Мир, где меня ждут
Шрифт:
Лишь только ведьма Сантана, чьим взорам было открыто грядущее, твердо знала, что любимому ее рано умирать, и еще много бед и испытаний ему предстоит пережить.
Никто не ведает доподлинно, каким образом Аваллар достиг сосредоточия Зла… Одно можно сказать точно — нелегким был этот одинокий путь по самым ужасным лигам Предела. Страшен и темен был лес, но маг чувствовал первопричину зла, видел, как еще более черное пятно мрака, и шел на этот маяк.
Когда наконец Аваллар достиг источника всех бед Предела, тот представился ему как сгусток бездымного черного пламени, горящего прямо в воздухе.
И нельзя было погасить то пламя Бездны никакими способами. Тогда понял Аваллар, что только один выход у него есть. И не могло его радовать это знание, ибо страшно было его решение. Но не оставалось у Аваллара выбора, потому что готов он был на всё ради спасения мира. И шагнул маг в огонь, и принял его в себя. Заполнило его душу черное пламя, и отблески пламени отразились в его глазах. Страшная боль терзала тело и душу, но знал Аваллар, что боль эта останется с ним навсегда, и не останется ему ничего, кроме как подчинить себе черное пламя. И никогда уже не стать ему прежним…
В тот же миг остановилось распространение проклятия, и зараженными злом остались те земли, которые и поныне печально известны как Антариес и Келнор. И все предельцы вздохнули с великим облегчением, и каждый славил доблестного мага, остановившего мир на краю погибели. Тогда боги даровали Аваллару вечную молодость, и смерть более не грозила ему. Дар этот получил весь его род, и дети его рода стали рождаться бессмертными, как эльфы. И назвались они авалларами…
(«Авалларские хроники. Легенда об авалларах»)
Глава одиннадцатая. Кошмары во сне и наяву
Двадцать девятый день месяца поющих ветров десятитысячного лета Второй эпохи. Кармаллорский замок.
Серебряная сеть лунного света беспрепятственно проникла сквозь незарешеченные окна, мерцающей вуалью накрыла спящую девушку, разметавшуюся на широкой постели. Длинные темные волосы в совершенном беспорядке рассыпались по горячей и влажной подушке, тонкие пальцы судорожно комкали ткань простыни, сброшенное одеяло уже давно лежало на полу. Легкая ткань ночной рубашки облепила тело, извивающееся в судорогах. Сухие искусанные губы беспрестанно шептали нечто неразборчивое, веки трепетали, но бедняжка все никак не могла сбросить с себя кошмарное наваждение.
Марина бежала как загнанный зверь, отчаянно пытающийся оторваться от погони, но этого было мало, слишком мало…Она не могла его догнать, хоть использовала ради этой цели все свои невеликие силы. Пейзаж вокруг был пугающе знакомым — проклятый лес Антариес юная герцогиня не забудет до конца своих дней, пусть путешествие по нему закончилось для нее на изумление благополучно. Среди мощных прямых стволов притаилось зло, в раскидистых ветвях запуталась тьма, но сейчас ей не было до этого дела, как не было и страха. Марина боялась лишь одного — она так и не догонит Демиана, и от этой мысли ее охватывало тусклое отчаяние. Она не знала, зачем ей так необходим Демиан, но что-то внутри нее подсказывало, что от этого зависит все. Вот только по каким-то неведомым законам сна маг был недосягаем. Марина выбивалась из сил, пытаясь хоть ненамного приблизиться к нему, а Демиан бесшумно и неторопливо шагал в тридцати ярдах от нее со скоростью неспешно бредущего человека, но расстояние между ними вопреки всякой логике только увеличивалось. Наконец Марина поняла, что бежать больше не в силах; если так продлится еще хоть немного, то она просто упадет полностью опустошенная на холодную землю, присыпанную ковром из колючей хвои, и умрет. Не надеясь больше ни на что, девушка рухнула на колени, тщетно пытаясь успокоить сердце, колотящееся где-то на уровне горла, жадно вдохнула влажный воздух, так, что он прохладным потоком вошел в полыхающие пламенем легкие, и отчаянно выкрикнула в спину неумолимо удаляющегося человека:
— Демиан! Остановитесь!!
И замерла, всё так же хватая ртом драгоценный кислород, когда Демиан застыл, словно натолкнулся на стеклянную стену. Цепляясь за ствол, раздирая руки о шершавую кору, девушка с трудом поднялась на слабые ноги, недолго постояла, удерживая ускользающее равновесие, и побрела, от изнеможения спотыкаясь почти на каждом шагу, туда, где темнела в неверном лунном свете стройная мужская фигура. «Только бы он снова не исчез!»
Но маг, похоже, не собирался больше никуда исчезать или уходить, только стоял на том же самом месте, совсем без движения, так, как не может стоять живой человек, лишь робкий ветерок, который боялся залетать в Антариес, несмело играл складками одежды и прядями коротких, вопреки общепринятой моде, волос. Было что-то пугающее и неестественное в этой неподвижности. Демиан даже не оглянулся на крик; не оборачивался он и сейчас, когда Марина с бешено колотящимся сердцем медленно приближалась к нему, хотя совершенно точно слышал ее испуганные шаги, не мог не слышать! И девушку охватил страх, безотчетный, всепоглощающий страх, вот только не могла она понять, боится ли она Демиана или за Демиана? Страх уже запустил сотни холодных цепких коготков в маленькое сердечко, затрепетавшее в тщетных попытках убежать прочь из Марининой груди. Девушка в нерешительности остановилась в шаге от молодого человека, в голове колотилась одна подлая трусливая мысль: «Беги! Беги, пока еще не поздно! Прочь от него!!!» Ей казалось, что ее прерывистое дыхание и биение сердца слышно даже в самом отдаленном уголке леса, но Демиан стоял к ней спиной такой же неподвижной безучастной ко всему статуей, и от этой вопиющей ненормальности Марина цепенела от ужаса. Ну что плохого он ей сделает? Ведь он столько раз вытаскивал ее из жадных лап смерти, рискуя самому оказаться на ее месте. Ведь не причинил ровным счетом никакого зла, так почему она боится сделать этот крошечный шаг и заглянуть колдуну в лицо, словно это убьет ее? Наконец Марина решилась, понимая, что если протянет хоть мгновение, развернется и убежит отсюда, прямо в пасть антариесским тварям, потому что здесь гораздо страшнее. Шагнула и заставила себя поднять глаза.
Бледное лицо Демиана заливал лунный свет, и оно не отражало ровным счетом ничего. Совершенные черты застыли прекрасной маской. Холодной. Не-живой.
— Демиан!.. — слабо шепнула Марина, чувствуя, как сердце железным обручем охватывает смертельный холод. Ответом ей был пронзительный нечеловеческий взгляд. Густая непроглядная чернота полностью залила его глаза, и было это настолько жутко, что Марина оцепенела, не в силах пошевелиться, совсем как расколдованные ею носительницы. Невозможно было убежать, и ей оставалось только пассивно наблюдать за тем ужасом, что творился с Демианом. В его взгляде полыхал страшный черный огонь, который жег его изнутри, на лице отразилась невыносимая мука, которую не испытывало еще ни одно живое существо. С тихим стоном он пошатнулся и опустил густые ресницы. А когда вновь посмотрел на полумертвую от страха девушку, он был уже другим человеком…а может и не человеком вовсе. Только проступало сквозь знакомые черты что-то чуждое и очень древнее. Губы кривила усмешка, более похожая на звериный оскал, а в глазах затаилось само Зло.
В висках упругими толчками отдавались удары сердца, ногти до крови впились в ладони. «Пусть это прекратится! — мысленно взмолилась Марина, не в силах даже закричать, потому что спазм сжал горло. — Сколько можно его мучить? За что ему всё это?!»
Молодой маг закрыл лицо руками, покачнулся и рухнул на колени. Внутренне надеясь, что все кошмары позади, Марина осторожно отвела ладони от его лица, от волнения забывая дышать. Теперь это был прежний Демиан, только очень усталый и измученный, как после тяжелой и продолжительной болезни.
— Забудьте про меня, Марина, — едва слышно прошептали его побледневшие губы, и погасший взгляд молил о пощаде. — Забудьте… Поверьте мне, так надо… Прошу вас…
Из уголка его губ медленно потекла струйка черной, ртутью поблескивающей в зловещем лунном свете крови. Марина опустила глаза и сдавленно вскрикнула, когда увидела страшную рану на его груди. Разум безразлично констатировал — с такими ранениями долго не живут… Но почему? Чем он заслужил?!
— Глупая девчонка! — высокий насмешливый голос невидимой женщины шурупом ввинчивался в сознание; он раздавался прямо в голове, без участия слуха. — Делай, что тебе говорят, пока не стало плохо! Тебе ли, маленькой человеческой девчонке, со мной соперничать?! Убирайся прочь с моей дороге или я тебя уничтожу…
— Послушайтесь совета, Марина… — простонал Демиан. С трудом поднял голову, и в его измученных глазах девушка увидела боль и смерть. — Я должен убить вас…
— Госпожа! Проснитесь, госпожа!.. — Марина тяжело приходила в сознание, страшные образы ночного кошмара не торопились ее отпускать. Девушка повела вокруг полубезумными глазами. Взгляд приковало к себе пляшущее пламя свечи, выхватившее из ночной темноты испуганное лицо кормилицы Ш`ерпы. Ее рот был немного приоткрыт, выражение лица под съехавшим набок чепчиком выглядело даже уморительно. В другой раз Марина, может, и посмеялась бы, но сейчас ей было не до того. Тем не менее, юная герцогиня уже машинально нацепила на себя маску спокойствия и наставительным голосом, поразившим ее саму, медленно и четко произнесла:
— Осторожнее, Шерпа, не урони свечу на кровать, у тебя руки трясутся. Поставь ее на столик и успокойся.
Перепуганная женщина машинально кивнула и избавила кармаллорский замок от потенциальной угрозы пожара. Затем, немного поколебавшись, присела на краешек кровати своей воспитанницы и тихонько спросила ее:
— Госпожа…Как вы?
Марина привычно поморщилась — подобное обращение ее бесило. Возможно, что настоящая герцогиня Ариата воспринимала бы это как нечто само собой разумеющееся, но она-то сама — простая провинциальная девчонка, выросшая в обычной семье среднего достатка, и все эти титулы и слуги казались ей чем-то неправильным, незаслуженным и уж точно лишним.