Чтение онлайн

–  Но где же мавр?
– не выдержал я и толкнул локтем Гарри.
– Где мавр?

–  Да вон - Отелло, кого вам еще нужно?

Я растерялся, но любопытство было сильнее боязни обнаружить свое невежество.

–  Гарри, - шепнул я, - мне почему-то казалось, что мавры черные.

–  Вам казалось?
– рассмеялся Гарри.
– Мавры действительно черные. Но какой-то ваш влиятельный соотечественник ушел из театра, когда на сцене появился черный Отелло. Он сказал, что считает для себя неприличным смотреть пьесу с черномазым героем. С тех пор Отелло стал белым, а заодно и во фрак его вырядили. Не будут же с вами портить отношения из-за таких пустяков.

После спектакля к нам в ложу зашел директор.

Гарри куда-то исчез, а я позволил директору увести себя в кабинет, где, попивая виски, высказал ему только что возникшие мысли об искусстве. Я сказал ему, что Шекспир устарел.

–  Видите ли, - медленно подбирал я слова, - вся эта семейная история, может быть, когда-нибудь имела смысл, но теперь, когда прекрасно поставлен частный сыск, она представляется наивной. В наше время такие семейные недоразумения распутываются в течение одного часа!

Директор был смущен. Я решил быть снисходительнее.

–  Конечно, можно в «Отелло» ввести какого-нибудь сыщика, который быстро распутал бы этот несложный узел… Драма выиграет, если в конце супруги помирятся, а убили бы, например, Яго или кого-нибудь из сенаторов помоложе… Я думаю, что на эту тему, на тему всяких семейных убийств, можно найти что-нибудь более острое, чем убийство жены… Но бог весть какая нужна для такого убийства храбрость. Убийство мужа или, например, брата - другое дело…

–  Вы говорите о Гамлете?
– поспешил угадать директор.

–  Хотя бы, - не очень уверенно сказал я, так как не помнил, кто такой Гамлет.

Но директор перешел уже к финансовым делам, и я был очень этому рад, так как мои мысли об искусстве на этот раз были исчерпаны.

Гарри Гент не ошибся. Директор попросил у меня денег - его театр прогорал. Он просил разрешения постоянно со мной советоваться, и я выписал чек.

Мы разошлись довольные друг другом. Возможно, что искусство стоит того, чтоб им занимались деловые люди.

Забегая вперед, скажу, что мое покровительство принесло театру большую пользу. Я привлек к театру внимание деловых людей, и вот, когда готовилась постановка «Гамлета», театр получил выгодное предложение.

Прежде чем разрешить театру поставить «Гамлета», я прочел эту пьесу и остался ею недоволен - в ней было много опасных намеков. Сейм политических червей… Кого Гамлет имел в виду? И не примет ли это кто-нибудь на свой счет? А слова о том, что он взирает со стыдом, как смерть вот-вот поглотит двадцать тысяч, которые идут сражаться ради прихоти и вздорной славы… А сомнения Гамлета… В Айландии и без того слишком много сомневались - принимать ли нашу помощь, держать ли наши войска… А тут еще и Гамлет со сцены будет спрашивать - быть или не быть!

–  Уберите из пьесы все про червей и другие политические намеки, - говорил я директору театра.
– Пусть Гамлет не вмешивается в то, кто и для чего собирается воевать, - эго не его дело. И выясните вопрос с Гекубой, кем она кому приходится и из-за чего там рыдают. Не надо рыданий, не надо никаких сомнений. Пусть там побольше танцуют и поют.

Уже после премьеры я посоветовал директору принять предложение обувной фирмы «Валлори и сыновья». Фирма просила внести небольшие изменения по ходу действия драмы. Когда Гамлет произносит свой монолог, в котором обвиняет королеву, что она слишком скоро забыла своего покойного супруга, после слов «и башмаков не износила» должен войти Горацио и возразить Гамлету: «Вы забываете, о принц, что королева, ваша мать, носит башмаки фирмы «Валлори и сыновья». Прекрасная кожа, шевро, носится вечность!»

Благодаря этому незначительному изменению текста «Гамлета» окупались все затраты на его постановку. Однако я попросил тщательно проверить качество ботинок фирмы «Валлори и сыновья».

–  Искусство должно быть правдивым, мой друг, - напомнил я директор моего театра. Говорю - моего, потому что вскоре упростил отношения с театром- я его купил,

Если вы хотите знать, что происходит на земле, справьтесь о курсе акций на бирже. Миновали времена, когда акции солидных компаний, производящих бомбы, пушки, нефть, неудержимо росли - война казалась близкой. Теперь биржу лихорадило. Переговоры с красными, обмен с ними визитами…

Казалось, мир сошел с ума. На земле велись переговоры с красными о вечном мире. На небе между светилами, зажженными всевышним, дерзостно вертелась вокруг нашей грешной земли звезда, запущенная красными… Однажды я ее увидел высоко в небе, это руками человеческими сотворенное небесное тело. С замиранием сердца смотрел я на нее и вспоминал, как некогда Вифлеемская звезда указала дорогу к истинному богу. А эта звезда красных, не прочерчивает ли она путь моей гибели… О, Гиль, в тоске говорил я себе, для того ли ты явился в этот век, для того ли так неожиданно и счастливо разбогател, чтоб испытать ужас разорения, конца. Но еще посмотрим, чья возьмет! И помни, Гиль Тук, ты не одинок, с тобой твои могущественные компаньоны, с тобой деньги!

И страх сменялся надеждой, а та снова уступала место страху. Тогда душа моя обратилась к богу.

Случилось так, что я доверил свои мысли о боге Динглу.

Однажды, после нескольких часов, проведенных вместе за различными деловыми разговорами, он пригласил меня позавтракать в свою загородную виллу.

–  Вы не пожалеете, господин Тук, это прелестный уголок. Я там построил шале, Всего в десяти километрах от Вэлтауна, но вокруг тихо и пустынно, как после сотворения мира господом богом.

Я принял приглашение.

Шале, куда привез меня Дингл, оказалось весьма комфортабельным двухэтажным домом в старинном вкусе. Вокруг дома в густых зарослях были прорублены аллеи, окаймленные ровными рядами аккуратно подстриженных деревьев. Посыпанные мелким светлым песком, аллеи вели к затейливым клумбам с цветами. На одной росли красные тюльпаны, на другой - нарциссы.

Взглянув на все это благообразие с балкона, где для нас накрыли стол, я не мог сдержать восхищения:

–  Прелестный уголок! Но вряд ли господу богу удалось бы создать его без вас и вашего садовника…

–  Не правда ли, здесь очень мило,- Дингл обнажил в улыбке сверкающий ряд искусственных зубов.
– Что же до господа бога, то ведь мы его создаем по образу нашему и подобию… Мы же обожествляем нашу сущность. Моя сущность - вот она перед вами,- широким жестом обвел он вокруг.

–  Вы слишком скромны, - решил я воспользоваться случаем, чтоб высказать некоторые мои взгляды на важный предмет религии.
– Если вы хотите сказать, что этот мир и тишина отвечают вашей душе, чьей же сущностью тогда является бог, карающий смертных за тяжкие грехи? Не мы ли, в чьей власти судьбы множества людей, не мы ли должны своими делами подтверждать, что бог создал человека по образу своему и подобию?