Чтение онлайн

То ли Толя врет, то ли впрямь ничего не читал, кроме Уголовного кодекса. А скорость видно прокачана хорошо, если даже на выносливость длинные дистанции мало влияет. Хорошо, пока поверим. Хотя не доверяю я судимым, служба приучила. Тут два варианта: или умный человек, но действительно подонок и жить не может, не преступая закон, или настолько глуп, что не может удержать своих низменных мотивов полапать чужое. И так, и так человек в любой момент готов предать, даже не за материальную выгоду иногда, зачастую за туманную перспективу ее получения или просто – по складу характера. Как такая личность оказалась в клинике, если клиника – частная, а значит платная, тоже вопрос. Ну, на нет и суда нет. Ага, двусмысленно получилось. А что, попробую:

– Ну, на нет и суда нет. – Точно, дернулся и в глазах искра мелькнула. Ну что ж, мент тебе не кент, светить корочку не буду. – Смотри, Петрович, есть к тебе деловое предложения.

Лидер общины напрягся. Видно слово “деловое” сразу напомнило шелест купюр. Почти угадал:

– Платить нам нечем, чтобы ты не предлагал. Золотом можем дать, но кому оно сейчас нужно. А вот полечить людей надо, особенно детишек.

– Я не о том, присказка просто такая. Мы с Андреем действительно можем попробовать вылечить твоих больных, всех, как я тебя вылечил. Оплаты не надо, от лечения и нам польза будет в практике. Тут другое предложение. Как ты уже понял, мы с Андреем, да и Толик не нуждаемся в еде и сне, еще раны на нас заживают, как на собаках. Я вот могу почти три дня не есть, а потом ржавым сухарем насытиться, у напарника – чуть хуже, но он учится. У тебя как, Толик?

– Два дня – легко. А то и больше.

– Вот, а я о чем. Я так понимаю, что на безрыбье и креветка за рака свистеть научиться, так? А у вас в коллективе уже все съели, еды вокруг нет. Если люди не согласятся уйти с тобой, умрут здесь, а согласятся – умрут или по дороге или где-то там, куда ты их приведешь. Ты же знаешь, что и там еды нет?

Петрович угрюмо кивнул.

– Вот, знаешь, а ведешь людей за собой. Короче, смотри, что предлагаю. – Тут он меня перебил:

– Разведку? И лечение? Тоже хорошо, но это не то. Как вы такими мутантами стали, мужики? Это же спасение для нас.

– Петрович, не перебивай. С разведкой вы и сами горазды справиться, полечить мы уже пообещали. – Я взглянул на Андрея, по-прежнему сидевшего у стены. Глаз закрыт, другой закрывает повязка. – Правильно угадал. Я могу сделать желающих такими, как я.

– Как? – Надежда вспыхнула в глазах Петровича. – Что надо?

– Ничего не надо. Короче, только не пугайся, я – вампир.

Похоже, с первого раза не дошло. Я тоже молча ждал реакции.

– Ну и? – Какая-то неправильная реакция у него вышла или я слишком многого жду от компьютерной программы.

– Что “ну и”? Вампир я, говорю, кровь пью, людей заражаю вампиризмом, они такими же вампирами становятся. – Я скрюченными пальцами взмахнул перед его лицом.

– Ха, ты что, совсем обалдел, парень? Да у нас половина от всех – монашки, земля в монастыре освященная, да и от гриппа чесноком спасаемся, вырос он уже. Монашки тебя точно проклянут, сгоришь в адском пламени. – Вроде не похож на фанатика веры. – Нет, если это правда, то некоторые конечно согласятся, лишь бы выжить, но не все. Пффф, не все.

– Твое дело, Петрович, к утру убедить максимально много людей в том, что вампиры – это спасение. Покажи им, что ты внезапно стал здоров. Сейчас давай посмотрим самых больных, они после лечения, думаю, окажут тебе в этом помощь, “на деле”, так сказать, показывая возможности магии. Насчет земли освященной ты прав: неприятно нам там находится, так что уходить из монастыря все равно придется. А чеснок, да и крест – это мимо. Я вон крестик нательный ношу и нормально все. Так что принимай решение, лидер – или сейчас идем и начинаем спасать людей, или завтра вы все начинаете умирать, потому что мы уйдем. И никакой помощи, – я махнул в сторону профессора, весь наш разговор безмолвно простоявшего рядом, – обещанной вам Аркадием Иосифовичем, не будет. Мы – эта помощь.

В общем, спустя еще десяток минут уточнения и притирки, мы дружной толпой пошли в лазарет. Я намеренно не стал прятаться и мы с Никитиным своей экипировкой ощутимо выделялись из членов общины. Первыми нас заметили мальчишки. Этот неунывающий народ даже в условиях голода играл в футбол, матч которого прекратился при виде нас, как обрезало. Сначала неуверенно, затем все смелее и смелее, десяток пацанов в отдалении окружили нас и сопроводили до медблока.

В самом лазарете, под который была приспособлена одна из пристроек к храму, было всего четыре койки. Правда, все они были заняты: на одной лежал ударенный вчера Стражем мужчина, Семейников кажется, на второй женщина на сносях последнего месяца, еще на двух две девчонки лет так трех и пяти. Кроме больных, в палате находились две монашки, сидевшие у изголовья кроватей детей, которые при нашем появлении зашлись кашлем.

Как лечить грипп, мы с Андреем, конечно, не знали. Поэтому, поздоровавшись с присутствовавшими, я сначала подошел к Семейникову. Петрович что-то тихо зашептал монашкам – наверно, объясняет, как мы и договаривались. Наибольшие проблемы с приобщением к вампиризму как раз от верующих ожидаю, так что свидетели нашей лечебной силы в их стане нужны как воздух. Поэтому, специально став поудобнее относительно монашек, я положил руки на туго стянутую бинтами грудь мужчины. Заклубился искристый туман, монашки быстро перекрестились, не отрывая взглядов от больного. Тот, пожирая меня широко распахнутыми глазами, вслушивался в свои ощущения, задышал более глубоко, морщась от боли. Под бинтами что-то хрустнуло, потом еще раз, похоже, ранее сломанные ребра вставали на места. На его лечение у меня ушло около минуты, после чего я махнул рукой монашкам:

– Посмотрите?

Те согласно кивнули и ринулись к Семейникову, задавать вопросы из серии “болит – не болит”. Убедившись на словах, что все хорошо, аккуратно размотали бинты. Нормальная мужская слегка волосатая грудь с изъеденными голодом мышцами. Контрольное простукивание костяшками пальцев не выявило никаких признаков травмы.

– Господи, спаси и сохрани, явил чудо свое. – Монашки вновь синхронно перекрестились. – Как же ты сумел-то, парень?

– Давайте попозже про технические моменты. Что с детьми?

Оказалось, Вероника и Настя болели уже три дня и из всех детей находились в самом тяжелом состоянии. Хороших докторов в общине не оказалось, только пара молодых неопытных медсестер, поэтому коллективом был поставлен диагноз – грипп, максимум бронхит. Лечили чем могли: отварами трав, молитвами, совали какие попало антибиотики. Однако ничто не помогало и девочки уже сутки мучились с температурой под сорок. Еще у трех детей симптомы болезни были не такие яркие, но кашляли они тоже громко, только в кельях.

К сожалению, попытка лечения наложением рук ни к чему не привела. Туман не впитывался в тщедушные тела детишек, а мерцающей дымкой стекал на кровати и растворялся без следа. Спустя несколько неудачных попыток, я смущенно сказал в пол:

– Нет. Не получается. Извините. – Вроде и не сделал ничего плохого, а на душе тяжело. Петрович и монашки тоже потупили взгляды.

– Ну-ка, отойди. – Двинув меня плечом, в узкий просвет между кроватями неожиданно вступил Никитин. – Давай-ка так попробуем...