Чтение онлайн

– О, Мария! Что же ты за женщина такая? Это ведь и твоя дочь тоже! Она умная и хорошая девочка и заслуживает такого подарка к школе, – отец возвел глаза к небу, покачал головой и зашел в дом.

– Мы могли питаться чуть лучше все эти годы, Эдгар! В том числе и наша дочь, – сказала мать, тоже зайдя в дом и плотно притворив за собой двери.

– Не могли! И перестань говорить так, будто бы я ограбил собственную семью! Если бы я тратил все отложенное на еду, максимум чтобы прибавилось у нас на столе это еще одна жалкая четвертинка свинины раз месяц и все! Как будто бы сама не знаешь, какие цены на продовольственные товары установила республика.

Мать явно порывалась продолжить спор, но папа проявил несвойственную ему твердость в этот раз.

– Хватит, я сказал! Я глава семьи и мне решать, на что тратить свои кровно заработанные деньги! И вообще, знаешь что, дай-ка мне список школьных принадлежностей для Лолы, покажи где лежит то, что ты уже приобрела, и мы сами с дочерью завтра добудем все остальное. А ты можешь отдохнуть от нас обоих, как раз ты все время жалуешься на то, как мы тебя, бедную, эксплуатируем.

Уау! Надо же и это мой отец! Не знала, что он может быть таким. Впрочем, мать, по всей видимости, тоже не знала, так как даже не нашла, что ответить, впервые на моей памяти. Она лишь молча положила на стол список, принесла вещи, взятые у соседей, и гордо удалилась в свою комнату. А я молча стояла и не знала, как мне стоит реагировать – прыгать и визжать от радости или идти со скорбным видом к матери и успокаивать ее. Первое пересилило чувство долга, правда, кричать я все же не стала, просто кинулась на шею к отцу с благодарностями.

– Ой, папочка, неужели мы и впрямь завтра пойдем за покупками и у меня будет что-то собственное и новое! – счастливо пробормотала я.

– Да, моя прелесть, только, боюсь, все равно придется весьма экономно тратить деньги и возможно, взять еще что-то у соседей.

– Ничего, это ерунда.

– А на маму ты не обижайся, дочка, ее слишком угнетает наша безрадостная жизнь, не все способны оставаться спокойными и позитивными в подобных условиях. Да по большому счету никто не может, но все же одни держатся и пытаются находить положительные вещи в происходящем, а другие окончательно поддаются меланхолии. Раньше она такой не была.

– Да я не обижаюсь, я привыкла. Ты часто говоришь, что мать была другой когда-то, только вот я-то ее другой и не помню. Для меня она всегда была такой.

– Что ты, дочка! Как только ты родилась, Мария души в тебе не чаяла, это ведь она назвала тебя таким красивым именем.

– Да, я помню эту историю. Ладно, пап, не надо, не продолжай, все нормально. Пообещай мне только, что вы с матерью постараетесь не дойти до развода, я не смогу вынести границы в доме.

– Ох, Лола, какая же ты у нас рассудительная и сообразительная не по годам.

Отец прижал меня нежно к себе на несколько минут, а потом мы оба молча кивнули друг другу и разошлись – он пошел сдаваться матери, а я к себе лежать и мечтать о том, чтобы поскорее наступило завтра.

Утром я подорвалась ни свет ни заря и в нетерпении забегала по комнате, собираясь в долгожданный поход по магазинам. От спешки я все никак не могла найти двое носков одинакового цвета. Если бы я отправлялась просто погулять на улицу как обычно, то плюнула бы и одела разные, но только не сегодня. Сегодня особенный день и мне хотелось впервые в жизни выглядеть опрятно и по возможности девочкой, а не худым растрепанным мальчишкой, за которого меня часто принимали из-за короткой стрижки.

Выбора одежды у меня особого, конечно, не имелось, но все же в шкафу одиноко висело одно единственное платье, которое нам досталось еще год назад от родителей Анны-Марии. Поскольку та уже выросла из него, а других девочек подходящей комплекции и маленького роста среди соседей не было. А на мне это платье висело, немногим лучше, чем на вешалке. Но за год я ведь вытянулась хорошо, как сетовала мать, меняя мне одежду, так что возможно, я уже не буду смотреться в нем столь плачевно, как раньше.

О-пля! Теперь осталось попытаться рассмотреть себя со стороны в небольшое зеркало на стене и оценить свой вид. По правде сказать, это вовсе и не зеркало, а так, осколок. Настоящие большие зеркала очень дорогие, но сейчас я была рада как никогда тому, что он у меня есть. До сегодняшнего дня мне не приходилось смотреться в него – одела, что есть, и нормально. Все равно выбора особо нет, так чего прихорашиваться. Но сегодня, опять-таки повторюсь, день особенный.

Ах! Платье хоть и не было полностью мне по фигуре, но уже по крайней мере не болталось так свободно, как год назад. А как красиво эти зеленые веточки оттеняют мои глаза! Прелесть! Я мало что смыслю в красоте и одежде, но то, что я увидела в зеркале меня очень обрадовало. Теперь-то никому не придет в голову, что я мальчик! Сегодня я буду самой настоящей девочкой. И неважно, что платье сильно износилось и ткань кое-где стала полупрозрачной, главное, что оно мне очень идет! Ох, надо только поаккуратней ходить, а то мать сильно разозлится, если я испачкаюсь или, что еще хуже порву невзначай платье.

Погода за окном стояла чудесная. И мое хорошее настроение лишь улучшилось в несколько раз. Казалось, сегодня ничто не сможет омрачить столь прекрасный день. Когда я спустилась вниз, отец уже ждал меня одетый и полностью готовый к выходу.

– Доброе утро, Лола. Прекрасно выглядишь. Будешь завтракать? Я не силен в приготовлении каши, сказать по правде, но мать с самого утра ушла куда-то из дома, так что сегодня я полностью за нее, – сказал папа и весело подмигнул мне.

Наскоро пожевав малосъедобную стряпню, мы наконец вышли из дома. Наш дом стоял примерно в середине района трущоб, а единственные магазины теснились все вместе на окраине, практически на границе с городом. Так что путь нам предстоял неблизкий, но это только лишь если шагать по главной дороге. Мы же, местные и хорошо ориентирующиеся на местности товарищи, знали, как можно срезать значительные расстояния, передвигаясь по дворам и закоулкам. Теоретически власти республики выделили на наш район общественный транспорт, который должен был обеспечивать удобство перемещений по трущобам. Но практически этим несчастным транспортом оказался один единственный обшарпанный автобус, который был до того ветхим, что, казалось, что он вот-вот развалится на ветру. Да и ездил он, как не трудно догадаться, еле-еле, можно было целый день простоять на остановке и дождаться его только к вечеру. Так что все по-прежнему предпочитали передвигаться на своих двоих – и быстрее, и надежнее.

Торговая зона трущоб состояла всего из десятка магазинов и большого рынка/ярмарки, который в одни дни ломился от изобилия различных продовольственных товаров, а в другие был настолько пуст, что там невозможно было найти даже приличного хлеба.

Необходимые нам с отцом магазины, к счастью, работали и были забиты товарами под завязку. Я бы даже сказала, что вещи тут пылились и грустили в надежде, что кто-нибудь когда-нибудь придет и купит их. О нашем вторжении в этот сонный торговый мир оповестил одинокий колокольчик, тихо звякнувший где-то в глубине помещения. Тем не менее на встречу к нам выходить никто не торопился. Должно быть решили, что это дети забежали в очередной раз поглазеть и пощупать. Воровства никто не боялся, в каждом магазине стояла хитрая система – человек, задумавший вынести вещь из помещения, не заплатив за нее, попросту не мог переступить за порог. Не знаю, как точно срабатывал защитный механизм, но факт оставался фактом – выйти из магазина было невозможно даже с одной единственной крохотной неоплаченной скрепкой. Уж в чем в чем, а в сохранении частной собственности власти республики не поскупились и обеспечили торговые точки необходимой навороченной электроникой.

– Так-с, давай-ка посмотрим, дочь, что тебе нужно купить по списку. Я посмотрел вещи, которые оставила мать – там школьная форма и обувь, довольно неплохого качества. Но пока что они тебе будут большими, уж очень ты у нас худенькая и изящная уродилась, прямо тростиночка. Да и теплые они, эти вещи, так что, глядишь, зимой и сносишь. Но сейчас на первое время нам все равно придется купить еще один комплект.

– Да ну, пап, может, можно что-то сделать с теми вещами? Мама часто их как-то перекраивает так, чтобы можно было носить и сейчас, и потом.

– Знаю я, как она это делает, у всех вещей после ее вмешательства вид становится жутким. Так что нет, ты же не хочешь, чтобы в первый день в школе тебя все запомнили страшной оборвашкой, – нетерпеливо оборвал меня отец.

– Мне казалось, я нормально выгляжу среди своих друзей на улице, – расстроенно пробормотала я.

– Солнышко, ты у меня всегда чудесно выглядишь, но улица есть улица, а официальное учреждение есть официальное учреждение. Ты же почему-то надела на себя сегодня это прелестное платьишко, а не свою привычную одежку. Так что давай, не спорь со мной, если папа говорит, что надо купить, значит, он знает, что делает.