Чтение онлайн

– Берите выше, это издевка, Кер.

– Вы изменились.

– Вы то же. Где та умная, немного дерзкая девушка, с которой было приятно общаться. Меня от вас начинает тошнить. Вы изменились в худшую сторону.

– Почему?

– Я не святой отец, не знаю. Может быть, Рудольф и не так неправ?

– Вы диктофон выключили?

– Да, а что?

– Это не вся информация. Моего деда по отцу зовут Хендрик дель Лангвэ. У меня есть документальные свидетельства, фотографии, брачное свидетельство. Если их представить нашему ректору меня сразу увезут.

– Не сомневаюсь, что вас здесь больше не будет, Хейлин. А вот в том, что вы попадете на Альвэ не уверен, позвольте заметить. Вашему деду в этом нет никакого резона. Вас легче убить, меньше хлопот и отчитываться не надо, и отвечать за ваши глупые поступки то же. Удобно и надежно.

– Вот поэтому, я и не тороплюсь встречаться с родственниками.

– Уже встречались.

– Знаю, и отнюдь не свечусь от счастья. Вам-то, какой резон меня закапывать, наставник?

– Я подумаю. Кстати о кольце. О чем речь?

– О том, что для полного счастья мне не хватает монеты в один рилон.

– Даже так! И где же монета, Хейлин?

– Где-то в Пар-э-Море.

– Какая прелесть! А где были ваши новенькие? А откуда взялись фаланги? А Стрэсс на вашем дне рождения, неужели из Пар-э-Мора? Хейлин, Хейлин, кто же вам такую гадость подкинул?

– Хуже всего то, что мне подарили это кольцо те, кому я ни капли не доверяю. Даже шнурки на своих ботинках не доверила бы завязывать, а кольцо взяла. Дура?

– И кто же эти бяки?

– Драконы, хранители оси.

– Да, компания у вас, так себе. Дружили бы лучше с Ка Маем, император Арманна намного безобиднее.

– Знаю.

– Зачем же взяли, чужое?!

– Мне его подарили на день рождения.
– Грустно сказала Лика.

Шлоз вздохнул, встал, подошел к окну. В последнее время все они сильно изменились. Настолько, что никто этого не ожидал. В чем причина, в этой девчонке, может быть, она действует на них, как катализатор неуправляемой реакции трансмутации. Все, кто общается с Кер, стали более человечными, чем раньше. Обычных эмоций на нее не хватало. Ушло равновесие, хваленное равновесие кадрового офицера Мары, как будто его и не было. Появились сомнения, вытеснили все что было воспитано семьей и военной академией. Подумать только, он ехал в этот мир, мечтая иметь много земель и рабов. Теперь, всего за несколько месяцев, Мара казалась Шлозу далекой и нереальной, пустой и бедной. Точнее слишком схематичной и упрощенной. Нет, там были свои условности. Люди Мары слишком регламентированы, безличны и загнаны в рамки приличий.

Земля же была необъятна и непредсказуема. Жители этой страны, России, били все рекорды своей дикой непредсказуемостью. В любой другой стране, той же Германии или Италии, полиция и спецслужбы давно бы сошли с ума, появись у них образование, подобное их институту и колонии. А здесь, они предоставлены сами себе, никому до них ни какого дела нет. Он, Шлоз, должен был отвечать за безопасность и режим секретности в работе института, он разрабатывал прикрытие, варианты маскировки. Какой режим! Он может спокойно звонить в милицию и орать благим матом, о творящихся здесь безобразиях, о том, как плохие инопланетники захватывают Землю, именно отсюда, с России. Может быть, какой-нибудь сердобольный милиционер и позвонит в больницу, с просьбой, поставить очередному психу укол.

Кер и ее друзья то же не пытаются спасать планету, официальными путями, во всяком случае. А может, все думают, что с владетелем им будет намного лучше? Или они спокойны по совсем другой причине. Им не все равно, а просто уверенны, что ни у кого ничего не получится. Шлоз резко развернулся к Хейлин.

– Кстати, Кер, а почему вы не пытаетесь спасти Землю?

Лика замерла, тупо глядя на наставника. Потом пожала плечами. А действительно, почему она не волнуется? Потому, что люди ведут себя как паразиты на поверхности красивейшей из планет Кольца, которую пытаются повторить другие владетели, но им до творения Ри Нона далеко. Или надеется на авось, что пронесет, и все бросят эту затею? Или ей уже все равно, и она не чувствует себя частью Земли, как прежде? Или у нее так велика гордость за свою страну, и свой народ, который своей бездеятельностью и упрямством растворит и обезвредит любое постороннее вмешательство? Или она уверена, что всех врагов победят?

Всего понемногу, наверное. Лика поймала себя на мысли, что никогда, нигде, ни у одного другого народа не встречала такого количества слов, подчеркивающих неопределенность.

– Хотите честный ответ, наставник? Не знаю. Но думаю, - Лика подняла вверх указательный палец.
– Думаю, пока не начнутся серьезные действия, никто вас даже не заметит. И лет через триста-четыреста, вы вполне сумеете подготовить почву для изменения существующего строя.

– Глупости, Кер, мы контролируем все основные правительства, армии, и значит, через них аппарат подавления.

– Ничего не могу сказать насчет аппарата подавления, но с армией у нас сложно, само правительство не может навести порядок в нашей армии, боюсь, что вы не представляете себе, о чем говорите. Сказать, что наша армия не подкупна, я пока не могу. Они со всем удовольствием возьмут с вас деньги, но смогут ли сделать то, что от них требуют? Главное, захотят ли? Можно оплатить армии, чиновников, правительство, но надеяться, что они не поступят с точностью до наоборот, взяв деньги, нельзя. Скорее, после этого они предпочтут, взяв деньги, убрать лишних свидетелей, в данном случае покупателей. В России ничего нельзя сказать определенно. Я не знаю, что будет завтра, вы знаете? Нет никакой определенности.

Шлоз, понимая ситуацию в целом, тяжело вздохнул.

– Объяснить это своим начальникам, я не смогу. Страна, в которой не держат слово, трудноуправляема, и значит, не нужна. Как профессионал, я ненавижу вашу страну. Она даже не неуправляема, нет, скорее труднопредсказуема, одна ваша поговорка "закон, что дышло..." так показательна, что страну трудно считать цивилизованной.

– Вы же не будете относиться к моей стране по-другому, если она изменится в лучшую сторону, вы все равно станете считать народ - субстратами, а страну собственностью владетеля. А как вы относитесь к моей стране не как профессионал, а как человек?

– Не знаю...

– А что делать мне, наставник?

– Лечь на дно, и не дергаться.

– Однако! А кушать? Кушать всем хочется, даже мне. Хотя, это идея! Как вы отнесетесь к тому, что я поработаю на гнезда?

– Что!?
– в голосе наставника послышались явно истерические нотки. Лике это сразу понравилось, она загорелась новой идеей. Ах так, думала Мышка, институт со мной больше работать не желает, ну что ж, мы им всем покажем. Я, и гнезда, если это звучит не гордо, то есть очень опасно. Здорово! Мы на горе всем буржуям ого-го, пожар раздуем! Мышка мысленно наслаждалась возможным эффектом своего решения. Все, работаю с гнездами. Удивлюсь, если там кто-то выживет.

– У меня родилась идея, я заработаю, если буду сотрудничать с гнездами.

– Кер, вы безумны, как и вся ваша страна, вы погибните!

Лика мысленно улыбнулась, примерно так думали все те, кто приходил в нашу страну с оружием. Нет, в НАТО были совершенно правы, нашу страну и наше безделье может погубить только наше нежелание работать. Знакомить наставника со своими выводами не буду, он и так слишком умный, уже четыре месяца ничего не делает, так у него может что-нибудь получиться.