Чтение онлайн

И, махнув рукой, приказал следовать во дворец.

Пока мы двигались обратно, злоба, говорившая моими устами, улеглась так же быстро, как и возгорелась. И я понял, что унизился, а Тесей показал себя истинным царем.

Тесей. (Первый год двадцать первого девятилетия правления Миноса, сына Зевса. Созвездие Овна)

Потом была бессонная ночь. Несмотря на весеннюю свежесть, в покоях стояла духота. И вода в запотевшем кувшине казалась теплой и противной на вкус. Мне хотелось спать, но стоило лишь смежить глаза, как я видел перед собой Тесея — сына афинского царя, любимца Посейдона, отважного и достойного мужа, бесстрашно отправившегося на Крит, чтобы сразиться с чудовищем и избавить свой город от бремени кровавой дани. Я видел его дерзкий взгляд, горделивую осанку, слышал твердую, исполненную царственного достоинства речь.

Помню, как, отгоняя видение, сел на ложе, стиснул виски ладонями…

И вдруг заметил в проеме входа маленькую старушечью фигурку в широком плаще и с факелом в руке; растерянно подумал, как эта ведьма могла миновать стражу? Но едва она шагнула мне навстречу, отчетливо увидел желтые волчьи глаза, острое, тонкогубое, почти песье лицо. То, что я сначала принял за плащ, оказалось огромными кожистыми крыльями. А седые лохмы, шевелящиеся на маленькой голове, поднялись мне навстречу и грозно зашипели.

— Я пришла к тебе без зова, Минос, сын Муту. Удостоишь ли ты меня беседой?

Я почувствовал, как у меня на загривке дыбом поднимаются волосы, но все же встал, приветствовал свою божественную гостью низким поклоном и произнес:

— Приветствую тебя, Алекто, неукротимая дочь Эреба.

Эриния усмехнулась, довольная, что я назвал ее по имени, бесцеремонно уселась на растерзанное бессонницей ложе, покосилась на меня и промолвила:

— Ты можешь сколько угодно ненавидеть меня, сын Муту. Но разве ты станешь отрицать правдивость моих слов? Ты больше не нужен богам. Пришла пора Зевсу помириться с Посейдоном. Буйный Энносигей укротил свою гордыню и признал главенство олимпийского анакта. И теперь Зевс готов сделать своему старшему брату небольшой дар в знак примирения. Тесей одержит верх над тобой, Посейдон насладится местью, унизив тебя.

— Мне тоже нет дела до их игр. Я скоро умру, — бросил я в ответ. — Что же до унижения, то разве не должен смертный гордиться тем, что житель Олимпа считает его достойным своей мести?

Тонкие губы моей собеседницы скривились в ядовитой улыбке.

На кого так неуловимо похожа дочь Никты? Где-то мне уже приходилось видеть это лицо.

— Разумеется, безумный гордец, о чем тебе тревожиться? Ты скоро умрешь, и тебя не будет больше донимать мысль о судьбе царства. Какая тебе забота о бедах твоих детей?

Она сжала мое запястье угольно-черной лапкой. А рука-то у нее мужская, хотя и маленькая, вроде как у того отважного афинянина, что назвался Перибеей.

— Или все-таки тебя это тревожит?

Вспомнил, где я видел это лицо! В зеркале, сегодня утром. У злобной фурии мое лицо… Алекто расхохоталась:

— Подумай, анакт!

Расправила свои кожистые крылья и исчезла. Растворилась? Вошла в мое сердце? Улетела в световой колодец? Или ее просто не было здесь? Она почудилась мне? Я налил воды из кувшина (почему ночью она казалась мне теплой? Сейчас от нее веяло прохладой.), сделал несколько глотков, а остаток выплеснул себе в ладонь и протер лицо.

Был тот час, когда Гелиос только отворил врата своей конюшни и вывел златобоких жеребцов из стойл. Тьма еще висела над миром, но птицы уже возвещали: "Близок рассвет! Встречайте божественную Эос!". Час, когда пряди мыслей, расчесанные в ночном мраке Гипносом, сплетаются Эвноей в сложные косички решений… И я принял решение.

Я вовсе не ощущаю ненависти к Тесею, сыну Эгея, да и боль, причиненная его отцом, уже притупилась в сердце.

Но Тесей должен умереть.

Мне не раз приходилось убивать — в бою, чтобы сохранить жизнь; холоднокровно, чтобы удержать власть; в ярости, рожденной ненавистью, что пожирает мое сердце. В убийстве нет величия. Каждый раз, когда убиваешь, признаешь свою слабость. Можно лгать о пользе и справедливости, но я давно знаю: эти слова прикрывают страх и бессилие. Я боюсь Тесея Эгеида. Именно поэтому убью его.

Прежде чем отправить афинян к Минотавру, я велел привести сына Эгея в свои покои. Некоторое время мы молча смотрели друг на друга. Взгляд у Тесея был такой же, как у его отца два девятилетия назад — испепеляющий, пронзительный. Но я не отвел глаз и заговорил тихо и спокойно:

— Обычай кровавой дани установлен мной после того, как твой отец, Тесей, отнял у меня любимейшего из сыновей. Говорили ли тебе о том, что когда басилевс Афин Эгей пришел ко мне просить мира, я пожалел, что не могу отплатить ему тем же, убив его любимейшего сына?

— Да, анакт, — отозвался Тесей, дерзко сверля меня взглядом. — Потому я здесь.

— Ты ведь собираешься биться с Минотавром. Наверно, распределил уже, что должен делать каждый воин, прибывший с тобой. Переодел двух юношей в женские платья, чтобы мужчин было больше.

Тесей на мгновение отвел взгляд, но тут же совладал с собой.

— Я не стану отрицать очевидное, раз уж ты раскрыл мой обман, анакт, — с царственным спокойствием признался он.

— Речь отважного мужа, — усмехнулся я. — Ответь, мысль, что ты — царь Афин, тебе уже привычна? Любишь ли ты этот город и его жителей, как надлежит царю? Ты готов умереть, чтобы избавить их от дани Минотавру?

— Зачем тебе знать об этом, анакт?! — Тесей снова полоснул по мне взглядом. Но я не страшусь ненависти басилевсов Афин и их проклятий. Если бы исполнилось все, что призывали на мою голову Эгей, Тесей, Скилла и те злосчастные родители, чьих детей принесли в жертву Минотавру за эти два девятилетия, я бы уже давно умер в страшных мучениях.

— Если я предложу тебе сразиться с Минотавром один на один? А все твои спутники отправятся домой?

Лицо Тесея осталось неподвижным, но в глазах в один миг я увидел сомнение, потом дикую ярость, которые тут же исчезли, и на меня впервые глянул хладнокровно-расчетливый, мудрый муж. И он спросил спокойно и твердо:

— В любом случае? Кто бы из нас ни победил?

— Клянусь Зевсом Громовержцем! — я поднял руку к небесам. — Клянусь своим отцом и водами Стикса…Я отпущу твоих спутников и отменю кровавую дань еще до того, как ты войдешь в Святилище. Но ты сразишься с сыном Посейдона!

Тесей не ожидал, что так легко вырвет у меня эту клятву. Он не мог представить, что можно лгать, поминая воды Стикса, и в то же время не верил мне, напряженно искал ту лазейку, которую я оставил, чтобы нарушить клятву. Но ее не было. Я не собирался нарушать данного юноше обещания. И он решительно тряхнул волосами:

— Да будет так, великий анакт. И я клянусь отцом своим, Посейдоном, что сражусь с Минотавром.

Я ударил в медный диск и повелел явившемуся на зов Нергал-иддину лично позаботиться о том, чтобы афиняне после того, как Тесей войдет в святилище, были доставлены в Амонисс и без препятствий посажены на корабль.

Воин поклонился и ушел. Тесей некоторое время смотрел на меня, потом произнес с нескрываемой ненавистью:

— Как бы мне хотелось сразиться с тобой, Минос, сын Зевса!

Я кротко улыбнулся.