Чтение онлайн

На высокогорных лугах пасутся дикие толстороги. Скачут ягнята. Когда видишь их прыжки собственными глазами, возникает свежее чувство. Какое именно? Трудно выразить, но примерно так: имеет ли жизнь смысл или нет, радость жизни реальна. Жизнь живет. Смысл жизни в том, чтобы быть живым.

Опять веду для Бадима протокол заседания у Мэри. Все на месте, кроме Эстевана, он в Чили. Ну и, конечно, Татьяны. Ее место занял новый человек.

Мэри опаздывает, все встают. Мэри трясет головой. Ну что вы в самом деле. Сидите. Займемся делом.

Мы смеемся. Сначала удовольствие, дела потом. Торт по случаю выхода на пенсию, и все такое. Маленькое торжество, на бегу, без помпы, которую Мэри терпеть не может. Она смиряется, народ чокается кофейными чашками. Смена караула, говорит. Генерал Мороз уступает бразды правления полководцу Весне. Тосты. Деликатный момент.

Все возвращаются на привычные места за столом. Мэри начинает заседание с облегчением на лице.

М: спасибо за благодарности. Да, я ухожу на пенсию, в эмериты. Очень рада, что министерство возглавит Бадим. Генсек и все ответственные лица согласились назначить его исполняющим обязанности. Я постараюсь добиться, чтобы он получил должность на постоянной основе. Так будет лучше для всех.

Бадим благодарит. Смотрит на нее как обычно – как мангуст на кобру. Ее радует, что он пока что видит в ней требующую решения проблему. И все-таки…

М: я не хочу полностью выключаться, но и мешать не буду. Доверенное лицо, министерский посол по особым поручениям – что-нибудь в этом роде. Готова на любую работу.

Янус-Афина: как насчет остаться министром?

Смех. Я-А мельком улыбается Бадиму, показывая, что шутит, однако несколько человек кивают. Среди них – Бадим. Говорит: хотя бы съезди от нас напоследок в Сан-Франциско. У тебя, пожалуй, лучше получится.

М: мое время вышло. Теперь ваша очередь. Всем все надо делать в свое время. А потом передавать дело другому. Рано или поздно каждый из вас подойдет к этой черте. Упорствовать нет смысла. Я, пожалуй, упорствовала слишком долго. Вы все молоды. Я же… мне пора уходить. Я буду тут, под боком, если понадоблюсь. Из Цюриха я не уеду. Буду преподавать в технической школе или что там еще.

Бадим: для тебя наши двери всегда открыты. Честно говоря, ты бы нам пригодилась.

Мэри улыбается. Сомневаюсь. Все в порядке. Мой срок закончился.

Сегодня мы обсудим, служат ли делу так называемые всеобъемлющие решения.

Нет.

Полагаю, следует спросить: к чему относится «нет» – к вопросу или теме?

К вопросу. Единого решения, адекватного конкретной задаче, не существует.

И что мы в таком случае увидим?

Провал.

Предположим – чисто для продолжения разговора – обратное. Какую форму может принять успех?

Форму провала.

Нельзя ли поподробнее, пожалуйста? Успех, выражающийся в провале?

Да. Получим уродца, кое-как сляпанного из разномастных частей. Кашу. Кустарную поделку. Полную неразбериху.

И это само по себе создаст новые проблемы?

Разумеется.

Например?

Например, когда единомышленники, работающие над решением одной и той же проблемы, вступают в бесконечную гражданскую войну друг с другом из-за методики, уничтожая собственные шансы на успех.

Почему это происходит, как вы считаете?

Из-за нарциссизма малых различий.

Очень странное определение.

Его дал Фрейд. Означает большее внимание к собственной персоне, чем к союзникам и общим с ними проблемам.

Однако различия подчас бывают не так уж малы. Верно?

Фронт широк.

А вы не считаете, что в отношении к рынку разных людей существуют реальные отличия?

Никакого рынка нет.

Неужели! Я удивлен такое слышать от вас, что вы имеете в виду?

В том, что мы сегодня называем рынком, рынка не больше, чем золота в том, что мы называем деньгами. Старые слова только наводят тень на плетень.

Вы полагаете, это часто случается?

Да.

Приведите еще один пример.

Революции больше не прибегают к гильотинам. А жаль.

Вы считаете, что сегодняшние революции не так ярко выражены?

Именно. Технические, правовые революции невидимы. Вполне возможно, что плодами революции можно воспользоваться, обходясь без ее совершения.

Говорят, власть предержащие всегда сопротивляются переменам?

Естественно. Но терпят неудачу! Ибо у кого сегодня в руках власть? Никто уже и не знает. Политическая власть – еще одно окаменевшее понятие, за которым скрывается неизвестно что.

Я бы сказал, что олигархи довольно хорошо всем известны.

Власть олигархов – на нее всегда ссылаются. Но если она и существует, то настолько сконцентрирована, что не имеет силы.

Как это? Должен признаться, я поражен.

Она ломкая. Хрупкая. Ее легко обезглавить. Под обезглавливанием я имею в виду не гильотину, а системные меры, отстранение от власти немногочисленной элиты. Ее положение крайне нестабильно и шатко. У нее можно отобрать капитал по решению суда либо внесудебными средствами.

Только лишь капитал?

Все завязано на капитале! Не глупите, прошу вас. Вопрос всегда в том, кто хозяин капитала и как он распределяется.

И как он распределяется?

Народ решает как – посредством законов. Поэтому перемены можно произвести, поменяв законы, как я твержу с самого начала. Или просто поменять номера банковских счетов, как это сделали в Швейцарии.

А-а, да. Банки. Это напомнило мне одну занятную историю. Помните, что ограбивший банк Вилли Саттон ответил репортеру на вопрос, почему он это сделал?

Помню! Молодец, что спросили. И репортер тоже молодец.

Репортер задал вопрос: «Почему вы грабите банки?»

А Саттон ответил: «Потому что там деньги».

Мэри отправилась в Монпелье ночным поездом, заснув сном праведника. Корабль отплывал вечером, поэтому у нее осталось время побродить по старой рыночной площади, спуститься вдоль вереницы дорических колонн к гавани. Там уже ждал клипер – гладкий, семимачтовый, похожий на помесь шхуны и опрокинутого на бок космического корабля. На борту можно поспать еще.