Чтение онлайн

– Давай–давай! – крикнул он паре, забежав вслед за Федором в стены завода.

– Я не хочу мороженое – простонала женщина, выдыхая с трудом, находясь в так называемом бреду своего психически расстроенного мозга и стремительно взлетевшей температуры и непокорного озноба. Она продолжала так диалог внутри своего сна, с самой собой, однако вызывалось каждым брошенным ее словом ощущение, что она говорила со своими родителями или друзьями из далекого детства, так как неоднократно слышались разговоры о мальчиках, косметики и первых поцелуях. Первых поцелуях…посреди всего этого хаоса нового мира. Такая неуместная романтика при таких противоположных обстоятельствах.

Федор за несколько часов бессменного караула, привел немного себя в порядок, умывшись в холодной окисленной воде оставленного тазика. Приготовил кружку быстрорастворимого кофе и лучшую пищу на свете – лапшу быстрого приготовления из личного запаса на случай незапланированной остановки где-то посреди очередной заварушки. Перерыл всю квартиру вдоль и поперек в поисках полезного барахла для себя и кроме как затертого армейского ремня, пачки чипсов и несколько вздутых от времени пальчиковых батареек на его ручной слабо светивший фонарик, не нашел.

Кровотечение ему удалось окончательно остановить найденным медицинским жгутом, обнажив обрубок от нависшего куска ткани, пропитанного фонтаном крови. Рану он промыл фильтрованной водой и чистыми тканевыми салфетками, убрав с места сруба всю грязь.

А тем временем, мертвые, наконец, перестали терроризировать подъездную дверь и отвлеклись на новые источники шума живой плоти, которой не посчастливилось забрести в самое логово людоедов. Вдалеке послышались эхом распространившиеся эффектом Доплера одиночные выстрелы и вскоре затихли. Поймали? Сбежал? Или также как и Федор залег на дно?

Федор расхаживал из одной комнаты в другую, бесконечно огибая углообразный узковатый захламленный временем коридор, пересматривая новые детали на фотографиях некогда здесь жившей семьи, которые с довольными улыбками висели дюбель гвоздями к стене. Красочный зеленый мир на заднем фоне обнимавшейся семьи из пяти человек, взаимно дополнял забытый сюжет отдыхавших в сказочном ушедшем дне. Как и фотографии, оставшиеся для случайных заблудившихся посетителей, как Федор. Обычным куском цветной фотобумаги, навсегда оставив семейные ценности, любовь и человеческую культуру в давно забытый или скорее потерянный ящик с ненужным барахлом.

Неожиданно Татьяна, вытащив Федора из орбиты личных воспоминаний, крутившихся на пленке, напугала вытаращенными красными глазами, как у человека, встретившего тяжелое похмелье, и подпрыгнула как на пружине на ноги. Правда столь, резкая нагрузка для потерпевшего организма огромные изменения, дала первую трещину, и девушку повело назад и если бы не рука Федора, то она непременно стукнулась об острый угол настенной книжной полки затылком и снова потеряла бы сознание.

– Что случилось? – простонала она, чувствуя, как твердая поверхность под ногами покидала ее и словно она лежала в воздухе, а не на мягком матрасе.

– У тебя мало сил – ответил лишь Федор, передав прозрачный стакан фильтрованной воды в единственную руку.

Придерживая за трясущуюся руку, он помог ей умять обезвоживание. Следом она выпила еще полтора стакана воды и после не долгого разговора они покинули временное убежище под предлогом о взаимной помощи. А именно, Федор по их договору, собирался дать ей болеутоляющее и антибиотики, а она в свою очередь поможет с убежищем, однако, сложилось все, как обычно, не в пользу выживавших, словно вселенная, подкидывала все больше и больше испытаний, таким образом, издеваясь, или эта была обычная карма за человеческие деяния.

– Что за спектакль вы развели? – разозлился один из стоявших с папиросой в зубах, вдыхая и выдыхая никотин.

Этот давно не видевший зеркала, грубый нахал, выражался по последнему слову самыми низкими словами из запаса русского языка, выдавая интеллект совершенно безмозглого человека – дикаря с отсутствующим пониманием простого человеческого взаимоотношения. Так же, этот высокого роста тупица, изо рта которого исходила сама смерть для зубов с характерным запахом запущенного кариеса, не замечал, что все это время пока он матерился, на него злостно смотрел Федор. В глазах словно был ядерный выстрел, а руки, что могли сил, сдерживались, чтобы не налететь на этого подонка и не выбить оставшиеся два целых зуба среди остальных черных.

– Колян, у нас нет времени. Надо вались! – выкрикнул тот, кто принял незваную троицу.

Куривший доверчиво мигнул остальным четверым, и не обратив внимания на своего соплеменника, продолжил:

– Не обисуйте, но вы их сами привели сюда. Теперь вы останетесь здесь, пока мы благополучно уйдем, а вас… – и пошел за остальными – может быть спасут высшие силы. Скажите спасибо, что мы даем вам возможность прожить несколько минут.

За стеклами нависло бесчисленное количество рук, и каждый силуэт навалился один на другого, создавая сильную нагрузку на трескавшиеся немытые годами стекла, за огромным слоем пыли которого звучало неугомонное улюлюканье кожеедов.

Наставленные стволы поубавили настрой Федора вырвать их языки. Ему пришлось смириться с тем, что виновные в смертях, уйдут безнаказанно так же как они убили и ушли безнаказанно от его группы.

– Но это еще не конец! – подумал Федор про себя, изобразив кривую улыбку безумия.

Оставив троицу посреди широкого зала с брошенными станками СССР, напор тянувшейся резины издал первый запах мертвечины, сопровождаемый нескончаемым кряхтением оголодавших. И наконец, шайка самосудчиков, покинувших основное помещение работавшего производства, оказались на втором этаже в дверях с полными сумками вещей. По цепочке они быстро перетащили крупные баулы за пределы здания и лишь только потом один из них, а скорее всего тот же высокий тупица, крикнул:

– Счастливо оставаться!

Следом они заперли за собой дверь.

Глава четвертая

Запах сырости и въевшегося масла – не последнее что чувствовал Федор, пока адреналин сгущал свои краски и заставлял сердце биться многократно. Времени на раздумье не было. Сомневаться в такой час в своих силах непозволительно. На него рассчитывают, от него ждут светлых идей на чудесное спасение от пасти огнедышащего дракона, способного в один вдох испепелить все живое в прах. Именно с таким рвением мертвецы вломились в стены могучего дома, издавая чудовищное рыкание в разы громче, чем снаружи по вине эха от стен. Они попали из одной ловушку в другую, только уже с более жесткими условиями и ограниченными возможностями, как уровень сложности в развлекательных играх. Ловушка в пользу другим.

Стрелковое оружие успешно забрали сбежавшие из-под винца самосудчики. Правда, они оказались так добры, когда оставили холодное оружие ближнего боя. Но какое это могло иметь значение, если силы мертвой и живой стороны рознились в миллионы раз. Три живых существа против целого города скопившейся нежити, не имевшей жалости и каких-либо человеческих чувств. Мертвая оболочка каждого недочеловека продолжала свой единственный путь с единственной целью и заставляла неукоснительно исполнять собственные прихоти новорожденного вируса с ужасающими желаниями на истребление всего живого планеты.