Чтение онлайн

Вечером я, как всегда, перед тем как лечь спать, пил свой кофе. Нол примостился в углу и что-то мастерил при тусклом свете подвешенной у самого потолка засиженной мухами лампочки, а Бенц, напевая какую-то навевающую тоску однообразную песенку, к которой он питал странное пристрастие, собирался в свой бар. Он усердно его посещал и возвращался оттуда в разной степени опьянения: то громко пел, когда у него не хватало денег, чтоб напиться по-настоящему, то глухо стонал или вычурно ругался, если ему удавалось оглушить себя достаточным количеством виски. Бенц иногда приглашал меня с собой, но я отклонял его приглашения, к вину меня не тянуло.

В этот вечер уже в дверях Бенц оглянулся и, бросив беглый взгляд на зеркало и поправив на себе помятую шляпу, неожиданно сказал:

–  Когда у человека такое паршивое настроение, как сегодня у вас, Тук, ему непременно надо выпить. Я готов прозакладывать голову, что вам сегодня важнее всего на свете - выпить.

И вдруг я понял, что Бенц прав. Перед моими глазами все еще торчала отвратительная физиономия Олена, а в ушах скрипел его мерзкий голос: «Что вы умерли, Тук, это установлено, и, согласитесь, здесь не было никакого мошенничества…»

В баре, куда привел меня Бенц, было тесно и шумно, в воздухе плавали густые волны табачного дыма.

Уверенно лавируя между столиками и поминутно отвечая на громкие приветствия, Бенц пересек первую комнату и ввел меня в скрытое портьерой заднее помещение. Там стоял большой стол, за ним пили и играли в карты.

–  Бенцу место! Садись, Бенц! Кто это с тобой?
– слышалось со всех сторон.

–  Знакомьтесь, Гиль Тук, мой приятель, - сказал Бенц и, усевшись, протянул руку за картами.

–  Тот самый?
– блеснул цыганскими глазами сдававший карты грузный мужчина с буйной шапкой вьющихся иссиня-черных волос. Они падали ему на лоб и глаза, отчего он часто дергал головой

–  Миллионер?
– блеснул он в улыбке двумя рядами крупных белых зубов и протянул мне карты.

–  Я не играю. Не умею.

–  Держите карты!
– властно сказал он.
– Уметь тут нечего. Деньги с вами? В кредит не играем.

За мной с любопытством наблюдали все, кто был за столом, и я, стараясь не обнаружить охватившую меня робость, взял карты.

К моему удивлению, мне сразу же стало необыкновенно везти. Не прошло и часа, как передо мной возвышался ворох помятых денег. Я поставил крупную сумму - и проиграл. Я стал осторожнее и снова стал выигрывать. Но недолго. Теперь я как будто катился с крутой горы. Я опомнился, когда у меня ничего не осталось.

Во что бы то ни стало надо было отыграться. Только что в моих руках была куча денег. Еще один- единственный раз поставлю, и деньги вернутся ко мне. Или это моя судьба - всегда терять?

–  В кредит не играем, - мотал головой Питер Друльк, так звали кудлатого.

–  Еще один раз!
– удерживал я уже поднимавшихся игроков.
– Играю на что хотите…

–  На твои щетки, давай!
– насмешливо выкрикнул кто-то.

–  Тише!
– ударил по столу ладонью Питер Друльк.- Садитесь все.
– Все сели.
– Мы с тобой вдвоем сыграем. Я ставлю вот это.
– Друльк вынул из кармана и положил на стол аккуратную пачку денег.
– Здесь тысяча, - сказал он.
– А ты ставь свое имя…

–  Имя?
– удивился я.

–  Да. Если проиграешь, мы меняемся именами. Ты будешь называться Питер Друльк, а я буду Гиль Тук. Согласен?

Я беспомощно оглядел сидевших за столом - смеется надо мной Друльк? Но никто даже не улыбался, как будто ничего необычного не было в том, чтоб ставить на свое имя.

–  Ну, так как же?
– торопил меня Друльк.

Времени для размышлений у меня не было.

–  Имя так имя, - сказал я и взял в руки карты.

Я проиграл.

Я был пьян и до сих пор не знаю, почудилось ли мне или это произошло наяву: когда мы с Бенцем вышли на улицу, ко мне приблизился Друльк. Наклонившись так, что его волосы коснулись моей щеки, и держа у самого моего носа огромный, белевший в темноте кулак, он сказал:

–  Питер Друльк - это ты. Если хоть на минуту забудешь об этом - убью.

Он сказал это, не повышая голоса, с той убежденностью, с какой говорят о вещах совершенно обычных. Я хотел возразить, но язык мне не повиновался, как это бывает в страшном сне. А когда утром Бенц меня разбудил, я вспомнил о том, что произошло накануне. Теперь я уже не сомневался, что весь этот ужас не более чем сон.

Бенц рассеял эту мою приятную уверенность.

–  А ведь вы не дурак выпить, Питер!
– сказал он как будто нарочно, чтобы произнести это, ставшее мне ненавистным имя.

Я метнул на него испуганный взгляд. Бенц понял меня.

–  Да, да, Питер Друльк. Послушайтесь дружеского совета, старина, - говорил Бенц.
– Навсегда забудьте ваше старое имя. Здесь шутки плохи, убьет, - сказал Бенц, так и не назвав того, о ком он говорил.

Можете ли вы себе представить, господа, что я почувствовал, когда все случившееся дошло наконец до моего сознания! Я, вполне добропорядочный человек, по несчастной случайности потерявший свое состояние, проиграл единственное, что у меня осталось от прошлого,- мое имя! И кому проиграл - бандиту, убийце!

Теперь я всего боялся, мне казалось, что повсюду невидимо следует за мной Питер Друльк, и более всего опасался, что кто-нибудь назовет меня моим старым именем. Но никто не звал меня ни старым, ни новым именем. Клиенты молча совали мне под нос свои грязные ботинки, в кафе мне так же молча подавали жалкий завтрак. С тех пор как я потерял деньги, люди утратили ко мне интерес, и я легко обходился без имени.

–  Гиль! Гиль Тук!
– раздалось над самым моим ухом, когда я по обыкновению сидел на своем углу и поджидал клиентов.

«Вот оно!» -с ужасом подумал я, Но меня не так-то легко поймать врасплох, и я ничем не обнаружил, что это касается меня.

–  Гиль! Вы оглохли?

Меня тормошил не кто иной, как Гарри Гент.

–  Гарри! Боже мой, Гарри, тише, если вы не хотите, чтоб я погиб! Идемте, идемте!
– лихорадочно торопился я увести его куда-нибудь, где никто не сможет нас услышать.

Но Гарри Гент схватил меня в охапку, втолкнул в поджидавшее его такси и, прежде чем машина тронулась, схватил мой ящик и щетки и выбросил их на мостовую.