Чтение онлайн

Дана нахмурилась:

– А зачем Кэролайн дала мистеру Делано деньги?

– Вложение?

Даже Дане, которая мало понимала в механике инвестирования, казалось неправдоподобным, что Кэролайн вела дела с Винсентом Делано. Разве не Джек – как все остальные мужья в Нью-Фоллсе – распоряжается инвестиционным портфелем семьи?

– Видимо, да. Но как это может быть связано с тем, что Ли Сато расторг помолвку?

Сэм пожал плечами:

– Может, это было неудачное вложение? Может, она и Ли уговорила и тот тоже потерял деньги?

– Ли и так достаточно богат. – Дана покачала головой. – Нет, я сомневаюсь, что все это как-то связано.

Сэм казался разочарованным.

– Наверное, ты права. И потом, как могла бы действовать миссис Мичем? Пристрелить Винсента Делано, а потом прискакать домой и расфуфыриться для своего идиотского вечера?

Дана засмеялась. Она взглянула на дно своей чашки, словно чайные листики могли подсказать ответ для решения этой головоломки. Потом ей в голову пришла мысль.

– Ладно, если предположить, что у Кэролайн был мотив, то она могла использовать любые средства.

– А?

Дана рассказала Сэму про киллера.

Он прищурился:

– Так это у Кэролайн был роман с Винсентом Делано?

Дана покачала головой:

– Ты должен пообещать, что никому не скажешь. Это была Лорен Халлидей.

Сэм рухнул на табуретку.

– Боже, мам! Вот это Нью-Фоллс. Убийство. Неразбериха. Миссис Халлидей. Я не сплю?

– Нет. – Она устала, почувствовав себя опустошенной от этих домыслов и от внезапно охватившего ее ощущения, что это все выше их понимания. – И еще кое-что, Сэм. Я предложила найти нового адвоката для Китти – заплатить за него. Я знаю, что твоему отцу это не понравится. И я даже не знаю, где найти адвоката.

У сына загорелись глаза.

– Начнем с незаменимого Интернета, – сказал он. – Это решение всех проблем, известных человечеству.

Но Дана покачала головой:

– Я пообещала Китти, но теперь даже не знаю, Сэм. Когда я подвозила ее, к ней пришла ее дочь. Она зашла, чтобы сказать, что существует страховка и что в случае смерти Винсента деньги получает Китти.

– Личная страховка? Черт, это делу не поможет.

Сэм, естественно, был на стороне Китти, потому что именно она была жертвой несправедливости.

– Самое худшее в том, что страховка большая. Два миллиона долларов. Но Китти говорит, что не знала о ее существовании.

– Два миллиона бешеных долларов? О, мам, что же нам делать?

Дана поставила чашку, закрыла глаза, глубоко вздохнула. Потом сказала:

– Мы все расскажем полиции. И отправимся туда прямо сейчас.

– Я же говорила, мы отстали от жизни, – настаивала Бриджет, когда Дана позвонила ей после того, как вернулась из полицейского участка, где они с Сэмом рассказали детективу Джонсону все, что знали, в том числе и о том, что Лорен была любовницей Винсента Делано до Иоланды и что Кэролайн и Джек ссорились из-за того, что та дала Винсенту деньги, хотя никто не знает сколько и почему. Потом Бриджет спешно добавила: – А теперь положи трубку и позвони на мобильный.

Дана не стала спрашивать Бриджет зачем. Пока что Бриджет единственная, кто не был связан с Винсентом, единственная, чье имя, будь оно на веб-сайте, не вело бы по ссылке на страничку с убийством.

– Не хочешь пообедать со мной и Сэмом? – спросила Дана. – Стивен будет в Чикаго до завтра.

– С удовольствием, но не могу. Жду важного звонка.

– Скажи, чтобы звонили на мобильный. Пойдем с нами, ну пожалуйста. У нас с Сэмом голова пухнет от этой новой информации. Помоги нам разобраться со всем этим.

– Но Эйми дома.

– А. Ну да. Я и забыла. Ты не хочешь, чтобы твоя четырнадцатилетняя дочь узнала всю подноготную Нью-Фоллс.

Бриджет засмеялась:

– Нет. Но если ты хочешь поговорить, можешь отправиться со мной завтра днем.

– Отправиться с тобой? Куда?

– На химиотерапию. В полвторого. Я еще не говорила Рэндаллу и Эйми, и компания мне не помешает.

Дана сказала, что заедет за ней к часу.

– Кто звонил? – спросила Эйми, неспешно входя в гостиную и плюхаясь рядом с Бриджет. – Чем занимаешься?

Она была молодой и умной и уже такой tres [25] взрослой. Но Дана была права: Эйми не должна знать о грязном белье жителей Нью-Фоллс.

– Дана Фултон, а я пуговицы перешиваю. – После того блейзера лавандового цвета она перешила пуговицы еще на полудюжине других жакетов, двух платьях и трех кардиганах. – Твоя маман толстеет. – Она подняла глаза и внимательно посмотрела на дочь. – А ты хорошеешь. – Эйми провела день с Крисси, ее давней подругой детства. В отличие от Эйми Крисси была некрасивой.

– Папа постоянно говорит, что я красивая.

– Твой папа тебя испортит. – Бриджет улыбнулась. Как она могла не улыбаться? Ее дочь действительно была красивой, с мягкими чертами, которые придавали привлекательности ее телу, в отличие от угловатой Элиз Делано, которая, до Эйми, была самой красивой девушкой, рожденной в Нью-Фоллсе.

– Чем ты занималась весь день, маман? – спросила Эйми. – Практикуешься в искусстве швеи, кутюрье?

– Работая своими руками, обогащаешь душу. – Бриджет не могла сказать, что ждала звонка от Люка, который все никак не звонил.

– А можно, я буду работать своими руками, когда вырасту? Я думаю, что хотела бы стать врачом. Педиатром, может.

Бриджет впервые слышала, что ее дочь хочет стать врачом.

– Если это тебе подойдет, – сказала она. – Главное – не рассчитывай на то, что тебя будет содержать мужчина. Каждая женщина должна иметь свою собственную карьеру. – Она снова улыбнулась. – Даже такая испорченная женщина, как ты.

– Или ты, маман. – Эйми засмеялась.

– Или я.

На секунду Эйми задумалась об этом. А потом спросила:

– Ты жалеешь, что у тебя только один ребенок?

Бриджет укололась, извинилась по-французски:

– Вот черт! – а потом сказала: – Ты замечательная. Еще дюжина детей вполне сгодились бы, но они не могли бы стать тобой. – Ее сердце заболело, когда она сказала это, словно бы иголка уколола то место, где покоился Ален. Когда-то она хотела рассказать о нем Эйми; черт, она всегда хотела рассказать и Рэндаллу. Но время и течение жизни постоянно вмешивались, и теперь такое признание было бы запоздавшим до неприличия. Кроме того, если Рэндалл и Эйми будут думать, что Люк просто старый друг семьи, так лучше, так даже лучше, снова и снова повторяла сама себе Бриджет.