Мир чужих ожиданий
Шрифт:
Директор отлично понимал полезность для издательства Андреевых особенностей (или талантов?) и платил ему, вместо своеобычных и задекларированных 7% взноса, в три раза больше. Андрею не приходилось задумываться о текущих тратах, и чувствовал он себя человеком обеспеченным. Рабочий график его был никому не подконтролен, а 50 – 100 присылаемых в месяц текстов (включая поэзию) оставляли массу свободного времени. Чего ещё желать – работа приносила деньги, не была рутинной и не мешала жить.
И вдруг счастье прекратилось – сначала ушла Вики, потом начался Год Писателя.
За февраль в «Новую книгу» пришло 583 текста. (В этом году Портал Конкурса потребовал выпустить книгу в одном из официальных издательств, а уж потом регистрировать. А то мало ли что напишут – с Моралью хлопот не оберёшься). Тексты присылали и приносили, платили взносы на рецензию, требовали повторных рецензий и скидок. Андрей купил новую машину и проапгрейдил помощника. Авторы скандалили или наоборот пытались задобрить издательство. Сентябрь выдался особенно урожайным – почти тысяча текстов, два судебных иска «о немотивированном отказе в издательстве» и тьма-тьмущая отвергнутых взяток.
Сначала Андрей даже обрадовался – такое количество работы помогало не зацикливаться на личных неприятностях. Потом понял, что обрадовался рано – тексты эти могли довести до буйного помешательства кого угодно. Большая их часть была написана помощниками – ну, то есть, человек задаёт сюжет, а помощник по мере сил пытается создать некое литературное произведение. Полученный в результате кошмар никогда не публиковало ни одно издательство. И если раскрученные регулярные авторы (серийные, по аналогии с маньяками) пытались таким образом увеличить и без того несметное количество своих книг, то их переставали издавать.
Такие «симбионтные» тексты Андрей поручал вычитывать и рецензировать своему помощнику (искореняя подобное подобным). Помощник справлялся блестяще. Его рецензии и вежливые обоснованные отказы от имени издательства полностью соответствовали запросам авторов. С некоторыми из них Андреев помощник состоял в длительной (многомесячной уже!) творческой переписке. От визуальных контактов (по наущению Андрея) стыдливо уклонялся.
Тексты, написанные людьми, Андрей упорно продолжал читать сам – а вдруг… Тексты (и их авторы) были чудовищны; они были скучны, предсказуемы, невообразимо глупы и неописуемо жестоки. Андрей читал. Его одолевала мизантропия. Андрей читал, редактировал и рецензировал. Кое-что издавалось. Андрей читал, ждал и надеялся – ну не может же быть так, чтоб ни одного…
Текст назывался «Мир чужих ожиданий», Андрей получил его позавчера. Автор – Иван Золотарёв. Слабенький текст, наивный, издать его невозможно (как с точки зрения Морали, так и из соображений рентабельности), но было там что-то. Или от безнадёги мерещилось?
И вот – Западный регион. Сначала помощнику: «Максимальная защита от любого вида нападения», потом заблокировать машину, как от электронного, так и от механического взлома. Теперь можно выходить. (Тутошние правила поведения Андрею были известны с детства – вон в том доме на углу двадцать лет назад жил Сашка).
На улице было очень светло и громко. Орали дурниной какие-то люди (в ослепляющем свете рекламы их было не видно и непонятно было, чего, собственно, они орут – то ли бьют там кого-то, то ли сношают, или это хоровая спевка от избытка чувств). Отовсюду какофонией гремела музыка. Мерзостно воняло всем сразу – мочой, парфюмерией, разлитым спиртом и спиртом уже переработанным, какой-то горелой синтетикой, шмалью неясного происхождения, но вполне понятного предназначения. Жизнь била ключом. Тут всегда так. Хотя сегодня всё-таки чересчур громко.
– У них что, праздник какой-то? День Похуиста? – «Почти. Сегодня выплатили пособие по семнадцати микрорайонам центра»
Что ж, это обнадёживает. Во-первых: здешние аборигены на ближайшие сутки обеспечены всем необходимым, а значит настроены, в большинстве своём, миролюбиво. Во-вторых: повод для знакомства с Витькой прямо-таки лежит на поверхности.
Термитники – вот на что похожи эти дома. Двухсотэтажные термитники, в изобилии входы – выходы, пролёты и коморки. В одни коморки – вход свободный, двери сняты или выломаны вместе с куском стены. Другие же коморки – наоборот, наглухо забаррикадированы (это такой условный сигнал для любителей лёгкой наживы: хозяева не жалуют непрошеных гостей и встречают их с оружием в руках). Хаотично и непрерывно снуют люди, помощники, бытовая техника, голографическая и стерео реклама. Для того, чтобы здесь выживать, требуются на редкость крепкие нервы и феноменальная устойчивость к внешним раздражителям.
На нужный этаж Андрей взобрался по лестнице, что далось ему с непривычки нелегко. Пользоваться лифтом было абсолютным безумием – здешние малолетние банды из поколения в поколение кровопролитно сражаются за право подстерегать заезжих лохов в лифтах и грабить оных безнаказанно, а слишком упрямых или бодрых убивать на месте. На лестницах, впрочем, обычно тоже дежурят маленькие разбойники, проигравшие в борьбе за лифт. Но с ними, в случае столкновения, было куда как легче – сравнительно открытое пространство даёт значительные шансы.
Андрею повезло, сегодня на лестницах никто не дежурил, выплата пособия была всеобщим праздником, стиравшим возрастные и социальные рамки жителей Западного региона.
Запыхавшись, Андрей наконец-то оказался возле блока 650012. Дверь отсутствовала, стена на которой полагалось ей быть – тоже, внутри тускло горел свет и орала музыка с двух-трёх помощников одновременно. Андрей мысленно перекрестился и шагнул вперёд, навстречу неизвестности.
В плохо освещённой прихожей (гостиной? коридоре?) в неудобных позах и на неудобной мебели сидели четверо подростков. Три негра и чукча. Три парня и девушка. Три плода глобализации и плод врождённого алкоголизма малых народов. Живописно разбросанные остатки пиршества указывали, что и эту каморку праздник выплаты пособия не обошёл стороной. Подростки были пьяны, но вид имели вполне благодушный и созерцательный, смотрели какие-то шоу на двух помощниках с максимальной громкостью. Андрей постарался придать себе официальный вид (металлическая вежливость в голосе, абсолютное равнодушие на лице и взгляд варёной рыбы), и громко спросил:
– Виктор Баринов, RS653tn216, здесь проживает?
Помощники тут же замолчали и выключили изображения. Подростки нервно дёрнулись и, судя по взглядам, внутренне подобрались. Русский язык в достаточном объёме знали только чукча и девушка-мулатка (всё-таки не чистокровная негритянка, оттенок кожи не тот; впрочем, генетика жителей Западного региона зачастую загадка для них самих), и в унисон сказали:
– Сьто нада Вихтар?
– А хто ему пришёл?
Андрей суть вопросов уловил и бесстрастно сообщил: