Миллионы вероятных шагов
Шрифт:
При виде гостя в сопровождении дочери, он небрежно скользнул по нему взглядом, пытаясь преодолеть ненависть, притаившуюся внутри.
Михвелс подошёл ближе, встав напротив. Он знал, что многое зависит от предстоящего разговора, и надо сконцентрировать всю силу воли, чтобы выдержать его с достоинством.
– Мне надо поговорить с тобой – высокомерно заявил правитель Ивилона, сдвинув к переносице широкие брови – И разговор будет не из приятных.
Михвелс слегка кивнул, устремив уверенный взгляд на мужчину. Как же хотелось высказать всё, что он думает о мерзком человеке! Разорвать тугой узел зависимости и стать свободным. Отречься от неприятного общества, чтобы навсегда забыть ненавистный образ. Но пока нельзя. Надо потерпеть ещё немного. Ещё чуть-чуть.
– Я хочу знать – продолжил правитель – Когда будет завершён эксперимент? Я предоставил тебе лабораторию, все необходимые материалы и вещества, и до сих пор не вижу результата! Отчего такая задержка?
– Я делаю всё, что в моих силах – спокойно вымолвил Михвелс. В его больших карих глазах не отражалось ничего, и только в чёрных зрачках еле заметно мелькнуло раздражение.
– Этого мало!!! Уже десять месяцев я слышу эти бесполезные слова! Мне нужны результаты, а не пустые фразы!!!
Мовиган нервно встал. Его жутко бесил самодовольный вид брумнта, но ещё сильнее задевало то, что он его не боялся.
– Я хочу знать, когда будет получена эссенция самостоятельного возрождения?! Сколько времени должно пройти, чтобы ты выполнил свой долг?! Я только ради этого терплю тебя в своём доме!!!
Михвелс побледнел. Слова хлёсткой пощёчиной ударили по самолюбию и гордости. На какой-то миг он едва не забылся, и чуть не ответил в такой же манере. С губ уже готова была сорваться опрометчивая речь, которая навсегда могла перечеркнуть дорогу назад. И именно такой реакции ждал Мовиган, расчётливо провоцируя вспыльчивого человека. Но Михвелс сдержался. Перед его взором промелькнуло знакомое слово «Вероятность». Оно далёким светом, к которому идут уставшие, отчаявшиеся путники, всколыхнуло сознание. И именно оно не позволило дать необдуманный ответ.
– Мне нужен R-13 – безразличным тоном, вымолвил брумнт. Слова, как острые куски льда разлетелись в пространстве, растворившись в фиолетовом тумане – Без него невозможно завершить исследование. Я знаю, что он опасен, но по моим расчётам, именно его не хватает для эссенции. И как только он будет у меня, думаю, эксперимент окажется завершён.
Мовиган молчал. Он был сильно разочарован, но старался не подать виду. Медленно выйдя из-за стола, он неспешно подошёл к высокой колонне, дотронувшись рукой до гладкой поверхности. Несколько минут он неподвижно стоял, размышляя. В сознании проносились разные варианты решений, и только одно – самое мерзкое и отвратительное упрямо возвращалось вновь и вновь.
Повернувшись, Мовиган пристально посмотрел на дочь. Всё это время она стояла в стороне – растерянная и взволнованная. Неприкрытое сострадание к молодому человеку, светящееся в её красивых глазах, решили исход выбора. Именно в этот момент Мовиган понял, что не будет сопротивляться. Совесть проиграла бой. Судьба несчастного брумнта уже решена.
– Ты получишь R-13. Я даю времени ровно двадцать дней. Но запомни – это последний срок. Если через двадцать дней ты не сделаешь то, что мне нужно – у тебя будут большие неприятности. А сейчас – убирайся!
И пренебрежительно махнув рукой по направлению к входной двери, он не без удовольствия заметил, как в глазах гордого брумнта появилось выражение отчаянья и безысходности.
Глава 4
Каждый новый день, проведённый в лечебной комнате, становился невероятно скучным. Элин уныло сидела возле окна, пытаясь хоть как-то отвлечься от грустных мыслей. Она пробовала найти закономерность в плывущих по небу тёмных облаках, но в каждом видела только образ любимого человека.
Гартольда не было уже неделю. Сказали, что у него появились важные, неотложные дела, и он не может прийти. Конечно, быть на службе правительства Авмира – нелёгкая задача. Приходится следить за всей планетой, чтобы на ней сохранялся покой и мир. Но Гартольд достоин этого, как никто другой. Нельзя найти никого лучшего для этой работы. Только Гартольд – добрый, честный, справедливый мог с достоинством и честью выполнять свой долг. Когда он был среди правителей, люди Авмира могли жить спокойно. Но как жаль, что его так долго нет. Без него Элин осталась наедине со своими страхами. И жаль, что он лично не сообщил о своей занятости.
Видения не прекращались. Да, их стало намного меньше, но оставшиеся выматывали душу, терзая её настойчиво и методично. Особенно два последних дня повергали в ужас и панику. Как заколдованные фрагменты, неясные картины вспыхивали в сознании, кружась в безумном вихре. Перед глазами Элин возникал силуэт её возлюбленного, в сопровождении странного, неприятного незнакомца. Они вдвоём стояли на фоне раскалённых, оранжевых облаков, а перед ними лежали тысячи мёртвых тел. В неестественных позах, с почерневшей кожей и выпавшими волосами трупы несчастных распространяли горький запах, а на их изуродованных лицах синие пятна расползлись, подобно замысловатым узорам…
– Нет… нет… только не это… – еле слышно прошептала девушка, открывая глаза после очередного наваждения. На щеках выступили капли холодного пота, а в груди болезненно сжалось сердце.
Элин судорожно сдавила виски руками, пытаясь унять неровный стук под кожей. Хотелось кричать, плакать, звать на помощь и бежать. Но нельзя. Если рассказать об этом докторам, она никогда не выйдет отсюда. Её будут держать здесь до конца дней, как ненормальную, которую вылечить не в силах.
Девушка взволнованно встала. Почему её настигло это проклятие? За что она так мучается и страдает? Где она ошиблась и за какой проступок несёт наказание? Но кто мог знать ответ…
Медленно сделав несколько шагов, она подошла к одной из серых стен. Их было всего три. В одной из них – оконный проём, под другой – жёсткая кровать, третья имела возможность выйти, но только добровольно этого сделать нельзя. Кровать и единственный стул стояли на тёмном, шершавом полу, как единственные молчаливые соседи. А ещё потолок. Он был низкий и такой же серый, как всё вокруг, готовый раздавить своей мрачностью и унылостью, навек похоронив под собой.
Две картины, с изображениями изогнутых деревьев, симметрично разделяли одну из стен. Вот он – путь к свободе. И вроде надо совсем немного – просто уйти, но это невозможно и невыполнимо. Словно невидимые путы удерживали здесь, приковав к угнетающим серым стенам. Они не давали взлететь, насмешливо возвышаясь над хрупкой фигурой. Ещё никогда так остро Элин не ощущала необходимости оказаться на улице, выбежать, исчезнуть из лечебной комнаты, раствориться навсегда за её пределами. Казалось, что здесь она медленно сходит с ума…
Как же ей не хватало присутствия дорогого человека. Только ему Элин могла рассказать, что с ней творится, всю правду о своих нереальных мирах. Только он мог успокоить и утешить. Но его не было. Уже так давно…
Прислонив разгорячённый лоб к прохладной стене, девушка устало закрыла глаза, пытаясь хоть на мгновение забыться. Но её коварная, подлая болезнь, только и ждала возможности напомнить о себе. В голове тут же стали возникать галлюцинации и образы, перемешиваясь с реальностью. И снова раскалённые, оранжевые облака, изуродованные лица и два мужских силуэта. Но на этот раз внезапно появился третий. Он был, как одинокий странник, случайно оказавшийся в жутком месте. В его больших, карих глазах светилась грусть и надежда, отчего мир вокруг казался не таким ужасным. Бледное лицо отчётливо застыло в затуманенном сознании девушки, словно для того, чтобы остаться в нём навсегда.