Чтение онлайн

–  Господин Гент в отъезде, господин Гент в отъезде.

Я схватил старика за лацкан старой ливреи и с силой тряхнул его.

–  Куда, черт возьми, он уехал? Мы час назад расстались у госпожи Ваф.

–  Это вы, господин Тук?
– проснулся наконец старик.
– Это вы? Господин Гент еще не приезжал…

Я решил дождаться моего ветреного приятеля и сел в глубокое мягкое кресло в тесно заставленном кабинете Гарри. Молочно-матовый свет электричества тонул в темной обивке мебели. Мерно тикали на камине часы.

Я взял с письменного стола книгу. Это было жизнеописание одной древней лошадиной фамилии. По утверждению автора, ее родоначальником был тот самый конь, которого Кай Калигула ввел в сенат. Большая часть книги была посвящена доказательству того, что некая знаменитая кобыла Ариадна не принадлежит к этому достославному роду и является самозванкой. Я перелистал эту интересную книгу, посмотрел фотографии лошадей и не нашел в них ничего примечательного - у всех гривы, хвосты: лошади как лошади.

За этим занятием я задремал. Очнулся от шума и возни у двери. Два лакея втаскивали в комнату упиравшегося Гарри. Рядом суетился старик камердинер. Сначала я не мог вспомнить, почему я здесь, но потом вспомнил все сразу, и меня охватил ужас. Гарри мертвецки пьян! Он один мог спасти от краха мои акции - и вот он, мой спаситель!..

Оттолкнув лакеев, я подхватил моего друга и бросил его на диван. Гарри, раскинув руки, крепко, беспробудно спал. Сняв с него ботинки, я потребовал уксус, нашатырный спирт. Потом долго растирал ему виски и уши - Гарри спал. Надежды на спасение акций рушились с каждой минутой.

«Все пропало», - с тоской подумал я, глядя на безмятежно спавшего друга. Вдруг Гарри приоткрыл глаза, в них на миг мелькнуло сознание.

–  Это вы, Гиль?
– произнес Гарри и, отвернувшись от меня, подложил под голову руку и снова уснул.

Не помню, сколько я простоял над ним. Пока оставалась хоть тень надежды на то, что Гарри придет в себя, не мог уйти.

Я брызгал на него водой, упорно, несмотря на то что он отворачивался, держал у его носа пузырек, издававший острейший запах. Наконец Гарри проснулся. Он сел на диван и, пяля на меня лишенные смысла глаза, силился понять, почему я здесь.

–  Вставайте, Гарри, вставайте, ради самого бога!

Я взял его за ноги и рывком стянул с дивана. Он упал на пол, поднялся и молча стал надевать ботинки.

Я коротко посвятил Гарри в события. Главное - надо быстро пустить в ход биржевую машину и в течение нескольких часов избавиться от акций прогорающих айландцев.

–  Вы поняли меня, Гарри?!

Гарри медленно поднял на меня мутные глаза:

–  Когда, вы говорите, выйдет газета с этой новостью? В двенадцать?

Гарри вскинул руку, чтоб посмотреть на часы, но часов на руке не было.

–  Ну вот, опять, - пробормотал он.

Он стал шарить по карманам. Потом вывернул их. Из одного выпал скомканный носовой платок, из другого упал на ковер ключ.

–  Ну вот, часы, золотой портсигар, бумажник… Сколько в нем было? Черт с ним, но где это все произошло?

Я терял терпение:

–  Гарри, ради самого бога, вы занимаетесь какими-то пустяками, а дело идет о миллионах…

–  Знаете что, Гиль, поезжайте домой, или в контору, или куда вам нужно и ни о чем не заботьтесь. Все будет сделано, все!

Я уехал.

Каждые полчаса я связывался с Гентом по телефону. Судя по его бодрому, энергичному голосу от недавнего оцепенения не осталось и следа. Гарри был возбужден, как всегда, когда он играл, где бы то ни было - в бильярдной или на бирже.

–  Все хорошо, Гиль, все идет как нельзя лучше…

–  Курс?

–  Растет…

В голосе Гарри мне послышалось непонятное огорчение. Я же был заинтересован, чтоб курс сбываемых мною акций рос! Чем же недоволен Гарри?

В четыре часа по радио было объявлено о национализации адонийских нефтепроводов! Я представил себе, что творится на бирже!

–  Гарри!
– кричал я в телефонную трубку.
– Успели вы избавиться от акций? Что? Что вы говорите?

Нет, я решительно отказывался верить тому, что неслось из трубки.

–  Гарри, это вы или кто-нибудь другой? Ничего не понимаю…

Неправда, я уже понял. Все понял. Только боялся признаться себе в этом. Я положил телефонную трубку на стол и сосредоточенно смотрел на нее. В трубке что-то кричало, раздавался треск, она, кажется, начала мелко дрожать или, может быть, это дрожал я?

Зазвенел другой телефон. Все еще не спуская глаз с лежавшей на столе трубки, я глухо, не узнавая своего голоса, отозвался:

–  Это опять вы, Гарри?

Он повторил мне то, что уже говорил. Я молчал. Потом почему-то положил лежавшую на столе трубку в ящик письменного стола и сказал Генту:

–  Гарри, вы меня слышите? Возьмите револьвер и застрелитесь. Все равно застрелю вас как собаку.

Темная пелена надвигалась на меня. Она была все ближе, ближе… Я потерял сознание.

Нестерпимо болела голова у правого виска. С трудом выпростав из-под одеяла руку, пощупал голову. Она была забинтована. Я застонал, и тотчас же надо мной склонился Перси.

–  Вам лучше, господин Тук? Выпейте вот это…

И прежде чем я успел опомниться, он влил мне в рот какую-то гадость.

–  Перси, где Гент?

–  Господин Гент в соседней комнате.

–  Позовите его и оставьте нас наедине.

В комнату на цыпочках вошел Гарри.

–  Гиль…

–  Мне не нужны ваши излияния, Гент. Вы мне скажите, кто уплатил вам за то, чтоб вы сделали такую подлость?

–  Гиль…

–  Утверждаю - вы были трезвы тогда, помню…

–  Но, Гиль, когда мне показали газету с сообщением об открытии новых скважин, я не поверил самому себе. Ведь когда мы с вами разговаривали, я был еще не совсем… я и решил, что перепутал. И стал скупать, скупать… Это промах, глупый промах, даже пьяному надо верить себе больше, чем газетам…

–  Весь пакет, принадлежавший Уоджеру, теперь в моих руках?

–  Не только Уоджера, - вздохнул Гент.
– Мне удалось скупить большое количество акций, принадлежавших Динглу и Паркинсу… Я хорошо тогда поработал…