Мир чужих ожиданий
Шрифт:
Помощник был выключен, и уже успел начать обрастать пылью. Рядом валялся пыльный нейрошнур, явно выдернутый самостоятельно, со сгустком крови на конце. Значит, помощника Виктор отключил сам, не дожидаясь «за неуплату». Модель, кстати, не из дешёвых – Андрей сам пользовался нейрошнуром, и знал, что помощники, им оснащённые, стоят примерно вдвое дороже обычных. И, несмотря на некоторую противоестественность внедрения в шейные позвонки инородного предмета, возможность мысленно общаться с помощником перевешивала неудобства ношения нейрошнура. Мнения домашних по поводу данного девайса разделялись вплоть до ожесточённых словесных баталий с многодневными обидами проигравшей в этот раз стороны. Но воз был и ныне там – примерно половина родственников носила нейрошнур, остальная половина громко осуждала первую.
Как выглядит самостоятельно выдернутый нейрошнур Андрей тоже знал из домашних баталий – однажды Даша, жена Мита, до того допекла мужа укорами за эту, очень полезную в его работе вещь, что вспыливший Мит ухватился за шнур, и рывком выдрал его из шеи. Брызнула кровь (здесь – вон тоже след на стене), Мит скорчился от боли и повалился на пол, как стоял… Так что, видимо, Виктору тоже пришлось не сладко. (Кто-либо другой, кроме владельца помощника, вырвать шнур не может – даже отключённый помощник мгновенно активизируется и атакует прикоснувшегося к области внедрения шнура, посылая сигналы бедствия в Безопасность Сети, если не получит команду отмены от хозяина. До следующего прикосновения. Что, собственно, и бесило Дашу).
Интересная жизнь у хозяина блока. Кто ж его до такого мазохизма довёл? И, кстати, где он? Ушёл догуливать с приятелями?
Тут Андрей заметил, что в кладовке горит свет и приоткрыта ободранная дырявая дверь. Если свет горит – там кто-то есть, иначе отключится автоматически. Нет, это не кладовка, скорее всего санблок, душевая… Вода не течёт, там тихо.
У Андрея вдруг подкосились ноги, и потемнело в глазах. Он сел на ветхую кровать. Суицид в повести, разрезанные вдоль вены, вода в душевой, снотворное и кроверазжижающее… Вчерашнее его «никакого другого раза не будет»…
Помощнику: «Посмотри, что там». Сам Андрей пойти туда не мог, да и говорить вслух тоже. Он зажмурил глаза, и зачем-то зажал ладонями уши, совсем как в детстве, когда смотрел какие-нибудь страшилки.
Время растянулось, каждая секунда стала длиннее в десятки раз, и слышно только бешено колотящееся сердце. Из мыслей только «ну, пожалуйста, пусть только не это» обращённое куда-то далеко, наверное, в небо… И помощник: «Требуется срочная медицинская помощь! Вызываю бригаду Здоровья и дежурного консультанта Общественной Морали!».
Время сразу пришло в норму. «Стоп! – скомандовал Андрей – доложи обстановку!».
«Виктор Баринов пытался совершить самоубийство. У него десятипроцентная кровопотеря. Он без сознания в состоянии глубокого сна, под действием снотворного препарата...»
«Стоп. Угроза для жизни?»
«Значительная, если не будут приняты меры в течение ближайшего часа»
«Что нужно? И что ты можешь сделать сам?»
«Нужна донорская кровь третьей или первой резус-отрицательной группы. Нужен антигенный пластырь…»
«Стоп. Ты можешь поддерживать его жизнедеятельность самостоятельно в течение часа?»
«Могу – помощник помедлил – если вы активируете помощника Виктора Баринова, то я даже смогу начать терапевтическое лечение. У помощника Виктора Баринова есть синтезатор эпителиальной ткани владельца»
«Хорошо. Свяжись с Катериной, срочно вызови сюда, оплати сверхскоростное такси. Сообщи ей всё, относительно пациента. Оплати любые её покупки по пути к нам. В случае её прямого вызова, свяжи со мной немедленно. При приближении любого объекта к входу в блок – информируй меня немедленно. Оплати задолженность на помощнике Виктора Баринова – я активирую услугу»
«Я должен проинформировать вас, что ваши действия относительно суицидального больного являются противозаконными и могут понести привлечение к ответственности...»
«Хорошо, ты меня проинформировал»
Перепрошивкой стандартных установок помощника ведали в семье Лис, и самый старший брат – Николай. Без изменения самой структуры логики, помощник сначала бы отправил вызов в Здоровье, а уже потом сообщил об этом хозяину. И информировал о «противозаконных действиях» он бы сначала Мораль. По поводу перепрошивки в семье разногласий не было, помощников с заводскими установками не использовал никто из родственников. Сначала Андрей считал это излишней перестраховкой, но жизнь уже не раз доказывала обратное.
Андрей брезгливо коснулся кучи дерьма на полу, целясь в центр салфетки. Куча противно задымилась, и завоняла по-настоящему. Салфетка приподнялась, под ней оказался глаз, который открылся и уставился на Андрея.
– Что тебе нужно, смертный? – спросила куча замогильным голосом.
– Мне – ничего, нужна медицинская помощь твоему хозяину. Но ты не должен сообщать о ней в Мораль или Здоровье, это возможно?
Куча прикрыла глаз и произнесла назидательно:
– Запомни, смертный. Мой хозяин презирает людей, жалующихся в Департаменты. Мой хозяин также презирает помощников, в которых встроена заводская установка лояльности властям.
«Ого – подумал Андрей, - это не просто дорогая модель, это дорогая качественно перепрошитая модель помощника. С каких, интересно, доходов? Интерфейс к тому же эксклюзивный, может быть даже самостоятельно собранный, что тоже весьма не дёшево».
– Очень хорошо. Я не сообщал, и ничего не буду сообщать в Департаменты о том, что твой хозяин собирался покончить с собой. Мой помощник лишён заводских установок, и тоже не поднимет тревогу. Скоро приедет надёжный врач…
– Где мой хозяин? – куча угрожающе подвинулась поближе, - без нейрошнура я не могу это определить.
– Он в душевой, ну или в санблоке, или как это здесь называется. Сколько времени тебе потребуется на активацию синтезатора ткани?
– Тебя это не касается, смертный – куча приподнялась над полом сантиметров на десять, и довольно шустро устремилась в сторону душевой, оставляя за собой коричневый дымящийся след…
Андрей подумал, что в независимости от того, является ли Виктор тем человеком, которого он ищет, оригинальность мировосприятия данного неудавшегося суицидника требует самого пристального внимания со стороны семьи Андрея. Нет, ну причём тут семья? Это я его нашёл, и может быть именно я его (пусть косвенно!) и подтолкнул к тому, что сейчас происходит. Сколько можно прятаться за спины родственников… Пора действовать самостоятельно.
Андрей ещё раз хорошенько вспомнил вчерашний разговор с Виктором. Терпеть не могу хамов… Нет уж, приедет Катерина, вылечит его, тогда и поговорим, сейчас я туда соваться не стану, я и так догадываюсь, что именно и в каких выражениях он думает о моём нынешнем визите…
Катерине Лебедевой-младшей через пару недель исполнится восемнадцать лет. Так сложилось, что, несмотря на обилие детворы в семье Андрея, у него до рождения Катьки была только одна сестра, да и та старшая – Марина (Вики не в счёт, всё-таки приезжала она редко, и по близости отношений тянула разве что на кузину). Когда мама узнала о долгожданной, но довольно-таки поздней беременности, она ужасно растерялась, тем более, что врачи крайне не рекомендовали ей рожать, высказывая опасения относительно здоровья и жизни, как матери, так и ребёнка. Семейный врачебный консилиум подобные опасения тоже имел, но не настолько критичные. И только бабушка (Екатерина Лебедева-старшая), махнула рукой и сказала: «Не морочьте голову, всё пройдёт наилучшим образом. Если уж дал им Бог, наконец, ребёнка, то не для того, чтоб Аню калекой сделать или в гроб уложить».