Чтение онлайн

–  Дха... Пфу... Хэ... Ты... Как тебе вообще...

–  Сядь за стол, дядя, - со скрежетом холодного камня в голосе повторил Всеслав.

Дядя прожог племянника испепеляющим взором. Молодой державный князь не стал отводить глаза. Всеслав никогда не смог бы победить в этом состязании. Но пляшущее за дядиным плечом пламя факела, утопило его кипящие яростью зрачки в полумраке, смягчив их напор. И тот же факел озарил лицо Всеслава подобно утреннему солнцу. Казалось, что само время застыло, ожидая кто проиграет первым. Наконец, Кари Слетаев не выдержал взгляда племянника и отвёл очи в сторону.

–  Ну... Хорошо, - сказал он, садясь на скамью.
–  Ты теперь державный князь, тебе и командовать. Так объяснишь, зачем это надо было?

–  Нет, - отрезал Всеслав.
–  Если получится, вы сами всё увидите. Если не получится, то забудьте.

Князь-воеводаЖелезного войска нервно сжал руку, словно собираясь с силами для новой перепалки. Но через мгновение кулак брызнул в стороны лучами мускулистых пальцев и Кари Слетаев провёл по своим губам мягкой ладонью. Всеслав победил.

–  И... Как же обстоят дела на самом деле?
–  поинтересовался наконец Игорь Строгов,князь-воеводаПоместного войска.

–  Дела обстоят хуже некуда, - не стал скрывать Всеслав.
–  Юрьевы и Озеровы в открытую готовятся к войне. Крайнесточье теперь нам тоже враждебно. После убийства законного предельного князя, у Видогоста не остаётся другого выхода как воевать с нами. Олег Волков не ответил ни на одно моё письмо. В благонадёжности Клыковых у меня нет сомнения. Но в сложившихся обстоятельствах толку от них мало.

Офицеры молчали как на похоронах. Отец часто говорил Всеславу, что в опасный момент вождь должен единолично решать как поступить. Совет спрашивать бессмысленно. Ратники пойдут за своим офицером, а подданные за государем, что бы он ни надумал. Лишь сейчас Всеслав понял, насколько отец был прав. Судя по лицам собравшихся, они бы одинаково одобрили как решение капитулировать, так и приказ драться до конца. Лишь Лютогост без сомнения посоветовал бы войну. Но брат жил ради неё, так что его мнение всегда склонялось к более кровавому выбору.

–  Я намерен воевать до конца, - подытожил Всеслав.

С этого момента он стал державным князем не только по титулу. Теперь они видели в нём своего вождя. Пусть молодого и неопытного, но того единственного, кто только и может им приказать. Никто не возразил.

–  Какие будут распоряжения, государь?

Вот ещё одно подтверждение слов отца. Правитель Рустовесского государства всегда должен знать что делать, иначе он и не правитель. У Всеслава был ответ.

–  По завершении посевных работ, бойцам всех отрядов быть готовыми по первому же зову прибыть на службу. Вадим!

–  Да, государь, - тут же отозвалсякнязь-воеводаМладшей дружины.

–  Сегодня же распорядись призвать на службу четыреста конников. В первую голову разведчиков. Твои люди совместно с конницей Поместной и Дворцовой стражи отправятся к границам Гужвоземья. Организовать дозоры на направлениях возможного продвижения полков Юрьевых, Озеровых, Волковых и Булатовых.

–  Слушаюсь, князь.

–  Будимир!

–  Да, государь - отозвался исправник Поместной стражи.

–  Немедленно прикажешь начать строительство сигнальных вышек. О вторжении мы должны будем узнать мгновенно. Старшим над конными дозорами я также назначаю тебя.

–  Слушаюсь.

–  Всем подать в Ратную управу прошение на заблаговременное изыскание в ваши отряды новобранцев. Для перекрытия будущих потерь.

Офицеры согласно закивали.

–  Так же я выделю из казны деньги на заказ у ремесленников нового оружия.

–  Но зачем?
–  возразил Кари Слетаев.
–  Арсеналы Древгорода наполнены сталью до отказа.

–  Истинно так. Но если под мои стены явятся рати четырёх Больших Домов, мы соберём ополчение. Оружия должно хватить на всех мужчин Древгорода и округи.

Офицеры удалились выполнять распоряжения державного князя. Лютогост и Всеслав остались в Ратном зале одни. Всеслав загнул край карты, поставил на освободившуюся часть стола чернильницу, положил лист бумаги.

–  Что будешь писать, брат?
–  поинтересовался Лютогост.

–  Попробую завлечь Волковых на нашу сторону. Тебе тоже сейчас нужно перо и бумагу в руки взять.

–  Это зачем ещё?
–  удивился Лютогост.

–  Ну как зачем?
–  улыбнулся Всеслав, прикусывая кончик пера.
–  Я же приказал подать прошение в Ратную управу. А ты теперь не просто лихой конник в латах, а воевода Старшей дружины. Привыкай управлять ей.

В зал вбежал запыхавшийся Степан Глазков.

–  Государь, ваш брат...

–  Что такое, - Всеслав выронил перо из рук.

–  Ваш брат, Пётр... Он сбежал.

–  Как сбежал?
–  Лютогост удивился пуще Всеслава.
–  Куда?

–  Он отпросился у меня поохотиться на уток.

–  Да, - подтвердил Степан.
–  Уехал с одним княжеским сынком и двумя конюшонками. И мои люди присматривали за ними. Только что прискакал мой стражник. Они снялись с места и уехали примерно на северо-восток, вдоль русла Хили.

–  В Крайнесточье, - сообразил Лютогост.
–  К Мирине значит подался. Вот дрянцо!

–  Ну да, - задумчиво подтвердил Всеслав.
–  А по пути, видать, в храм Агуна и Кесы хочет заглянуть.

Державный князь закрыл лицо ладонями и с силой растёр усталые глаза. Теперь понятно, к чему Пётр последнее время заводил эти разговоры про древнюю веру. Что же на него так повлияло, смерь отца? Или это было лишь последней каплей? В любом случае, замысел младшего брата шит белыми нитками - задумал вернуться в благоверие. Вот он, ещё удар, ещё одна месть от Позара и Светлобы.

–  Так чего ты ждёшь, Степан?
–  Лютогост был похож на грозную тучу, сеющую карающие молнии.
–  Немедленно схватить негодника! Схватить и приволочь сюда!

–  Будет исполнено, - Степан Глазков повернулся к выходу.

–  Нет, - решительно остановил его Всеслав.

–  Нет?
–  выкрикнул Лютогост.
–  Что значит "нет"?!

–  Пусть уезжает, - Всеслав был непреклонен.

–  Но как это?

–  Мои люди без сомнения его поймают, - заверил исправник Тайной стражи.

–  Да, поймают, - согласился Всеслав.
–  А что потом?

–  Это же измена! За измену знаешь, что полагается?

–  И что, - Всеслав посмотрел в глаза Лютогосту, - убьём родного брата, сына нашего отца? И что про нас скажут люди? Или бросим его в темницу? Любой из этих вариантов плох и губителен для нас.

–  Ты прав, - согласился Лютогост.
–  Но нельзя же его просто отпустить.

–  Брат, началась смута. И если Пётр выбрал в ней другую сторону, пусть это останется на его совести. Лучше враг, чем ненадёжный друг.

–  Ну... Не знаю... Помяни моё слово, ты ещё дорого заплатишь за своё милосердие!