Чтение онлайн

Хорошо, скажет читатель: «А как же прогресс?». Ведь вылезли же мы из пещер, несмотря на то, что мамонты вымерли! Революции были, кризисы были, но мы-то живы! Паровозы, автомобили, в космос ведь полетели! Да, наш ядерный реактор и советский лунный трактор…

Рис. 12. График энергетических укладов во времени.

Да хватит уже нас пугать! А я и не пугаю. Я просто рассказываю, что мы сейчас как раз подошли к такой точке разрыва, к той точке бифуркации, где Красной Королеве надо перепрыгнуть на следующую S-кривую.

Это просто совокупность S-кривых. Выглядит как экспонента, но посмотрите — это просто кризис, сидящий на плечах у предыдущего кризиса.

Каждая следующая кривая, стартуя чуть позже и на результатах предыдущего развития, выносит человечество все выше и выше по его лестнице развития.

Это и есть ярость. Это и есть судьба. Это и есть прогресс.

Другого прогресса у меня для Вас нет.

Ну и другой нефти или газа — тоже. Как эту исчерпаем, надо будет думать, что делать дальше. Ну а кто не спрятался — я не виноват. Вас предупреждали.

Поэтому история человечества и пестрит периодами застоя, темными веками, революциями, кризисами и «возрождениями». Это все — S-кривая, которая и несет нас все выше и выше.

Абсолютный хищник требует новых жертв, Красная Королева бежит вперед и время от времени, замедляя ход, прыгает вверх вместе с нами. И нам лишь нужно уловить момент такого прыжка и не пропустить его, как это сделали аборигены Австралии. Иначе прыгнут без нас и оставят доедать все невкусное и малоприятное за скудным столом истории. Ведь «в пути кормить никто не обещал», и опоздать на поезд истории — проще простого.

Ведь в любой сложной системе — а мир и человечество из себя именно такую сложную систему и представляют — ее отдельные элементы развиваются очень неравномерно и скачкообразно. Кто-то находится еще только в начале своей S-кривой, кто-то оседлал ее склон, а кто-то уже вышел на вершину. Поэтому некоторые параметры для разных частей единой мировой системы будут одинаковы (ну, например, цена на нефть), а вот другие будут уже отличаться в разы или даже на порядки. Короче, все как в старой поговорке — «что русскому здорово, то немцу смерть, и наоборот».

[28]

Понятным образом, будущий суперкризис, сполохи и темные тучи которого уже ходят на нашем горизонте, вряд ли что-то радикально изменит в жизни папуасов гор Новой Гвинеи или туземцев Австралии. Они «уже проиграли» свою войну, съев свою биосферу задолго до текущего кризиса, и давно уже стоят в одном ряду с циклопами, стрекозами и курицами. Конечно, исключительно в цивилизационном, а не в человеческом плане.

Я, например, недавно с интересом узнал, что сверхсовременная и супердорогая станция слежения за пусками ракет «Зенит», построенная в рамках программы «Морской старт», по полгода стоит на удаленном острове французской Полинезии совершенно без охраны, закрытая на простой амбарный замок. За пять лет эксплуатации станции аборигены, коих, тем не менее, на этом острове живет более трех тысяч душ, лишь стянули со станции один здоровый железный блин, использовавшийся в ней для крепления опоры фундамента. Наверное, кому-то надо было по хозяйству — или скотину привязать на выпасе, или прикатывать посевы, волоча железку за парой волов. Как Вы думаете, эти ребята заметят крах социального государства в странах Запада и конец эры дешевого ископаемого топлива?

Увы, будущий суперкризис, вероятнее всего, наиболее полно ударит именно по сердцевине современного мира — по самым успешным и по самым приспособленным. По цивилизационному гегемону, если рассуждать в категориях Диксона. Ну — или по тем, кто уже забрался на самую вершину своей S-кривой и сидит на ее пике, расслабленно свесив ножки.

Если кто-то думает иначе и хочет со мной поспорить — милости просим. Я лишь сошлюсь на те соображения, которые убеждают меня как раз в том, что суперкризис ударит именно в центре мира, как бы это самое пресловутое «Новое Средиземье», центр современной Ойкумены, ни пыталось этот кризис купировать, вынести за свои границы или погасить в зародыше. Конечно, попытки этого мы будем видеть до последнего — любая цивилизация будет защищаться, скидывая хаос за пределы своей внутренней упорядоченной структуры, но, к счастью, в современном мире это сделать гораздо сложнее, чем во времена конкистадоров, во времена покорения Америки и Африки, в годы Кортеса и Писарро.

Для понимания сути будущего суперкризиса обратимся еще раз к столь любимой мной науке, палеонтологии. Смотришь на динозавров — а видишь себя. А поскольку у динозавров, судя по всему, не было ни религии, ни идеологии, то все, что произошло с ними, можно анализировать спокойно, не вступая друг с другом в совершенно ненужные диспуты о Боге, свободе, власти или справедливости. В конечном счете — Бог и справедливость — это человеческие изобретения. В природе нет справедливости и Бога. Точнее — они есть, но они часто совершенно не похожи на наше антропоцентрическое представление о них.

Для понимания природы грядущего суперкризиса нам стоит рассмотреть теорию прерывистого равновесия, разработанную американскими учеными Элдриджем и Гулдом, и теорию когерентной и некогерентной эволюции, разработанную нашим соотечественником Владимиром Жерихиным. Их идеи — это развитие идей Пригожина об упорядоченных структурах, но только в применении к истории живого мира. Диксон копает в социальное, Ферхюльст и Мальтус предложили нам голую математику, ну а Жерихин, Элдридж и Гулд решили применить идеи Пригожина к эволюции. И снова нашли там Бег Красной Королевы и ее невероятные прыжки, ее стремление бежать любой ценой, потому что надо бежать и снова бежать.

Стивен Джей Гулд, Владимир Жерихин, Нильс Элдридж. И их идеи эволюционного суперкризиса.

Обе эти теории — и теория прерывистого равновесия, и теория некогерентной эволюции — говорят об одном и том же, но рассказывают о процессе эволюционного суперкризиса немного по-разному. Теория прерывистого равновесия постулирует то, что все изменения в живом мире происходят внезапными скачками, а теория когерентной и некогерентной эволюции раскрывает внутренний механизм такого необычного развития жизни. При этом удивительным образом оказывается, что периоды спокойствия и поступательного развития несут в себе семя изменений, а момент «бури и натиска», наоборот, нарабатывает технологии, эволюционные находки и идеи, которые обеспечивают устойчивый мир и спокойное развитие на протяжении следующего спокойного периода и размеренного развития цивилизации.

[29]

Кто выживает в неизменном, устроенном и постоянном мире? Конечно же, выживают наиболее приспособленные. Именно наиболее приспособленные виды, люди, государства или цивилизации задают тон и формируют мир под себя во время периодов спокойной, размеренной жизни. Но их сила становится и их органической, унаследованной слабостью — они слишком хорошо приспособлены к конкретным, постоянным условиям. Им просто незачем меняться. Как говорится, «и взлететь хочу, и цепи не пускают, да и вообще пятница же!».