Чтение онлайн

— Да, конечно, — Лили, сама того не желая, включилась в непонятную игру, затеянную незнакомкой. — Тетя хотела перед смертью повидать Селину, а теперь, когда мой муж и деверь купили небольшую сапожную мастерскую в Париже, мы можем забрать мад… Селину отсюда. К тому же, я обещала это своей бедной тете.

Сестра Анна покачала головой.

— Нет, я не могу позволить вам увезти ее. Селину готовили стать монахиней, и она будет ею!

— Что вы такое говорите! — воскликнула потрясенная Лили. — Мад… Селина не может стать монахиней!

— Подождите, — остановила ее Софи. — Послушайте, моя подруга нуждается в отдыхе, она очень многое пережила за это утро.

— Хорошо, можешь отвести ее в вашу комнату, — разрешила мать настоятельница. — Мадам…

— Арси.

— Мадам Арси, вы можете пойти с ними. Я обдумаю ваши слова и завтра дам ответ.

— Завтра?..

Но Софи подхватила Лили под локоть и, поддерживая другой рукой Селину, поспешила наверх. Сестра Грета осталась с настоятельницей.

Вдвоем заговорщицы быстро довели девушку до ее постели, положили и прикрыли легким одеялом. Селина, положив голову на подушку и закрыв глаза, мгновенно уснула.

Лили тут же потребовала объяснений:

— Что все это значит? Почему вы сказали неправду матери настоятельнице и вынудили меня сделать то же самое?

— Потому что сестра Анна ненавидит Селину и, если бы вы заявили, что она — дочь герцогов де Лодвиль, настоятельница не поверила и стала чинить вам различные препятствия. Вы не знаете эту женщину, но уверяю, что под этой рясой скрывается жестокая и мстительная натура.

— О, Боже, — вздохнула Лили. — Если бы мы знали, что мадемуазель Селине достается от нее, давно забрали ее отсюда. Но госпожа Элоиза говорила, что молодой хозяйке не следует жить вместе с нами и что в монастыре ей будет намного безопаснее. И госпожа Элоиза почему-то не хотела обращаться к королю. Она сказала, что боится всяких недобрых людей, которые могут навредить мадемуазель и что лучше будет переждать какое-то время. И вот прошло целых три года и два месяца… А недавно госпоже Элоизе стало плохо, и она захотела повидать мадемуазель Селину. Говорила, что не может умереть, не рассказав чего-то важного своей девочке, которая потеряла память. И мы поехали сюда. А ведь раньше госпожа Элоиза не хотела говорить, в каком монастыре она оставила нашу бедную хозяйку… Мадемуазель, — встревожилась вдруг Лили. — Вы думаете, мать настоятельница не позволит забрать нашу госпожу?

— Не волнуйтесь, — успокоила ее Софи. — Селина, когда проснется, сумеет за себя постоять. Сегодня ночью она собиралась сбежать отсюда в Париж, и в свете недавних событий, мне кажется, это будет наилучшим вариантом.

— Но почему именно сегодня? — удивилась бывшая горничная.

— Потому что именно сегодня Селина все вспомнила.

Лили с любопытством взглянула на хозяйку.

— Значит, она действительно потеряла память в тот страшный день? О, бедная мадемуазель Селина! Мы все очень переживаем за нее. И она, и ее несчастные родители всегда были так добры к нам. Бедная, бедная наша госпожа!

— Мадам Арси, будет лучше, если вы сейчас покинете монастырь, — мягко заметила Софи. — Вашу тетю, ой, простите, няню Селины похоронят сегодня вечером, и вам, без сомнения, разрешат присутствовать на церемонии. Что же касается моей подруги… конечно, сестра Анна не сможет заставить ее остаться здесь, но и вам вряд ли удастся забрать Селину, так как вы не родственники и у вас нет соответствующих документов. Поэтому наилучшим вариантом будет именно побег.

— Вы говорите очень разумно, мадемуазель, — согласилась Лили. — И если мадемуазель Селина захочет поступить именно так, пусть даст нам знать во время похоронной церемонии. Всего доброго, и спасибо вам!

— Буду рада помочь своей подруге, — отозвалась Софи. — До свидания.

Проводив свою новую знакомую до двери, Софи подошла к Селине и присела на краешек ее кровати. Девушка спала очень беспокойно, металась по постели, с ее губ срывались неразборчивые восклицания, она называла разные имена, в том числе и Людовика Анжуйского. Вздохнув, Софи взяла подругу за руку и принялась ждать.

Прошло несколько часов. Селина открыла глаза и уставилась в потолок, с тоской думая о том, что теперь страшные мысли о смерти никогда не покинут ее. Проспав несколько часов подряд, она чувствовала себя совершенно разбитой и никому не нужной. Еще вчера вечером у нее была надежда, что она обретет, наконец, дом, семью, встретит старых друзей. Теперь, когда она вспомнила о гибели родителей и увидела собственными глазами смерть няни, ставшей для нее почти второй матерью, она не могла поверить, что теперь эта мечта для нее недоступна, а самые радужные надежды разбились вдребезги. «Все кончено, — печально подумала девушка, но тут же одернула сама себя. — Ничего не кончено! Я не позволю себе киснуть здесь, в этом монастыре, плача в жилетку Софи о своей жестокой судьбе. Этого не будет! Сегодня же отправлюсь в Париж, ибо я хозяйка своей судьбы, и сделаю именно то, что задумала!».

Встав с кровати, Селина заплела волосы в толстую косу и направилась к двери. Распахнув ее, она нос к носу столкнулась с Софи.

— Очнулась! — воскликнула Софи. — Как ты меня напугала. Я принесла поесть, — она поставила тарелки на маленький столик.

— Спасибо, я очень голодна, но не стоило беспокоиться. Я же не умираю.

Софи улыбнулась.

— Ты ухаживала за мной, когда я болела скарлатиной, теперь моя очередь позаботиться о тебе.

— Софи, что бы я без тебя делала? — Селина села за стол и принялась за еду.

— Как ты себя чувствуешь? — Софи с удивлением смотрела на охваченную энергией девушку.

Селина перестала жевать и посмотрела на подругу.

— Ты имеешь в виду, после смерти няни? Ужасно. Она была для меня очень близким человеком, я всегда считала ее второй матерью. Но потеряла и ее. Однако не собираюсь сдаваться, и сегодня же ночью еду в Париж.

— Здесь была Лили Арси, твоя горничная, кажется? Она попросила, чтобы ты озвучила свои планы, и будет ждать тебя на похоронах.

— Непременно это сделаю. А что сказала сестра Анна, ведь она, по своему обыкновению, сказал что-нибудь?

— Да, и вот что я придумала…

Выслушав рассказ Софи о бабушке и племяннице, Селина слабо улыбнулась и, встав из-за стола, обняла подругу.

— Спасибо тебе за все. Я буду очень сильно скучать!

— Я тоже, — Софи улыбалась сквозь слезы. — Ты напишешь мне из Лувра?

— Обязательно, если попаду туда. Но, может, мы скоро встретимся, ведь твой отец обещал забрать тебя, когда тебе исполнится восемнадцать?

— Вряд ли его новая жена захочет этого, — грустно вздохнула Софи. — Он так давно не справлялся обо мне. Возможно, у меня уже есть братья или сестры, и я ему больше не нужна.

— Ну что ты такое говоришь! — воскликнула Селина. — Ты его дочь, он любит тебя, просто обстоятельства заставляют его так поступать…

— Ты хочешь сказать, моя мачеха.

— Пусть так. Но день твоего восемнадцатилетия еще не настал, поэтому рано отчаиваться. Через три недели все станет ясно. Не унывай, подружка, если твой отец не сдержит обещание, я постараюсь сделать все, чтобы вытащить тебя отсюда.

— Спасибо, Селина, — девушки поцеловались. — Я никогда этого не забуду.

Сверкающая полная луна на чистом, без единого облака небе, освещала дорогу четырем всадникам, закутанным в черные плащи, и в шляпах, надвинутых на самый лоб. Было около пяти утра, и небо на востоке, еще недавно иссиня-черное, прорезали первые лучи восходящего солнца. Они позолотили верхушки вековых деревьев, и одному из путников, вернее, одной, ибо это была девушка, перестала чудиться опасность за каждым из них. Другая, изрядно возбужденная своим побегом, то старалась успокоить спутницу, то высмеивала ее страхи. Всадники провели в дороге около двух часов, но Селина, часто совершавшая и более продолжительные прогулки и ощутившая восхитительно пьянящий вкус свободы, ничуть не устала. Она согласилась заехать в маленькую гостиницу только затем, чтобы избавиться от порядком надоевших причитаний Лили: та утверждала, что отбила себе все ягодицы и категорично заявила, что не проедет в седле больше и мили. Вняв, наконец, ее мольбам, путники свернули на проселочную дорогу и оказались перед невзрачной двухэтажной гостиницей, каких немало попадалось им на пути.