Чтение онлайн

– Выстави максимальный уровень охраны как внутри, так и снаружи, -приказала высшая воительница.
– Иди.

Как только за эльфийкой на щеке, у которой виднелись только белые полоски зажившей кожи на месте глубоких царапин закрылась дверь, Араниэль дала волю чувствам громко выругавшись. Сначала бунт рабов, теперь вот следы людей и оба инцидента произошли за короткий промежуток времени на находящейся в её ведении базе. Её недоброжелатели и надеяться не могли на подобную удачу. Если первый раз она как-то отделалась, то второй раз совет высших не даст ей спуску. Похоже не ближайшие лет сто можно ставить крест на дальнейшей картере. Хотя, тщательно подготавливаемую большую, по-настоящему большую охоту в мире хумансов не зря называют временем возможностей. Недаром разменявшие едва ли первое столетие ростки грезят участием в большой охоте. Это одна из немногих возможностей выделиться и заслужить личное уважение в мире бессмертных, где никто не умирает от старости и естественная ротация среди хороших руководителей лишь чуть выше абсолютного нуля. Альтернативой большой или даже обычной охоте, проходящей далеко не каждое столетие, является вечная война с хтонью и порождёнными ею демонами, но там слишком легко сложить голову, сойти с ума или самому превратиться в одного из демонов, чтобы благородные семейства массово посылали бы туда своих ростков. Охота – совсем другое дело. А большая охота, да ещё на сильную и опасную дичь и вовсе чуть ли не подарок как для ростков, так и для умудрённых прожитыми столетиями воительниц.

Утешив себя такими мыслями, Араниэль попыталась проанализировать ущерб и предсказать какое наказание мог бы определить для неё совет. Мир хумансов с мирами находящимися под властью Древа связывало чуть больше двух десятков троп созданных Великим Лесом под руководством жриц и с помощью флора-машинерии техников-друидов. Аналогичное количество баз включал в себя проект «игла» чьей целью было угнетающе воздействовать на без меры расплодившихся и набравших слишком уж большую силу аборигенов одновременно подготавливая и расширяя проходы между мирами в преддверье обещанной Всеобщей Матерью большой охоты.

Разумеется, тропы прокладывались в безлюдных местах, но, при этом, относительно близко от мегаполисов низших, чтобы разведчикам и диверсантам не приходилось по несколько месяцев добираться до цивилизации откуда-нибудь вроде лесов амазонки. Соответственно, туземцы иногда находили необычные, никогда не виданные деревца с удивительно прямыми стволами и серебряными листьями. Кто-то натыкался на опустевшие отдалённые деревни, чьих жителей забрали для изучения и использования в качестве биологического материала для разработки новых версий болезней. Кто-то мог случайно наткнуться на могильник, где хоронились оставшиеся после экспериментов биологические отходы. Но чтобы он там увидел? Всего лишь груду костей. И всё равно, каждое появление хумансов вблизи любой из троп тщательно отслеживалось и доклад о нём шёл на самый вверх, к совету. Араниэль не повезло вдвойне – туземцы пришли как раз тогда, когда из-за бунта рабов управляющий зал оказался разрушен и по созданной Великим Лесом тропе мог пройти кто угодно и в любом направлении.

На секунду мелькнула мысль попытаться скрыть происшествие, не докладывать о нём наверх. Но мысль как мелькнула, так и пропала. Слишком много в её окружении тех, кто с радостью потопит начальницу чтобы немного возвысится самому. И тогда уж точно не стоит рассчитывать на проявление советом высших сострадания или смягчение наказания в свете её прошлых заслуг.

***

Солнце опускалось опасно низко, цепляясь за верхушки растущих вдоль дороги сосен, грозя зацепиться за них и упасть. Дорога оставалось пустой. Встречные машины проезжают раз в пять минут, а то и ещё реже. Во-первых, уже вечер. А во-вторых, до Москвы ещё пилить и пилить. Хорошо если получится вернуться к темноте, но вряд ли стоит рассчитывать проскочить знаменитые московские пробки на той же скорости, что и боковую дорогу, выводящую на автотрассу.

Управляющий автомобилем Костя недовольно дулся.

– Нужно было пройти дальше, -считал он и не стесняется уже десятый раз по кругу высказывать спутнице одни и те же претензии.
– Мы практически ничего не увидели!

Сильно взволновавшись в лесу, Аня успокоилась только в машине и судя по прикусываемой время от времени губе сейчас она о чём-то напряжённо размышляла.

Там, в лесу, точнее в том странном месте посреди леса, где росли маленькие пока, едва ли в два человеческих роста, неизвестные Косте деревья со словно бы покрытыми серебром листьями – там Крапивина, в какой-то момент, наотрез отказалась идти дальше и потребовала немедленно возвращаться.

Сначала они оба удивлялись сребролистным деревьям. Аня аккуратно срезала несколько веток, чтобы потом показать знающим людям. Странное дело – стоило только срезать первую ветку, как все звуки в лесу будто бы замерли, и они почувствовали на себе что-то вроде тяжёлого взгляда невообразимо огромного существа, смотрящего на них словно со всех сторон. Так могло бы смотреть бескрайнее небо на вышедшего в поле пахаря. Так могло смотреть море на упавшего за борт моряка. Во взгляде не было угрозы. Только давление, но не физическое, а, скорее, моральное, какое могла бы почувствовать крохотная мушка на предметном стекле микроскопа если бы понимала, что такое микроскоп, кто она сама и где сейчас находится.

Вертя головой, опасаясь воцарившегося безмолвия, Костя увидел пару птиц, сидящих на ветке и наблюдающих за ними. Их неподвижность казалась неестественной. Он взмахнул рукой, но птицы и не подумали улететь или, хотя бы, переменить позу. Подумал бросить в них палкой, но не решился.

– Ветра нет, -прошептала Аня.

Костя сначала не понял, но потом пригляделся и увидел, что несмотря на полное отсутствие ветра листья, в том числе и всех прочих, нормальных деревьев и даже кустарника и усики травы легонько дрожат. Причём дрожат как-то синхронно, точно весь мир вокруг принялся разучивать простой танец вида «раз-два-три-раз». Точно они сейчас стояли не в обычном лесу, пусть и рядом со странными серебряными деревцами, а находились внутри какого-то существа и всё вокруг действовало с удивительной синхронностью потому, что всё вокруг было им, его невообразимо большим телом.

И затем вдруг всё резко вернулось в норму. Подул ветерок, послышался птичий крик, пара молчаливых наблюдателей взмахнула крыльями и полетела по своим делам, деревья и трава перестали дрожать, а ощущение взгляда исчезло.

Аня тихо спросила: -Травма, что это было?

– Не знаю, но ты лучше больше не подходи к этим серебряным штукам, -попросил Костя шёпотом.

Девушка заверила его, что больше и не собирается, пары собранных образцов более чем достаточно.

Уже минуту спустя Костя поймал себя на мыли, что начинает сомневается: а было ли то ощущение чужого взгляда или он его просто придумал? Но не могли же сразу двое придумать одно и тоже? Или могли?

Они прошли немного дальше. Костя ничего не заметил, но Аня подняла руку призывая остановиться.

– Видишь, лес изменился, -попыталась объяснить она.

Костя не понял и Ане пришлось уточнить: -Не эти серебряные штуки, а обычные деревья и кустарники, они тоже стали другими – не нашими. Я таких никогда не видела.

Он усомнился: -Разве?

– Посмотри сам, -Аня протянула сорванную ветку кустарника, на которой отчётливо можно различить тёмно-оранжевые, шестигранные листья, просыпанные россыпью мелких фиолетовых цветов, имеющих по восемь лепестков каждый.

– Идём дальше!
– загорелся Костя, но девушка покачала головой.

– Почему?!

– Если написанное на тех пластинках правда, то где-то здесь располагается чужая база.

– И что?

– А то, что такие объекты всегда охраняются. Нужно уходить, пока не поздно. По большому счёту мы и так совершили ошибку, что приехали сюда никому не сказав куда и зачем мы едем.

– Но мы ещё ничего не видели!
– настаивал Костя.

Аня не согласилась: -Полагаю, что мы как раз увидели вполне достаточно. Теперь надо с этим знанием суметь вернуться. Какая польза от разведчика если он узнает все планы врага, но, при этом, не сможет вернуться и доложить о них своим?

Костя продолжал сомневаться, но Аня молча развернулась и пошла обратно. Ему пришлось следовать за ней едва сдерживая раздражение.

Уже садясь в машину, Аня достала срезанные ветви сребролистных деревьев, но увидела, что листья на тех засохли, будто она срезала ветки не час назад, а уже как несколько суток. Серебряный цвет почти пропал. Сами листья почти все облетели и лежали внизу пакета сморщенные и пожелтевшие. Ветви тоже изменились, потемнев и сделавшись страшно ломкими. Перебирая трофеи, пытаясь найти хоть сколько-то сохранившиеся, Аня лишь окончательно переломала их и пришлось вытряхнуть содержимое пакета.