Чтение онлайн

Элин вздрогнула, часто заморгав. Видение мгновенно исчезло, разлетевшись осколками реальности. Кто это был? Что за новый образ – такой странный и чужой? А ещё глаза… Они успокаивали, утешали, наполняя душу верой в нечто светлое и чистое. Так кто же этот человек? И что он делал среди чужих ему людей? Но ответов не было, и только непонятное волнение осталось громким пульсом в груди.

*******

– Я хочу уйти отсюда – упрямо повторила Элин в третий раз.

Как странно, впервые за долгое время, она ощутила, что Гартольд её не понимает. Вот уже два дня она пыталась доказать, что не может больше здесь находиться, но её никто не слушал. Но больше всего задевало недоверие человека, которого она любила.

– Дорогая, ты устала, надо отдохнуть, вылечиться. Ну к чему такая спешка?

Девушка мотнула головой, зажмурившись. Она старалась сохранять спокойствие, но это ей давалось с трудом.

– Случится беда. Я знаю. Я не должна быть здесь.

Гартольд нетерпеливо махнул рукой, еле сдерживая раздражение.

– Опять твои видения? Мне кажется, надо увеличить дозу лекарства. Ты здесь больше месяца, а результаты не заметны.

– Нет-нет! У меня уже неделю нет никаких видений! – не моргнув глазом, соврала Элин. Она понимала, что только ложь – её спасение, хотя всю жизнь ненавидела саму мысль об обмане – Мне, правда, лучше. Я стала спокойнее, сдержаннее, и уже ничего не вижу. В голове, словно развеялся туман, который окутывал сознание очень долго. Я клянусь, что ужасные картины больше не беспокоят!

Гартольд недоверчиво прищурился, словно пытаясь просканировать душу.

– Но доктора говорят, видения могут возникнуть вновь. Они не согласны, что ты уже здорова.

Элин запаниковала. На секунду она представила, что может остаться в лечебной комнате надолго, и ужасная мысль подтолкнула к изворотливости. Элин знала, что у неё только один шанс выйти отсюда – и он именно сегодня. Она медленно подошла к Гартольду, положив руки ему на плечи. Взгляд его тёмно-синих глаз действовал, как магнит. Разве можно солгать им? Расчётливо обмануть того, кто так дорог? Но от ответов зависела жизнь. Да, это было нечестно. Да – ужасно. Но Элин чувствовала, что если останется здесь – то просто погибнет.

– Дорогой, поверь, я здорова. Со мной уже всё хорошо. Я стала нормальной. Ты помнишь, я не сопротивлялась, когда ты предложил лечение? Обещаю, что если видения появятся вновь, я сюда вернусь. Меня не нужно будет уговаривать, если болезнь вернётся. И я пробуду здесь столько, сколько скажешь.

Гартольд внимательно смотрел в широко распахнутые серые глаза. На мгновение ему показалось, что в них промелькнул страх. Хотя, наверное, показалось. На губах девушки застыла безмятежная улыбка. Она не могла быть неискренней. К тому же, вернуться сюда действительно не сложно. Если Элин лжёт, это станет понятно очень скоро, и тогда лечение можно будет продолжить и без её согласия. Взвесив все эти аргументы, Гартольд перестал сопротивляться. Он нежно обнял девушку, почувствовав её сильное напряжение.

– Хорошо, дорогая. Я поговорю с докторами, если ты в себе уверена. Но помни – твоё здоровье самая большая ценность для меня. Поэтому если к тебе вернутся галлюцинации – не сопротивляйся мне. Тогда мы продолжим лечение, хочешь ты этого или нет.

Элин облегчённо перевела дыхание. Её сердце едва не выскочило из груди, а с пересохших губ сорвался еле слышный вздох. Наверное, это победа. Но какой ценой! Пришлось соврать – цинично и расчётливо. Это недостойный поступок, который она никогда себе не простит. И она ненавидела себя за это. Но свобода – долгожданная и заветная, оказалась дороже принципов и предрассудков.

*******

В этот же день девушка переступила порог родного дома. Её душа пела, когда запахи мира – такого родного и почти утерянного, взволновали сердце. Казалось, прошла целая вечность, как она покинула свой дом. Он был таким маленьким и жалким, что, наверное, ни один здравомыслящий человек не мечтал бы в него вернуться, но для Элин он был Вселенной. Её оплотом, уголком рая, твердыней. Он был всем. Только здесь она чувствовала себя защищённой, спокойной и счастливой. И пусть ветхие стены были почти разрушены, держась на одной надежде, а прохудившаяся крыша могла в любой момент дать течь – всё это мелочи. Главное – это был дом её семьи, в котором она выросла, и где осталось столько воспоминаний. И как жаль, что родные люди остались только ветром, развеянным по углам, призрачным дымом, навсегда сохранённым этими стенами.

– Ну вот, твоя хижина ещё цела – иронично произнёс Гартольд, пренебрежительно осматривая помещение – Ты уверена, что хочешь жить здесь? Только скажи, и я перевезу тебя куда угодно.

Элин улыбнулась. Как много раз она слышала этот вопрос. Но её ответ не менялся. Ведь счастье не в богатстве, которое окружает тебя, а там, где трепетно бьётся сердце.

– Спасибо, не надо. Это мой дом. Я никуда отсюда не уеду.

Гартольд равнодушно пожал плечами.

– Как хочешь. Я уже привык к твоим странностям. Ладно, оставлю тебя. У меня много дел – и, склонившись к девушке, парень коснулся её щеки плотными, холодными губами.

Поцелуй не влюблённого мужчины, а скорее братский. Но даже от него у Элин радостно забилось сердце.

– До встречи – смущённо пробормотала она, слегка улыбнувшись.

Гартольд резко развернулся, размашистым шагом направившись к двери. Он ушёл. Элин снова осталась одна. В последнее время одиночество стало постоянным спутником, к которому она привыкла. Оно уже не так пугало и волновало, выработав в душе спокойствие к своей серости и унынию. Нельзя сказать, что Элин нравилось быть одной. Вовсе нет. Но она научилась принимать то, что нельзя изменить. Конечно, она хотела чаще быть с любимым человеком, смеяться с ним и радоваться жизни, но, увы, это было невозможно. За два года их отношений Гартольд часто оставлял её одну, особенно в последнее время. Его занимали многочисленные друзья и компании, в которых для Элин не находилось места. Наверное, он не хотел, чтобы все знали про её видения, которые иногда вводили в ступор посреди разговора. Элин чувствовала себя чужой в шумном обществе, предпочитая больше слушать, чем говорить. Этим она сильно выделялась среди друзей и подруг Гартольда, которые были слишком шумны и болтливы. Наверное, это существенный недостаток, отдаляющий её от нормальной жизни. Наверное, это проклятие. Быть не такой, как все. Быть особенной, не желая того. Быть другой. Но она не роптала, лишь покорно повиновалась своей судьбе.

Временами Элин ловила себя на мысли, почему так происходит? Ведь счастье – это тот воздух, которым должны дышать оба. А в одиночестве не может быть того, что наполняет душу радостью и эйфорией. Одиночество – это пустота. Стена, которая становится всё больше, отдаляя влюблённых друг от друга. Это путь в никуда – к пропасти и обрыву. И она понимала это, пытаясь разобраться с причинами, и задавая себе одни и те же вопросы. Но ответов не было, как всегда.

Глава 5

Восемнадцать дней затворничества. Восемнадцать дней тяжёлой работы и утомительных расчётов. Михвелс устало сел на стул, закрыв глаза. В голове пульсировало напряжение, неприятно распространяясь по клеткам. Ещё немного. Ещё чуть-чуть. Скоро, очень скоро, эссенция самостоятельного возрождения будет получена. Наверное, это прогресс. Так долго работать над результатом, и, наконец, оказаться у цели. Открытие сделает переворот в мире. Оно даст возможность продолжать род не в том случае, когда это угодно правителям, а когда будет желание и стремление самого народа. Каждый желающий сможет получить своего ребёнка, как самый ценный подарок жизни. Дети будут у всех. Так правильно и справедливо. Что может быть лучше и прекрасней этого?

Только Михвелс не ощущал радости от своего открытия. Что-то неприятное и тревожное сидело внутри, не давая возможности предвкушать победу. Были огромные сомнения, что эссенция станет доступна всем, как планировалось. Подозрения, что Мовиган станет единоличным владельцем такого необходимого экстракта, не давали покоя. Подлый и расчетливый правитель захочет власти над людьми, выстраивая государство бесчестных подданных. Он будет манипулировать ими, обещая в награду мечту.

Михвелс вымученно открыл глаза, уставившись на свои записи. Белый протоновый карандаш исписал все возможные пространства на чёрных стенах. И сейчас, закрученные символы и цифры, витиевато переплетались между собой.