Лампа чуть качалась, распространяя чад и рваные тени вокруг. Неподалеку шли поезда — красные перегоняли в Одессу вагоны, брошенные на подступах к городу. Они занялись основательной инвентаризацией всего. И для того, чтобы ограбить банк, трудно было подобрать время хуже. Всё ограбили и до них.

— Фуфло это, — мрачно протянул всегда разговорчивый Коцик, а Топтыш вообще сидел молча, неотрывно уставившись на стол. Лицо его при этом не выражало ничего хорошего.

— Почему фуфло? — переспросил Артем с таким акцентом, словно разговаривал на иностранном языке.

— Задохлый ты фраер! — фыркнул Коцик, которому Артем не нравился.

— Фуфло потому, что все до нас ограбили, — резко сказал Топтыш, и Таня поразилась, что этот недалекий вор высказал мысль, подспудно преследовавшую и ее.

— Какие банки? — продолжал Топтыш. — Большевики грабят в городе! При Фараоне — да, сошло бы. Но не теперь! Да в банки красные первой за всего полезли! Холоймес, что ли?

— Положим, так, нет в банках никакого добра, — сказал Артем, — белые все с собой вывезли. Недаром корабли шли такие набитые, что в порту бросили людей.

— Тем точно за то! — мрачно согласился Топтыш. — Нету банка! Был — да весь вышел! Кто такой борзый, Алмазная? Кто тебя за банк послал?

— Ты языком не маши, фраер! — вскипел Сева с Бугаевки. — Банк — це мысля Фараона была, а Фараон не чета тебе был, швицеру!

— Так это когда было! — фыркнул Топтыш, а Коцик угрожающе сжал кулаки.

— Хватит, оба! — крикнула Таня, у которой от всего этого ужаса страшно разболелась голова. — Сева, повтори еще раз за банк!

— Да шо повторять? Клоун я тебе, шо ли? — Сева был настроен агрессивно, но почти сразу сдулся, стих, — очевидно, вспомнив о своих собственных интересах. — Банк на Ришельевской. Большой, на углу. Там еще всегда швейцар с надутой мордой стоял.

— Бывший Южный, — кивнула Таня, — я его хорошо помню. Но это нереально — взять теперь банк! Там знаешь, сколько стволов, сколько людей нужно? Чем думал Фараон? Охрану не постреляешь, как кроликов!

— Да нет там никакой охраны! — сказал Артем. — Нет — потому что нечего охранять. Нет больше банка. Пустой стоит. Все деньги вывезли. Зачем охранять?

— Откуда ты, швицер задохлый, знаешь? — вскинулся Коцик.

— Был там вчера, посмотрел.

— Я тоже против банка, — сказала Таня, стараясь не встречаться глазами с Артемом — ее страшно смущал его взгляд, — надо искать другое. Надо искать деньги. А где деньги? Где деньги в городе?

— Нету их, — ответил Артем, — всё вывезли.

— Это не разговор, нам нужно найти место и его взять. Иначе... Ну, в общем, не мне вам рассказывать. Возврат это вам не финт ушами! Возьмем место — и деньги будут, и люди, и стволы. Тогда любой банк сможем брать!

— Больница, — алчно сверкнули глаза Севы, — там касса есть, медикаменты.

— Нет! — резко отозвалась Таня. — Больницу никогда не буду брать. Не обсуждается. Что еще?

— Квартиры частные? — предложил Артем. — Если поискать адресочки буржуев...

— Нет, — Таня покачала головой, — наверняка ошибемся. Не те времена. Нет больше богатых квартир. Много не возьмем. Смех.

— Есть одно место, — Сева испытующе смотрел на нее, — железнодорожный трест! На Пантелеймоновской, за Привозом. Там раньше железнодорожные кассы были, а теперь железнодорожный трест. Там контора, по которой белые отправляли грузы по железной дороге. И деньги там в сейфе должны быть. Немалые деньги. Вряд ли красные туда успели! А это место мы и впятером возьмем.

— А ну-как поясни, — Тане вдруг показалось, что в этом предложении есть смысл. — Кто еще знает за это место?

— Да никто! Мы с Фараоном как-то поезд пасли один. Так ему шепнули там узнать, занести пару копеек. Фараон так и сделал. А потом сам мне рассказывал, что сейф там стоит, а в нем — ворох бумажных денег! За перевозки по железной дороге, вагонами.

— Какая там охрана? — спросила Таня.

— Да какая охрана — старик-швейцар, и всего делов!

— А если деньги забрать успели? — встрял Артем. — Как узнать?

— Да днем посмотреть можно — работают или как...

Таня задумчиво смотрела на чадящую лампу. У нее начал появляться план.

Поправив красную косынку на голове, она стала осторожно подниматься по высоким мраморным ступенькам на второй этаж. У подножия лестницы ее ждали Сева и Артем. Они изображали служащих, вышедших поболтать в обеденное время. Железнодорожный трест располагался в двухэтажном здании на углу Пантелеймоновской и Ришельевской. На первом этаже находилось отделение банка — оно было закрыто. Таня постучала в дверь, ей открыл старик в потертой форме железнодорожника.

— Простите... здесь машинистка не требуется? Мне сказали... у вас, может быть... спросить.

— Опоздали, барышня, — старик тяжело вздохнул, — все наши на месте. Сами выживаем, как можем. Так что извини...

За спиной старика Таня разглядела помещение, где за столами сидело несколько человек. Спросила, когда будет директор. Старик ответил, что скоро не будет, а сами они работают до 7 вечера. Сделав расстроенный вид, Таня пошла вниз.

Тусклый свет ночных фонарей сквозь тьму напоминал ржавчину в банке с сажей. Их было всего несколько, этих фонарей, установленных в городе после того, как вошли большевики. Больше всего их было в районе Привоза.

Это место возле вокзала не считалось самым глухим. Привоз только начинался, ряды в нем были облагорожены каменными постройками и столами. Здесь не было ни попрошаек, ни босяков. И здесь чаще, чем в других местах, проходил военный патруль, спешно собранный большевиками из городских подпольных отрядов.