Чтение онлайн

Глава 3

Грустное возвращение

– Гриша, Павел, Си, да отзовитесь, хоть кто-нибудь!

Кричала Сяй-Линь. От ее пронзительного голоса в голове у Лены начал разрастаться шар, который грозил вот-вот лопнуть.

– Сяй-Линь, я тебя слышу! Что случилось?

– Лена? Но ведь ты… А ты разве не знаешь? Градоначальник велел завалить все входы в подземелья!

– Зачем?

– Чтобы перекрыть ходы для шпионов и контрабандистов!

– Все катакомбы?

– Да. Моя книга далеко отсюда, и я умру, если не смогу спускаться в подземный город хоть на часик в день. Если полицейские это сделают, я покончу с собой и подожгу полицейский участок! Они запомнят этот проклятый июнь навсегда!

– Сяй-Линь, успокойся! Ты бредишь! Какой июнь? На улице конец зимы, февраль!

– Нет, Лена! Это видимо ты сошла с ума! Оглянись вокруг, на улице лето! Деревья зеленые!

Елена с недоумением оглянулась! Действительно, на улице было лето. И никакой дождь не мог этому помешать! Но где она была почти пять месяцев? Ведь в Харбине она очутилась рано утром, а вернулась домой, во Владивосток, когда на улицах Харбина было два часа пополудни.

– Лена, Лена, ты, почему молчишь? Ты…Я только сейчас сообразила, тебя же… Господи! Тебя же похоронили! У твоей матери отнялись ноги, а твой отец…

– Мой отец?!!!

– Да, ты же ничего не знаешь, аккурат накануне твоих похорон объявился твой отец! Он был против того, чтобы тебя хоронили, все твердил, что ты жива, что это не твое тело, что все это чудовищная ошибка! Но когда ему показали твой крестик…

– Но как же, мой крестик на мне, - Лена попыталась нащупать на себе веревочку с крестиком, - вернее, был вчера! А сегодня его нет! Наверно я его потеряла, когда боролась с похитителями!

– Крестик нашли в нескольких метрах от твоего обгоревшего тела! Ой, прости…То-то мне это показалось странным! Тело превратилось в головешку, а крестик лежал рядом, целенький, даже не закопченный! Нашли хозяина «Боготольского базара» и от него, хоть и с трудом, узнали всю историю, про твоего дядю, его подельников и про пожар. Дядю арестовали, хотели арестовать и твою тетю, но ее кто-то предупредил, и она вместе с детьми подалась в бега.

– Сяй-Линь, пожалуйста, скажи, что ты все это придумала! Ведь придумала же? Я не буду обижаться!

– Нет, Лена, такими вещами не шутят!

– Нет, ты все придумала! Все что ты сказала, вранье!

– Хорошо, допустим, что я все наврала, а как же тогда быть со временами года? Да, оглянись же ты вокруг!

Сев на полуобгоревшее бревно, Лена послушно оглянулась. Дождь прекратился. Было душно и очень пахло сиренью. Сирень обычно цветет в мае, а июнь укутывает город в туман. Туман приглушил звуки, но сделал запахи ярче. Чуть дальше, на небольшом возвышении, аккурат за сгоревшим трактиром одновременно распустились белые цветы яблони и груши. Сладко пах жасмин. Сейчас, когда Елена сосредоточилась, его неповторимый аромат донесся до нее.

– Сяй-Линь, - неуверенно заговорила Елена, - а ты не могла бы, как-то подготовить моих родителей, что я… Жива!

– Нет!

– А почему?

– А их нет в городе. Когда прошло сорок дней со дня твоих похорон, твоей маме стало совсем худо! Никто не мог ее успокоить! Все думали, что вскорости рядом с твоим надгробием, появиться еще одно! Но, твой отец рассудил по-другому! Почти насильно он посадил мать на пароход, и они уехали.

– Куда?

– Да, кто же мне это скажет? А ты где сейчас?

– Там, где и была, пять месяцев, как ты говоришь, назад, около сгоревшего трактира.

– А что ты там делаешь?

– Не знаю. Я теперь уже ничего не знаю и не понимаю! Я даже не знаю толком, как отсюда выбираться. Привезли меня сюда ночью, в бессознательном состоянии. Я здесь раньше никогда не была!

– Погоди секунду, у меня в голове, какой-то назойливый голос вертится, не дает поговорить! Сейчас, дай сосредоточусь! Ну, все понятно, это Григорий, он хочет с тобой поговорить!

– Так пусть говорит!

– Он не может! Говорит, что тебя окружает облако грязной воды, и как только он пытается начать с тобой разговор, грязная вода начинает заливать ему рот, уши, глаза! Гриша говорит, что ему нужно твое разрешение на разговор!

– Что за чепуха, ведь раньше…

– Раньше, было пять месяцев назад, ты что забыла?

– Но ты же разговариваешь со мной?

– Да, странно! Никакой воды! Ни грязной, ни чистой! Ну что, даешь Гришке разрешение, а то у меня уже мозги зудят от его голоса?

– Конечно.

– Здравствуй, Елена! Я… тоже был на твоих похоронах! Но в отличие от твоего отца, поверил, что хоронят тебя! Ты не представляешь, как же я рад, что ты жива!

– Что-то я не могу радоваться вместе с тобой! У меня нет теперь ни дома, ни семьи. Уже темнеет, а я даже не знаю, как отсюда выбираться! Не знаю и не хочу знать!

– Елена, так нельзя! Ты жива и это главное! Знаешь, что, а давай я за тобой на пролетке прикачу!

– Гришка, кончай, сейчас не время для подначек!

– Какие подначки? Мой приемный отец…

– У тебя появился приемный отец?

– Да. Но ты же ничего не знаешь! Это долгая история! Это Елистрат Федорович, отец той девочки, которую украл японец!

– Это же была твоя сестра?

– Нет, это была девочка, до невероятности похожая на мою сестренку Сонечку. Ты понимаешь, что когда ты повела меня в катакомбы, и мы бежали, пытаясь нагнать похитителя…

– Это ты бежал по следам похитителя, у меня в катакомбах было совсем другое дело!

– Нет, это ты помогла мне освободить Ларису! И отец малышки это знает! За эти пять месяцев, он выспросил у меня поминутно все, что произошло за те часы. И был вместе со мной очень огорчен, когда узнал о твоей гибели! Более того, это он помог твоему отцу купить билеты на пароход, ты же знаешь, что у нас творится, когда приходит пароход!

– Медвежья услуга!
– горько проговорила Елена.
– Я больше их никогда не увижу!

– Ты не права, Лена! А, впрочем, я иду к Елистрату Федоровичу и попрошу заложить…

– Получилось!
– голос Сяй-Линь ворвавшийся в разговор друзей был подобен разгулявшейся стихии.
– Получилось! Я смогла им внушить, чтобы они не приближались к входу в катакомбы! Я мысленно послала им картинку. Страшную! Обвал в катакомбах! Камни падают сверху и погребают под своей тяжестью всех! Я послала эту картинку всем полицейским города. Теперь никто сюда не сунется. Я теперь…Я теперь…