Чтение онлайн

— Вы сделаете это позже, хорошо? — прервал ее Альфред. — Вы же слышали, что сказал мой… слуга? Нужно торопиться, вдруг в эту самую минуту король покидает Венценский дворец?

Зажигательный азарт в словах графа передался и Селине. Она пришпорила Дэла и вместе с герцогом отправилась в Париж.

Город очаровал девушку. Они проезжали по узким мощеным улочкам, запруженным народом, лошадьми и телегами, по мосту, перекинутому через красавицу Сену, по бедным кварталам с невзрачными домишками из серого камня, мимо дворцов, украшенных колоннами и скульптурами, и все казалось Селине восхитительным. Она с детской непосредственностью рассматривала сменяющие друг друга пейзажи, и колкость, сказанная красивым синеглазым брюнетом в адрес ее матери, забылась под наплывом разнообразных чувств и ощущений.

Путники пересекли город и оказались у ворот, противоположных тем, в которые они въехали. Миновав стражников и толпы народу, снующего взад-вперед по дороге, Селина и граф де Мон оставили Париж позади и свернули южнее своего прежнего направления. Через четверть часа легкого галопа впереди они увидели огромный парк, лежащий на высоком плоском холме. Парк был обнесен ажурной чугунной решеткой, позади него по склону и у подножия холма возвышался густой лес, чуть поодаль серебрилось зеркальное озеро, справа от холма девушка увидела ровное, без единого бугорка поле. К огромным воротам в гору вела широкая дорога. Путники пришпорили коней, и вскоре достигли вершины холма; сквозь деревья Селина увидела цель их поездки — загородный дворец его величества, очень модный вот уже два последних великосветских сезона. Построенный в стиле Антуана III, отца нынешнего короля, дворец представлял собой жемчужину творчества архитекторов той эпохи: с шестью белыми мраморными колоннами, окруженный фонтанами и беседками, казалось, он явился из сказки.

— Как вы уже наверняка догадались, мадемуазель, — услышала она голос графа, — это и есть Венценский дворец. Мы почти приехали.

Селина, потрясенная красотой величественного сооружения, издала негромкий восхищенный возглас, однако Альфред не обратил на него никакого внимания: по-видимому, он не собирался вступать в дискуссию об архитектурных особенностях дворца. Озабоченно нахмурив высокий лоб, свидетельствующий о незаурядном уме, он направил коня к воротам, охраняемым двумя стражниками с мушкетами, и жестом пригласил девушку следовать за ним.

Они пересекли огромный парк, испещренный дорожками, засаженный жасмином и олеандром, и остановились невдалеке от большого мраморного фонтана, возле которого сидели двое — уже знакомый Селине синеглазый молодой человек и мужчина лет сорока, с темными волосами, слегка посеребренными на висках, в изящной одежде, расшитой золотой нитью. Альфред спешился и помог спешиться своей спутнице. Селина бросила обеспокоенный взгляд на Дэла, но граф заверил ее, что о нем позаботятся надлежащим образом, и указал девушке в сторону фонтана.

— Это король, — прошептал граф ей на ухо.

— А что ваш слуга делает рядом с ним? — так же шепотом спросила Селина.

— Сейчас узнаете.

Они приблизились к фонтану, роняющему прозрачные водяные струи на белые мраморные плиты. Король обернулся на звук их шагов и с интересом посмотрел на девушку.

— Доброе утро, ваше величество, — поприветствовал его Альфред, слегка поклонившись.

Селина, прошептав «ваше величество», хотела было сделать реверанс, но вспомнила, что на ней нет платья, неловко замерла и инстинктивно придвинулась ближе к графу.

Альфред де Мон вызвался быть посредником.

— Ваше величество, позвольте вам представить мадемуазель Селину, дочь герцогов де Лодвиль. Она более трех лет провела в монастыре Святой Катарины.

— Да, я знаю, — кивнул король. — Его высочество уже все рассказал мне. Очень жаль, мадемуазель де Лодвиль, что наше знакомство не произошло на три года раньше.

Но Селина уже не слышала его последних слов.

— Его высочество? — удивленно переспросила она и повернулась к синеглазому.

— Людовик Анжуйский к вашим услугам, мадемуазель, — усмехнувшись, он поклонился. — А теперь, когда вы, наконец, знаете, как я выгляжу, разрешите нам с графом удалиться. Ваше величество, — он подчеркнуто официально поклонился королю, — оставляем вас наедине с ЕЕ дочерью.

Когда они ушли, Селина, все еще пребывавшая в шоке, спросила:

— Так это и правда его высочество герцог Анжуйский?

— Правда, — с улыбкой подтвердил король. — Ах, мадемуазель! Вы хотите, чтобы в девушке, переодетой мужчиной, я узнал дочь герцогов де Лодвиль, но в молодом человеке в бедной одежде, ехавшем с маскарада, — а ведь вам дали это понять, не так ли? — не хотите признать дофина Франции?

— Но… я решила, что это камердинер месье графа, сопровождающий его с торжества, и не думала, что его высочество или другой знатный дворянин могут надеть что-либо подобное…

— Должен вам сказать, сударыня, что его высочество очень часто путешествует в обществе своего друга, графа де Мон, или даже один — и ни ему, ни Альфреду камердинеры не нужны. К тому же, дофин не брезгует никакой одеждой, он не прочь позабавиться в образе простолюдина, тем более на маскараде. А вы, мадемуазель? Почему же на вас такая странная, к тому же мужская, одежда? Рассказывайте все, как есть, с того дня, когда произошло это несчастье с вашей семьей.

— Как вам будет угодно, ваше величество.

Ее рассказ занял довольно много времени. Карл слушал очень внимательно, изредка прерывая девушку просьбой уточнить ту или иную деталь, и только когда она со слезами на глазах повествовала о смерти своих родителей, он не проронил ни слова. Селина рассказала обо всем, ничего не скрывая, единственное, о чем она умолчала — это о подозрениях своей няни и о присутствии в монастыре мадам Адель. Девушка решила: если мадам захотела скрыться в монастыре от всего света, у нее есть причины так поступать, и она уважала решение своей наставницы. Последнее, о чем она поведала королю, была встреча с дофином и графом де Мон. Услышав подробности того, как Селина не только не узнала принца, но и приняла его за слугу, Карл рассмеялся.

— О, я представляю, что пережил бедный Людовик! Его еще никто так не оскорблял! Берегитесь, мадемуазель, его высочество никому не прощает своих обид.

— Но я не хотела… Он был в такой одежде…

— Ах, дорогая, его узнают в любой одежде. Особенно женщины. Поэтому принять такое оскорбление от вас ему было вдвойне обидно. Но не будем больше об этом. Скажите лучше вот что: Людовик говорил о каком-то доказательстве, которое вы предъявите только мне, а вы упоминали о своем медальоне. Это и есть ваше доказательство?

— Да, ваше величество.

— Не могли бы вы показать мне его?

— О, конечно, прошу вас, сир.

Она осторожно расстегнула замочек на цепочке, сняла медальон с шеи и передала его королю. Карл жадно впился глазами в миниатюры. С его губ сорвался едва различимый вздох.

— Да, это Шарлотта и Гийом де Лодвиль. Впрочем, я в этом и не сомневался. Достаточно было взглянуть на вас — вы очень похожи на свою мать. Возьмите. Мне не нужны более никакие доказательства. Вы — Селина де Лодвиль, и это не подлежит сомнению.