Чтение онлайн

– Хорошие девушки. Русский солдат, матрос, много за них рублей давал.

– Так ты меня к проституткам хочешь увести?

– Туда. Давай скоро-скоро!

– Ну, нет. Не пойду я с тобой!

– Надо. Или буду звать русский Иван. Два Иван. Будут делать тебе больно- больно.

– Хорошо. Куда идти?

– В экипаж. Тебя до Кривого переулка довезут. Там веселый дом моего друга! Ты куда? Эй, девушка, вернись! Я…

Елена исчезла. Только что была в руках у китайца и вот исчезла. Китаец разразился потоком слов и слез. Он бился лбом о землю и раздирал волосы. Его причитания были слышны далеко, но никто не вышел, чтобы поинтересоваться, что случилось. В этом смысле Владивосток был суровым городом. Здесь всяк был только за себя. Наконец, утерев разбитый в кровь лоб, китаец поднялся на дрожащих ногах и поплелся в сторону экипажа. Вдруг он насторожился и сделал несколько осторожных шагов назад. Среди соломы что-то блеснуло. Китаец осторожно нагнулся и поднял находку. Маленький крестик блестел в лучах февральского солнца. Китаец воровато оглянулся и поплелся назад к тому, что еще несколько часов назад было трактиром. Получасом позже он сел в экипаж и уехал. Без Елены. Что совсем неудивительно, потому что как вы уже знаете, несколькими минутами раньше девочка просто исчезла. Только что сидела, пытаясь сдержаться и не заплакать, и вот ее уже нет. Будто и не было никогда. Случилось все это около девяти часов утра.

В том месте, куда перенеслась Лена, было не так светло, но все же рассвет тоже медленно утверждал свои права. Красивые шторы закрывали огромные окна, и поэтому девочка не сразу поняла, где очутилась. И только больно ударившись о край парты, она догадалась, куда попала на этот раз. Она была в классе. Где был тот класс, в какой школе и в каком городе, она понятия не имела, а только шторы на окнах были очень красивыми. Рассвет все больше и больше расцвечивал через шторы все находящееся в классе. Присев на место учителя, Елена расслабилась и даже вроде задремала, как вдруг стук ведер и громкий разговор заставили ее насторожиться.

– …Озорники! Знаю я, как они помогают учителю! Еще китайские дети, это понятно! Те ни клочка мусора после себя не оставят, а наш дитятя…

– Вечно ты Егоровна их жалеешь, а потом жалуешься! Не надо за ними прибирать, пускай хоть раз Василиса Семеновна полюбуется, каких неслухов она учит! Не убрать за собой, ни…

Голоса отдалились, а девочка испуганно заметалась по классу. Приподняв край штор, она попыталась влезть на подоконник, но пришла к выводу, что это ни к чему не приведет. Таким путем из класса не выбраться! Шаги уборщицы приблизились вплотную к двери, а девочка по-прежнему не могла ничего придумать! Наконец ее глаза наткнулись на маленькую нишу. Ниша была без двери, но утренние тени милосердно затеняли ее. Длинная кофта учительницы, забытая в классе, висела на крючке. За нее и попыталась спрятаться Елена.

Повернулся ключ в замке и в комнату, ворча, вошла еще не старая женщина.

– И что за манеры такие пошли, разрешать ученикам приходить до уроков! А я спрашивается, когда убирать буду? Меня Иван Павлович по головке не погладит, если узнает, что не успела убрать! Ему все равно… Эй, ты кто? Ну вот, а я, о чем говорю?! Ладно, только китайские ребятишки спозаранку…Ты кто, спрашиваю?

– Елена.
– Дрожащим голосом ответила девочка

– Ну и чего ты тут? Чего дома не спится? До уроков еще два часа! Чего молчишь?

– Я… - девочка растерялась и не знала, что ответить.

– Что я? Так и скажи, что урок не выучила! Ну ладно, учи себе, не буду тебя отвлекать! Да не прячься уж! Иди, садись за парту!

– Спасибо!
– Елена попыталась обойти уборщицу и сесть за последнюю парту.

– Все. Теперь чисто. Ты по классу то не шастай, а то…Слушай, я чего-то тебя не узнаю, ты новенькая что ли?

– Да.
– Лена с облегчением перевела дух.

– Приехали откуда-то?
– раздвигая шторы на окнах, спросила словоохотливая женщина

– Да, мы… - запнулась Лена

– Отец, небось, инженер-путеец?
– снова пришла на помощь Егоровна

– Инженер, – снова легко соврала Елена.
– А как вы догадались?

– А что тут догадываться? Кто в Харбине сейчас до зарезу нужен? Они. Инженеры. Путейцы.

– Да.
– Промямлила Елена, которой вдруг до ужаса захотелось спать.
– Да. Мой папа- инженер.

– А не погнушался он, отдать тебя в эту школу?

– Что?
– уже ничего не понимая, спросила девочка.
– Почему бы погнушался?

– Ну, как же. Здесь же не только русские дети учатся, а китаята тоже.

– Китаята? Китайские дети, что ли?

– Нет, ты не думай, - зачастила Егоровна, - здесь дети таких родителей учатся! И все, как ровня друг другу. И сын стрелочника, и дочь начальника железной дороги! Позавчера, на утренней линейке, Иван Павлович такую речь сказал, что я заплакала от гордости. А твой папа знает, что здесь в головки ваши непослушные аж три языка запихивают?

– Какие языки? Как запихивают?
– испугалась Лена и со страхом посмотрела на входную дверь.

– А твой отец, с Иваном Павловичем, не беседовал, когда в школу тебя записывал? Ох, - перебила сама себя Егоровна, - совсем я беспамятная стала! Иван Петрович, уехал же. А принимала тебя Серафима Павловна, так?

Лена кивнула головой.

– Так, я тебе скажу! Эта свиристушка, ничего толком никогда не расскажет.

Я тебе скажу, а ты родителям так и передай, учат в этой школе трем языкам, русскому, китайскому и… - Егоровна запнулась, - ну вот, кто-то ведро перевернул! Вот же озорники, ничего в коридоре оставить нельзя! А то и верно! Заболталась я! Ты, Елена, так родителям и расскажи, пусть гордятся и знают, в какой школе будешь учиться!

Прошло полчаса. Класс постепенно заполнялся учениками. Ученики-китайцы заходили в класс, открывали книги, и весь остальной мир тут же исчезал для них. Совсем по-другому вели себя русские дети. Новенькая тут же стала стержнем, вокруг которого стали крутиться их речи. К началу урока, Лена знала по именам почти всех русских учеников, находящихся в классе. И со всеми успела перекинуться парой слов. Исключение составила лишь дочь градоначальника, которая сегодня не пришла в школу по причине болезни и китайские дети, которые и рады были бы пообщаться, но боялись что-то не успеть доучить. Наконец прозвенел звонок, и в класс вошла учительница. Когда, возник резонный вопрос, откуда в классе взялась Елена, девочка довольно бойко рассказала историю, подсказанную ей доброй Егоровной. Это была последняя удача за утро. Как только начались уроки, Елена обнаружила, что девяносто процентов того, что объясняет учительница ей абсолютно не понятно. Это, несмотря на то, что Елена попала в класс, где, как оказалось, дети младше ее года на два, а то и на три. В церковно-приходской школе, где училась Елена, основной упор был на изучение закона божьего. Другие предметы тоже велись, но. … Как оказалось, сейчас, из рук вон плохо. По мере того, как шли уроки, и Василиса Семеновна пыталась выяснить уровень знаний Елены, девочка все больше и больше впадала в уныние. А Василиса Семеновна все более внимательно вглядывалась в бледное и испуганное лицо девочки. Наконец на предпоследней перемене, она решительно поманила Елену к себе.

– Я заходила сейчас в учительскую и пыталась найти твой табель об успеваемости и личное дело, но ничего не нашла. С кем разговаривал вчера твой отец?

– С этой с Серафимой…

– Павловной?
– подсказала учительница

– Да.

– Все понятно, - поджала губы Василиса Семеновна.
– Самой мне на ее столе ничего не найти. И надо же такому случиться…

Учительница замолчала и впала в задумчивость

– Чему случиться?
– внутренне холодея, спросила девочка

– Сегодня утром Серафиму Павловну увезли в больницу с высокой температурой и подозрением на аппендицит. Это все минимум на две недели, максимум на месяц. Впрочем, тебе все это не интересно. Иди, Елена, отдохни. Следующий урок, урок французского языка.

И вот, наконец, уроки закончились. Попытка Елены спрятаться в классе и провести ночь в школе ни к чему не привела. Егоровна стояла на пороге класса и нетерпением ждала, пока последний ученик покинет комнату. Выйдя в коридор, Елена тут же попала в поле зрения Василисы Семеновны, которая не отводила от девочки глаз, пока та не покинула здание школы. На улице была благодать. По сравнению с Владивостоком, здесь почти царило лето. Город был ярким и красивым, но его улицы не манили девочку, ей было некуда идти. Некуда и не к кому. Пройдя немного вперед, она вышла на широкий проспект. Дамы в шляпках и с зонтиками прогуливались под руку с кавалерами, играл оркестр. Все было до ужаса похоже на Владивосток. Только моря не было. Впереди несла свои воды Сунгари. Полуденное солнце начало сильно припекать, девочка села на скамейку в парке и увидела, как пожилая китаянка кормит обедом мальчика. Мальчик пятнадцатью минутами раньше вышел из того же класса, что и Елена. Девочка старалась не таращиться на китаянку и ее сына, но у нее ничего не получалось. В животе противно заурчало. Ведь ела девочка очень и очень давно. Китаянка, увидев голодный взгляд девочки, ласково кивнула и, отломив половинку лепешки, дала ее Елене. У девочки не хватило сил отказаться. Китаянка поделилась с девочкой и напитком со странным вкусом. В чашке оставалось несколько глотков, как вдруг Елена увидела, что рука, ее рука, которая держит чашку, вдруг начала растворяться в воздухе. Последнее, что увидела девочка, это как чашка медленно падает к ногам китайского мальчика. Последнее, что слышала, крик ужаса старой китаянки и визг ее сына. От страха Елена зажмурила глаза. Сознание ее померкло. Придя в себя через какое-то время, она не решилась сразу открыть глаза. Девочка долго сидела бы так, с закрытыми глазами, если бы не потоки дождя, резко обрушившиеся на нее. Стало очень холодно. Открыв глаза, девочка обнаружила, что стоит возле здания трактира. Судя по всему, сейчас около трактира и внутри никого не было. Стены кое-как держались. Внутри же здание выгорело дотла. Девочка порадовалась этому. И тут же одернула себя! Никогда ей еще не приходилось радоваться чужому горю, и все же она смотрела на то что осталось от пожара и улыбалась. Дождь все шел, легкий ветерок донес до ноздрей слабый запах гари. Очень слабый. Здание, которое только вчера ночью горело с таким веселым треском, должно было вонять гарью намного сильнее. Оступаясь и проваливаясь по щиколотку в грязь, Елена медленно побрела в направлении дома. Ошеломление от мгновенного переноса было еще таким сильным, что Елена вначале даже не услышала крик о помощи. Крик шел телепатически. Но девочка даже не поняла этого сразу. Она оглянулась вокруг. Рядом не было никого. А крик все не прекращался.