Чтение онлайн

Все это привело к решению о создании министерства охраны общественного порядка — МООП СССР. И возрождать союзное министерство поручалось новому в этой правоохранительной сфере руководителю Н. А. Щелокову. По плечу ли эта задача?

Многие сомневались. И не только в самом министерстве, но и во властных структурах. Были сомнения, были прямые противники.

Знакомство с личным составом милиции, особенно в регионах, оставило у Н. А. Щелокова гнетущее впечатление. Во многих регионах сложившееся положение дел его не устраивало.

Генерал В. М. Соболев вспоминает:

— Я с министром был в командировке на Кавказе. Мы приехали в один из районных отделов, сотрудники выстроились в шеренгу. Один одет так, другой по-другому, кто в шинели, кто в бушлате… Министр, увидев все это, говорит: «Что это за войско пошехонское!? На кого они похожи… Нам нужно помыть милицию, одеть, учить ее, она должна быть образцом для народа. А тут смотреть не на что, не то милиция, не то чучела какие-то…» [71] .

Заглянем в недавнюю историю, чтобы лучше понять, как говорится, оперативную обстановку в стране, сложившиеся реальности в работе органов внутренних дел. После «реформирования» (упразднения) Хрущевым в 1960 году союзного МВД на улице оказались многие профессионалы, ликвидировано союзное Главное управление милиции, координировавшее борьбу с криминальными структурами; разрушено профессиональное милицейское ядро Центрального аппарата МВД СССР, накопившего опыт труднейших лет истории борьбы с бандитизмом.

— В 1962 году меня утверждали как министра внутренних дел Башкирской АССР, — вспоминает генерал-лейтенант В. Д. Рыленко, — а стал министром охраны общественного порядка, словно мы только этим и занимались. Шутники придумали расшифровку МООП: «Милиция ослабла, общественность помогает», имея в виду добровольные народные дружины [72] .

Добавлю также, что резкое сокращение личного состава происходило в стране в период объединения районов. Так из 72-х районов существовавших в Башкирской АССР осталось только 20! В результате немногочисленным отделам внутренних дел приходилось обслуживать огромные районы.

Разрушена и союзная структура службы БХСС — организатор усиливающейся борьбы с цеховиками, расхитителями и дельцами экономического подполья. В результате была резко ослаблена сама возможность сотрудничества на союзном уровне органов внутренних дел. Нарушались связи с органами государственной безопасности.

Все это благоприятствовало росту и развитию организованной преступности, теневого бизнеса и коррупции.

При этом для 60-х характерен значительный рост преступности, вызванный широкомасштабной амнистией по Указу Президиума Верховного Совета СССР от 27 марта 1953 года, согласно которому подлежали освобождению из тюрем и лагерей почти 1,2 млн. человек из 2,5 млн. осужденных. Конечно, среди них было немало незаконно репрессированных по фальсифицированным «политическим» обвинениям. Их освобождение и последующая реабилитация были политической, государственно-правовой неотложной необходимостью. По указу освободить должны были и лиц, совершивших уголовные преступления, не представляющие особой общественной опасности. Но в результате на свободе оказались и тысячи опасных уголовных преступников, грабителей, убийц, насильников. В известной кинокартине режиссера А. Прошкина «Холодное лето 53-го» достоверно показан «беспредел» таких особей, выпущенных на свободу.

Первый секретарь ЦК Компартии Молдавской ССР И. И. Бодюл встречался с Н. А. Щелоковым, когда тот не проработал министром еще и месяца. Вот как он вспоминает его настроение: «Пользуясь случаем, хотел подъехать к нему в министерство, где до этого никогда не был, но Николай Анисимович настоял, чтобы мы с ним поехали к нему на госдачу, — рассказывает И. И. Бодюл. — Он был в расстроенном состоянии. Говорил, что ему очень трудно и тяжело в новой должности. Я его поддержал, сказав: «У тебя, Николай Анисимович, твердый характер, и ты все преодолеешь». В этом я был убежден»… [73]

Вскоре для Щелокова наступила череда потрясений — антимилицейских бунтов.

Впрочем, нельзя не сказать, что он их не предвидел. Напряженность в обществе была велика. Трудности с хлебом и мясом, соответственно — и рост цен. Нелепые хрущевские реорганизации в хозяйственных, советских и партийных сферах — все это служило экономической и социальной базой психологии общественной раздраженности, которая оборачивалась и против сотрудников милиции.

В стране год от года росла преступность. Причем много преступлений совершали сами работники милиции. Система МВД не пользовалась авторитетом ни у народа, ни в ЦК КПСС.

Около половины личного состава милиции была неграмотная, другая имела образование ниже среднего. Материальное содержание, заработная плата сотрудников были нищенскими, унизительными.

Не было необходимых технических средств, автотранспорта, телефонной и радиосвязи.

Сегодня трудно представить, но милицейские посты не были телефонизированы (к сентябрю 1957 г. в РСФСР меньше 5 % постов были телефонизированы), то есть между ними отсутствовала связь. Раций у сотрудников милиции тогда вообще не было. На 1955 год на все органы внутренних дел РСФСР было выделено лишь 56 легковых автомобилей. Из 3445 городских и районных отделов и отделений милиции были обеспечены одной легковой или грузовой машинами около 2240, что составляло 65 %, а 330 поселковых отделений милиции не имели транспорта вообще. В 1954–1955 годах органы милиции Алтайского края не получили ни одной автомашины.

У МВД забрали лучшие здания, здравницы, дома отдыха и т. д. Служебные помещения были не приспособлены для работы и чаще всего находились в запущенном состоянии. Новые давно не строились. К приходу Н. А. Щелокова само министерство размещалось в 37 зданиях Москвы.

Милиция находилась в состоянии приниженности, загнанности, патологической апатии, затяжного синдрома профессионального и общего бескультурья. Еще в конце пятидесятых годов в разных городах вспыхивали волнения, зачастую направленные против действий милиции, к которой в обществе накапливалось немало претензий из-за самоуправства, взяточничества, поборов и т. д. До Щелокова, предыдущий министр Тикунов пытался поправить ситуацию, но его начинания успеха не имели и не могли иметь.

Осложнение взаимоотношений вызывало у населения применение резиновой палки, введенной по приказу Тикунова «по требованиям общественности». Слишком уж необычным для советского милиционера выглядел этот атрибут и его практическое использование.

Хотя знали, что в отделениях бьют и без палки, но все же это не публичное действо, да еще и узаконенное властью. Это теперь, в наши дни, «изделие ПР» стало привычным в условиях демократии.

Были введены и взрывпакеты со слезоточивым газом. Распоряжением Н. А. Щелокова, считавшего, что «палка легализовала битье людей», применение дубинки и взрывпакетов было отменено.

На состоявшемся в Колонном зале Дома советов одном из первых Всесоюзных совещаний руководителей органов внутренних дел, Н. А. Щелоков решительно осудил применение палки. Но диссонансом прозвучало выступление начальника УВД Краснодарского края, не согласного с министром. Щелоков решительно осудил это выступление, не отступив от своих оценок: авторитет милиции, ее правовую, профессиональную культуру надо решительно и неустанно укреплять.

Обозленная милиция — источник повышенной опасности. События массовых беспорядков, антимилицейских волнений, произошедших в Краснодаре, Слониме и других городах, подтверждали это. Доходило до того, что толпа громила не только отделения милиции, но и помещения судов.